инъекция с одержимостью мести.
... а кто-то сумел постичь.
Кроме искусных навыков им привили одержимость мести. Стоит кому-то приоткрыть завесу, переполненную разбитыми чувствами, и точка невозврата вырисовывается в прописанной судьбой истории. Подростки пытались узнать что такое "любовь" в каждом возможном проявлении. Но когда узнали, когда впитали то, чем не в силах пожертвовать, начался катарсис. Инструкция в предписании не прикреплена, лишь тонны мыслей и сожалений, одолевающие по очереди с наступлением ночи. Кто-то должен спустить курок.
У большинства любимый цвет - чёрный. Классический, мрачный, лишний раз не привлекающий внимание. А после смерти важных людей у этого оттенка в конце существующей палитры появляется обратная сторона, ассоциирующаяся со скорбью, болью, желанием спрятаться ото всех. О какой классике чёрного речь?
Похороны Маргариты назначили на субботу. Согласно с правилами, чёрт знает кем придуманными, после смерти должно пройти три дня. Но парня, страдающего от разбитого на миллион осколков сердца, правила интересуют в последнюю очередь. Тихий трясущимися руками подписывает бумаги, прокусывая щёки с желанием сдержать эмоции на публике. Первая любовь была совершенно не той, о которой русоволосый читал в книгах Васаби, одержимо купленных в местном магазине. Их любовь была лучше, сильнее, просочилась в каждую клеточку с нежеланием принятия неизбежного конца. Стас не в силах хоть что-то изменить и тем более объяснить сердцу, как справиться в минуты непростительной потери контроля над собой. Зелёные глаза наливаются раз за разом солёной жидкостью, что тот не способен остановить даже с сильнейшим желанием.
Парень выбрал белый гроб с нежно-зелёной обивкой. От абсурда происходящего тошнит несколько раз на день. Они должны были забронировать ресторан на побережье, где ближе к концу лета могли бы устроить свадьбу без лишних глаз. Предложение руки и сердца русоволосый собирался сделать в День святого Валентина. Наркобизнес буквально отодвинулся на задний план, концентрируя всё, что внутри двадцатиоднолетнего хранилось. Концентрируя существование на девчонке с лучшей улыбкой в мире. Истерический смех вперемешку с ненавистью к жизни.
Тихий пытается спрятаться, сбежать хоть куда-нибудь, вливая в себя литр ненавистного крепкого алкоголя. А потом принимает ледяной душ, раздражённо смотрит на отражение в зеркале и выходит из дома, пряча руки в карманы кожаной куртки, чтобы скрыть ссадины на костяшках. Садится за круглый стол с двумя лучшими друзьями, в чём Стас абсолютно не уверен, слушая всё сказанное так же беззвучно, как несколько месяцев назад. Возвращаясь в прошлую версию себя с точным объяснением прозвища далеко не из-за фамилии.
Он винил родителей в чрезмерной занятости и постоянном отсутствии в жизни мальчишки. В столичных лабораториях те провели гораздо больше времени, чем рядом с сыном. Стас в любви не сомневается, вот только где толк? Знать и чувствовать вовсе не одно и то же. Однако на похороны незнакомой девушки те приехать сумели. Около сорока минут не сводили глаз с улыбающейся на фотографии с чёрной лентой в углу рамки. И отчего-то блондинка, что никогда не имела значения, стала важнейшим элементом в уравнении Тихоновых. Смерть помогла узнать сына, вечно спрятанные чувства и подавленные эмоции. Должно было быть наоборот, вот только для самого Стаса это дало противоположную ответную реакцию. Ненависть к родителям достигла всевозможного пика.
Обладатель зелёных очей принёс охапку роз, со слезами шепча: "Кремовые, не белые. Как ты любишь", отпуская ровно сто острых стеблей с шипами на свежую могилу. Пальцы в десятке ран с просачивающейся от острия кровью. Эти цветы ассоциировались у него с Васаби - колючая к миру, но нашедшая единственного, кто шипы выдерживал без ощущения боли. Оба стали друг для друга первой настоящей и последней любовью.
— Здаров, - усаживается за барную стойку, заказывая шот из текилы с лимоном. — Повтори тройной нам с парнями.
