мне бы ещё дышать.
ты же всё знаешь сам: пару веков назад
кто-то её терял,
— Чего? - Моль хмурится, подходя к знакомой без сознания. — Ты чё припёрся сюда?
— Она не дышит. Приступ удушья начался шесть минут назад. И давай без херни, я бы никогда не вломился просто так. Сама знаешь, что скорую в клуб вызывать никто не будет, это табу "Святых нет", а тем более из-за передоза... - истерический смех разрезает комнату четыре на четыре. Становится нечем дышать. — Я люблю её...
— Ну так и спаси свою девушку, химик. Здесь не пункт первой помощи.
— Кира... - Баранова поднимается с кровати, хватаясь за голову от сильнейшего головокружения. Врач настоятельно рекомендовал остаться в больнице минимум на неделю, да разве девчонке попробуешь вставить слово поперёк?
— Не будь такой, а, знаю же, что в аптечке есть налоксон. У всех друзей торчков есть чёртов налоксон! Прошу...
Красноволосая подходит вплотную, кладя пальцы на запястье бессознательного тела. Ничего. Пытается нащупать пальцами сонную артерию, встречаясь лишь с охладевшей кожей. Пульса нет. Нет сердцебиения. Соломонова не бездушная, заплакала бы от безысходности. Слишком много смертей для семнадцатилетней. Слишком много горя, разочарования, невидимого никому сожаления. Да только безэмоциональное выражение лица смотрит на настенные часы, чётко выговаривая каждую букву. Стискивает зубы, чтобы не открывать затвор чувствам.
— Зафиксируй время смерти. Мне жаль.
— Что значит налоксон? Для чего этот препарат? - голос Наташи дрожит, та изо всех сил старается сдержать слёзы, дабы не выглядеть слабой и скорбящей по совершенно чужому человеку. — Каких, мать вашу, торчков и причём тут Васаби?!
— Кучерявый этот, Кислов, - поворачивается к девушке с пирсингами, читая во взгляде ответ на каждый интересующий вопрос. Совсем не вовремя. — Ты разве не знала, что дружок ваш на наркоте?
— Ваня?... Он... Кир, ты знала? Знала, что он снова употребляет? - жмурится от ноющей головной боли, не переставая искать встречи взглядов с лучшей подругой. — Соломонова, ты знала?!
— Забери труп с кухонного стола и вали на хер, Тихий. А ты успокойся, врач отдыхать сказал и минимизировать физическую активность. Истерику не устраивай!
Моль натягивает кроссовки у входной двери, хватает в руки куртку и без единого слова, объяснения или прощанья выбегает в подъезд. На улице резко похолодало, хотя кажется, что это вовсе не от снижения температуры. Зеленоглазой хочется выть волком. Как та, что без умолку болтала десять часов в автозаке, что пыталась примирить всех подростков во время подготовки, что смогла удрать от фанатиков родителей, умерла от чёртовых опиоидов? Тоже. Вторая из них перестала дышать из-за наркотиков, но при совершенно разных обстоятельствах. Кира готова орать во всё горло - четыре года проведя в лаборатории бок о бок с изготовлением метамфетамина, она только сейчас познала собственную ничтожность. Отчасти винит себя в произошедшем, являясь непричастной. Но кто-то должен быть козлом отпущения, причиной всего с ними происходящего, и девчонка с глазами-хамелеонами решила сделать выбор в свою пользу. Уселась на берегу, ведя диалог шёпотом с бушующим морем. Будто оно знает о том, что случилось. Будто оно обвиняет Моль не меньше.
Химичка запретила чувствам вылезать наружу, превратила сердце в камень. А Хенк дал трещину, влезая с неконтролируемой влюблённостью на рожон. Если они вместе, значит уткнуться в грудь, ища успокоение, вовсе не что-то из закрытых хроник несуществующей реальности. Однако после смерти матери Кира отвыкла от тринадцатилетней девчонки, что в жизни души не чаяла.
Проводит на берегу моря несколько часов, пока пальцы не становятся бездвижными из-за обморожения. К холоду девчонка скептична, тело всецело эту позицию поддерживает и показывает, с каждым лишним часом сказываясь трещиной на коже Соломоновой. Ещё и пересохшие в кровь губы вдобавок. Конечности сопротивляются любой попытке движения. Она заставляет руки отреагировать на уведомление телефона, заранее проклиная гаджеты за существование. К технологиям Моль не относится, даже мобильник у куратора взяла самый обычный кнопочный. Отдаёт предпочтение старому винилу в музыке, на кассетах, фотографиям на "мыльницы", личному контакту. Даже несмотря на то, каким интровертом является с желанием спрятаться от людей как можно дальше.
"Джокера грохнули. В СМИ напишут передоз."
Ненавидит гаджеты. Терпеть, чёрт подери, не может. Причина очевидна, не так ли?