Тихонов шмыгает носом, собираясь с мыслями. Разговор предстоит нелёгкий, учитывая вероятность самого отвратительного поступка со стороны лучших, а, возможно, больше нет, друзей. Дым закуривает самокрутку, Марк с неизменным медовым взглядом в одну точку на стене. Третий падает на диван, бросая кожанку рядом. У парня с разбитым сердцем натянута улыбка. Истерическая, скорее. Они пересекаются глазами, мгновенно смешивая в самовоспламеняющийся коктейль разные оттенки. Рауль оставляет три рюмки текилы, обводя каждого своими очами полыни.
— Можешь идти, - Стас всё ещё вежлив. — Ну что, выпьем? - поднимают рюмки. Двое переглядываются между собой, шатен следит без лишних звуков. Не чокаются. Вливают текилу, но лишь из-за безграничного сочувствия с нотками жалости. Дымову тоже было нелегко после смерти кого-то забравшегося в душу. А здесь девушка, ради которой Стас сворачивал горы и бизнес. — Теперь на чистоту, парни. Какого хрена?
— О чём ты? - Игорь выпускает порцию дыма с виноградным запахом табака.
— Записи с камер нет. Прежде, чем ляпнуть полнейшую хрень, братан, вспомни, что дружишь с биполярным параноиком. Вишнёвый помешан на контроле, особенно в маниакальной стадии. Видно, что болезнь обострилась, а он не на колёсах...
— Эй, я вообще-то здесь! Сижу прямо здесь, блять!
Кучерявый обладатель русых волос позволяет парню с медовыми глазами получить желанный зрительный контакт. Раньше он хотел уберечь нестабильного друга детства от ненужных эмоциональных качелей, однако гнев внутри Тихого разрастается ежесекундно. Контролировать собственные чувства становится невыносимо.
— Окей, - усмешка, — кто траванул Риту? Не думайте врать, я каждый взгляд наперёд знаю.
— Тихий, серьёзно? Рите болела голова, я подвёз её до аптеки, потом к клубу, потому что блондиночка хотела увидеть суженого ряженого. Тебя. Вместе зашли внутрь, заказали коктейли. Марк приехал позже из-за проблем с будильником, помнишь? Патологоанатом подтвердил нарушение дыхательного процесса...
Стас смеётся. Прикусывает нижнюю губу до появления крови, сжимая кулаки с попытками взять в руки бесконтрольный поток эмоций. Забирает кожанку.
— О к е й. - разделяет по буквам, напоследок хлопая входной дверью "Святых нет".
Излюбленного публикой диджея решили кремировать, развеивая прах с высшей точки мыса над Чёрным морем. Громко, по-своему литературно и вовсе не так, как Валера думал попрощаться с жизнью.
Он часто размышлял об этом за решёткой, интересуясь лишь реакцией приёмных родителей. Будет ли им дело? Вспомнят ли хоть крошечную долю когда-то существовавшего тепла, что те дарили мальчишке до появления второго ребёнка? На эти вопросы никто ответ дать не сможет. Но сотни людей, являющихся истинными фанатами с ежедневными пополняющимися подписками, фотографиями с отметками и желанием простых объятий - твёрдо прокричат "да". Каждое выступление на просторах соц.сетей с тоннами слов о сочувствии со скорбью. Каждое разбитое сердце от безответной любви к парню с дредами, ставшего кумиром многих подростков. О таком Валерий Сёмин не мечтал. Никогда не думал насчёт подобного, а после - сгорел и разлетелся над ноябрьским бушующим морем пеплом.
Смерти двух близких душе людей притянули за собой цепную реакцию. Точнее, всё началось со смерти Виктории Пономарёвой. Разница в том, что рыжеволосая по глупости влюбилась в запрещённого парня, потеряла самоконтроль, вдохнула несколько дорожек кокаина. А необоснованное чувство вины появилось в парне с дредами и кофейными глазами совершенно ни к чему. Даже его лучшая подруга не понимала смысла в моральном самоуничтожении.
И хотя трое основателей наркотрафика "кактуса" хотели нарисовать напыщенные образы в знак поддержки с заботой, оставшиеся пять подростков твёрдо решили портить каждый чёртов план. Все ключи в людях. Посему прощание с Джокером из тихой церемонии переросло в массовое.
Сперва развеяли пепел над морем. Затем бросали венки, сплетённые из живых цветов девочками. В полевые ромашки с васильками вкладывалась любовь к человеку и творчеству, которые стоило отпустить, чтобы продолжать жить. Жить без режима паузы. На прощание спели песню, которую Валера всегда бормотал после косяка марихуаны. "Ямайка, я думаю стоит посетить страну с позитивным настроем... Ямайка, я точно уверен, что солнце взойдёт. Мы же с вами не звери". Строки песни вперемешку с захлёбывающимися голосами от слёз.
В толпе среди нескольких десятков человек сложно рассмотреть кого-то особенного. Чёрный цвет окутал мыс у Мёртвой бухты. Они обещали не встречаться на прощании, несмотря на важность за калиткой из рёбер в груди. Но сердце горю не указ. Поэтому Киса теряется в толпе, натягивая капюшон от чёрного худи. Винит себя за помощь Джокеру с передозировкой, за притяжение к Васаби, за то, что не защитил обоих. Поэтому девчонка с красными волосами не поднимается по тропинке наверх, а усаживается на берегу одинокого пляжа, смотря, как чужие руки развеивают всё, что осталось от человека, с которым Моль провела с десяток часов в классе во главе с куратором. Устало улыбается, смотря на тёмное небо. Природа плачет не меньше, чем её душа. Кира опускает кончики замотанных пальцев в море, шепча еле слышно монолог прощания.
— Притормози, - мужская рука одёргивает плечо кучерявого. Оборачивается.
— Ты чё здесь делаешь?
— Сливаемся с толпой, потом идём вместе вниз, - Зуев шмыгает носом, засовывая руки в карманы. — Сможете найти доказательства, что они убили Риту и Валеру? Тогда притянуть образец "кактуса" и пару мелких связных не составит труда. Следом пожизненное накалякаю.
— Блять, чё вообще происходит? Какого хрена Геннадий, кхм, Николаевич?! - кареглазый еле сдерживается, чтобы не заорать на куратора. Чтобы не толкнуть прямо с обрыва, обвиняя в произошедшем. — Сукин сын, знал, насколько мы ходим по грани. Минус три. Рад, чё? Дальше остальных грохнуть позволишь?
— Во-первых, защёлкни пасть, Кислов. Во-вторых, о каждом возможном исходе предупреждали. О чёртовом летальном исходе! - тыльной стороной ладони вытирает щёку, мгновенно закуривая сигарету трясущимися руками. Вторую протягивает Кислову. — Вы - кучка ненужных детишек, выигравшая золотой билет с возможностью выйти раньше, не попадая в тюрьмы. Колонии для несовершеннолетних по сравнению с ними - летний лагерь. Все пешки. Найдите достаточно информации на этих троих. Разве есть лучший исход мести?
— Да пошёл ты!
— Вы.
— Да пошёл ты! - раздражительно гоняет воздух со сжатыми кулаками наперевес. — Кучка детишек? Не заслуживаем нормальной жизни? А чё ты тогда сопли пускаешь на месте, где прощаются с Джокером? А к Ритке сгонял уже с двумя гвоздичками?
— Успокойся! - резко тащит подростка на себя, чётко проговаривая каждое слово на ухо. — Я придурок. Ненавидел каждого, чтобы не привязаться, а наоборот вышло. Прикипел душой. - достаёт из кармана сложенный в четыре раза листок, протягивая кучерявому. — Отдай химичке. Остаюсь здесь, по надобности найду сам.
Зуев натягивает чёрный капюшон и рукава пониже, спускаясь быстрым шагом с мыса внутри толпы из десятка людей. Дилер раскрывает клетчатый клочок бумаги, мгновенно морща нос от непонятной писанины с кучей букв, цифр, знаков. Неаккуратно запихивает в задний карман штанов, следуя примеру куратора. На сегодня ещё шесть закладок и доставка.
Злость внутри Вани - зажжённый фитиль. Раздражает абсолютно всё и все. Еле перебарывает себя в желании придраться к первому встречному, ударить с правой до счёсанной кожи с просвечивающейся кровью. Любая встряска, способная заглушить воющего внутри волка. Кучерявый искренне не справляется, хотя раньше это стояло последним в потенциальном списке о чём-то волнующем. Киса уверен, что дело вовсе не во взрослении и приближающемся дне рождения с отметкой в восемнадцать официальных лет. Здесь нечто другое будоражит, заставляет сомневаться во всём, включая самого себя. Набирает номер Мела, между быстрыми гудками делая снимок прикреплённого со свёртком места. Через час остаётся последняя закладка и доставка на окраине города постоянному заказчику. А дальше план расписался в голове самостоятельно, ставя точкой в голове письмо от куратора для Киры, круглосуточный супермаркет у дома и закупка упаковки пива. В заначке остался последний косяк.
Оставляет свёрток, делает снимок со вспышкой. Под конец осени темнеет слишком рано. Отправляет фотографию в бот "кактуса", поднимая глаза. За гаражами переливается полицейская мигалка. Вьющиеся волосы надоедливо спадают на глаза. Ваня несколько раз откидывает их назад, запихивая мобильник в карман куртки. Ускоряется, но голоса с каждым последующим шагом становятся только громче. Пять вперёд, девять назад. Словно за голубым гаражом караулящий парня наряд ОМОНа. В голове два варианта: создатели "кактуса" сдали или неосторожность сыграла злую шутку с истерзанным сердцем. Неприятное дежавю отдаётся металлическим послевкусием на кончике языка. Вот только в прошлый раз Киса не думал о последствиях, импульсивно стартуя со всех ног через дворы. Теперь, стоя за пятиметровой преградой, разделяющей его с машиной с мигалкой, у кареглазого время на подумать с преимущественным запасом. Открывает карту на телефоне, несколько раз оглядываясь в обе стороны. Ближайшая знакомая точка - автосервис Хенкина в пятистах метрах. И несмотря на преобладающую гордость внутри шатена, он поддаётся инстинкту самосохранения. Стартует между рядами среди гаражей. У выхода к главной дороге сворачивая к горной местности, чтобы машине не удалось проехать. А даже если прогорит, в ногах кареглазого очевидное преимущество.
Несётся, что есть силы, несколько раз спотыкаясь в темноте о скалистые камни. Заворачивает на съезде с мыса к пляжу, жадно хватая воздух. Вдали светится одинокая лампочка на углу автосервиса. Киса несколько раз стучит в дверь - время работы ещё не закончилось. Через пару секунд сероглазый открывает, держа в правой руке гаечный ключ.
— Дай отсидеться, - сухость горла прерывает слова вплоть до отдельных звуков. — Менты пасли у гаражей на последней кладке.
Хенк не отвечает, отступая в сторону и кивая головой внутрь. Набирает стакан воды из-под крана, усаживаясь на диван в углу у портативной печи. Ваня залпом осушает сосуд, падая рядом. Головокружение не проходит из-за скачков адреналина.
— Уйду максимум через час.
— Да мне пофиг.
Проводят в молчании десять минут, непрерывно следя за разгорающимся от дров пламенем.
— Чё у вас с химичкой типа серьёзно?
— Без типа. Тебе какое дело?
— Тиш-тиш, просто интересуюсь, - шмыгает, усаживаясь поудобнее. — Пытаюсь понять, что таких разных людей привлекло друг в друге... Не, ну Моль-то понятно, а...
— Ты заткнёшься, а?
Кучерявый обладатель кофейных глаз достаёт из заднего кармана скомканный клочок бумаги, который несколько часов назад получил от куратора. И хотя желание раздразнить боксёра, в конечном итоге лично относя послание, вырывается наружу с неистовым азартом, дилер поддаётся натиску чувства страха. Внутри отчего-то поселилась уверенность, что такие девушки, как Рита, даже на последнем издыхании обрывают мосты, не подводя близких. Если на неё давили под дулом пистолета или ставили на кон жизнь лучшего друга, блондинка всё равно не развязала язык привычным всем образом. Киса ни в чём не уверен, но здесь, почему-то, твёрдо стоит на своём. Та точно стёрла всевозможные ниточки, связывающие историю с парнем. И раз полиция объявила этим вечером охоту на дилера, то по наводке трио "Святых нет". Сумел внушить.
Ближе к полуночи Кислов добирается до круглосуточного магазина за пачкой пива, закуривая последний косяк из заначки. Без Мела справляться с приступами агрессии он не научился.
Звонок в пять утра кажется самым громким звуком на свете. Красноволосая тыкает под подушкой на первую попавшуюся кнопку, дабы выключить сигнал, и выходит на лестничный пролёт. Полусонное состояние игнорирует имя на экране. Только с первым словом на лице машинально появляется улыбка, притягивающая за собой порцию счастья. Это не о бабочках в животе. О крыльях за спиной, скорее, о сильном воодушевлении каждую последующую секунду. Моль дослушивает монолог до конца, наслаждаясь излюбленным голосом вместо будильника, и спешит одеваться. Натягивает чёрные джинсы, утеплённый худи с капюшоном и куртку. Боря у подъезда. Шагает туда-сюда, отсчитывая шёпотом буквально каждое передвижение холодным ранним утром. А когда видит лицо девушки спросонья - поддаётся взаимной улыбке.
Подростки встречаются в длительных объятиях без каких-либо подтекстов. Спокойствие, безопасность, дом. То, чего каждому не хватает. Хенк привык к въевшемуся запаху кофе с миндальным гелем для душа. Утыкается носом в хаотичные локоны оттенка красного вина, наполняя полные лёгкие контрастной сладостью с каплей резкого кофе. А затем отстраняется, переплетая свои пальцы с перемотанными десятком пластырей и таща следом в сторону пляжа на окраине. Из-за булыжников, за которыми можно спрятаться, ветер не пробирается по коже ледяной нитью, прививающей мурашки с дрожью.
Солнце медленно поднимается из-за линии горизонта, накидывая на Коктебель одеяло из ленивых лучей. Хенкин достаёт из-за пазухи термос с несладким чёрным чаем, вызывая очередной прилив нежности со стороны девушки. Моль от проявления заботы давно отвыкла, стоит сама за себя или совершенно на это забивает. Семнадцатилетняя жизнь приоритетом не считает, скользя по течению судьбы. А с появлением куратора несколько месяцев назад и подростков, ставших неотъемлемой частью души, заново учится познавать разные стороны человеческого проявления. Но забота светловолосого боксёра не сравнится ни с чем. Это словно послание мамы, следящей за ней с облаков последние пять лет. Награда за то, что девочка так долго держалась. Награда с воплощением человека, с первой секунды отпечатывающегося в историю Киры.
Зеленоглазая делает несколько глотков чая не сводя глаз с горизонта. Мечется между рассветом и парнем, атаковавшим её сердце, но резко зацикливается на мятом листочке с писаниной. И пока Моль разворачивает комок, внимательно всматриваясь в каждый символ, обладатель карамельно-пшеничного оттенка волос протягивает ручку.
— Зуев был в городе. Сказал Кисе на похоронах, чтобы передал тебе это. Разгадаешь?
— Даже ручку притащил?
— Сэкономить время. Мне до них нет дела, в отличие от обворожительной девушки напротив. Каждая смерть убивает что-то внутри. Я понимаю. И если этот типа шифр поможет спасти тебя или чью-то жизнь, хотя бы, то...
Девчонка резко прижимается к Хенку, оставляя несколько поцелуев на щеке, на носу и в уголках губ.
— Я, кажется, чертовски в тебя влюбилась. Этот бесит.
— Я без "кажется", - толкает плечом, заражая красноволосую смехом.
Выражение её лица всегда серьёзное и бесчувственное. Сосредоточенное даже, словно мозг не даёт ни секунды для обычного умиротворения, спокойствия, расслабления. Соломонова всматривается в клочок бумаги, периодически меняя нахмуренный носик на секундные порывы улыбки. Этот клетчатый листочек уносит душу за сотни километров отсюда в столицу, где три непрерывных месяца подростки подтягивали навыки насколько возможно до высочайших точек. Уроки шрифта Кира помнит как вчера. Без единой сложности перечёркивает несколько знаков, крутит на триста шестьдесят градусов, вырисовывает буквы зеркально. Через пятнадцать минут достаёт мобильник с новой сим-картой, купленной пару дней назад. В записке десять цифр, которые легко сложились в номер телефона с перевёрнутыми отчасти числами.
— Снова рано? - усмешка.
— Только сейчас разобралась?
— Только пятнадцать минут назад получила, - Моль чётко слышит радость в голосе куратора. Гордость. — Где достать остальное?
— Машина в автосервисе Хенка с открытым багажником. В запаске небольшой свёрток с ингредиентами. Он не принимает антидепрессанты?
— Нет, - светловолосый вклинивается в разговор, — у Марка проблемы с препаратами.
— Тогда действуйте. Сколько нужно времени?
— К ночи сделаю, - Зуев сбрасывает звонок после нужного ответа. — Как всегда бестактно.
Девушка запихивает телефон в задний карман джинсов, разрывая бумагу на мелкие кусочки и поджигая прямо в пальцах. Кончики указательного и среднего дёргаются от болезненных ощущений.
— Умные люди в натуре так сексуальны...
— Только я, Борь. Только я.
Самоуверенность в виде защитной реакции из-за отсутствия любви к себе.