Сообщение из шести слов режет нутро хуже заточенного ножа. Она бы вырвала собственные рёбра, строя неприступную клетку. Первые десять минут проходят в стадии отрицания. Зеленоглазая перечитывает сообщение от Кисы сто раз по кругу, надеясь на ошибку в тексте, скрытое послание - тщетно. Валера с Ритой были связаны на ином уровне, достичь которого людям счастливится раз в жизни. С первого дня подготовки сложились в идеально играющую комбинацию, заранее зная, что Зуев Геннадий Николаевич отпустит обоих в плавание среди аллигаторов, желающих разорвать добычу. Вот только влюблённость одного из трио сделала "шах" в данной шахматной партии, меняя ход событий не предначертанных ранее. И кроме двух трупов семнадцатилетних ребят в списке последствий разбитое сердце химика, создавшего формулу нашумевшего "кактуса".
Третья стадия - гнев - Соломонова орёт во всё горло, сидя на холодном песке. Впивается внутрь зыбучего, раздирая мелкими крупицами пальцы до десятка царапин. Окунает в море, позволяя соли издеваться над собственным чувством боли. Мазохизм к девчонке идёт в предписании мелким шрифтом. Вплоть до теперешнего момента она предпочитала моральное истязание, ибо ничего не ранит сильнее внутреннего шторма, о котором нельзя произносить ни звука вслух.
Четвёртая стадия - принятие. Моль глупой никогда не была, а посему перечитывает сообщение ещё пару раз, роясь в недрах памяти, на которых отпечаталось время смерти Васаби. Теперь кровь закипает в жилах от маниакального желания узнать правду. Улыбается. Если они оба мертвы, оба по одинаковой причине, то Тихий сам зароется под землю, но докопается до истины. Ведь его блондинка от запрещённых веществ держалась подальше, чего о диджее не скажешь, а умерла от передоза. Главный вопрос: так кто же виновен в смерти Маргариты Савицкой и каков был мотив? Подстроить передоз популярного парня не сложно, ещё проще заплатить патологоанатому за неверно установленную причину и время остановки сердца. Все три трупа несовершеннолетних подростков сойдут им с рук. Кира готова разбиться вдребезги, чтобы доказать обратное и помочь куратору каждого усадить на пожизненное в колонию строгого режима. Но пока в голове только мгновенно развивающийся план мести.
Вытирает просачивающиеся на покрасневших щеках слёзы, мгновенно хватая в охапку чувства. Набирает номер Мела машинально, почему-то не сопротивляясь желанию увидеть кого-то с таким же внутренним миром. Он строки на клетчатых страницах всецело понимает, иногда завидуя силе красноволосой, с помощью которой ей удаётся подобрать верные слова. Но звонок остаётся без ответа, как и десятки вопросов в голове несовершеннолетней.
Отправляет сообщение на наизусть выученный номер: "6/9", закапывая сим-карту в утягивающий песок у скал.
Егор на телефоне включил беззвучный ещё после новости о нокауте Барановой на поединке. Так и не решился войти в больницу, чтобы без лишних подозрений, не позвонил подруге с расспросами. А потом бой светловолосого с серыми глазами поддал бензина в и так пылающий огонь. Они несколько дней не разговаривали, неистово нуждаясь в паре брошенных фраз. Пока только в голове с вероятностью ответа приравниваемой к нулю.
После полуночи в дверь раздался стук. Соседи в коммуналке на ночные звуки давно не злятся, привыкнув к повседневным дебошам поочерёдно из каждой комнаты. Меленин личное пространство ценит так же, как плотный завтрак, но на зарплату курьера разгуляться отнюдь получается. Посему терпеть пьяные драки в общей кухне стало повседневностью, пока на плите варится каша или яйца.
Киса - нежданный и незваный гость. Ничего личного, Егор просто не хочет подвергать опасности никого из подростков, ставших далеко не чужими за три месяца подготовки и полгода в Коктебеле. Даже несмотря на краткие и редкие встречи. И когда глаза цвета горького шоколада показались с расширенными и покрасневшими зрачками, сердце короткостриженого неприятно ёкнуло. Он помог кучерявому войти, стянул куртку, усадил на кровать. На конструктивный диалог парень не надеется. Никогда не надеется, однако решается начать.
— Ты чё, закинулся?
— Блять, Мел, вот только не осуждай. День просто отстойный! - шмыгает носом, прикусывая губы чуть ли не до крови. — Есть попить? Нереально сушит.
Наполняет стакан водой из пятилитрового бутыля, останавливаясь напротив. Руки скрещены на груди, он явно не в настроении понимающего друга. Выстраивает пару предположений в голове насчёт сказанного Кисловым в следующие пару минут, не пытаясь понять состояние. Держаться год, чтобы перечеркнуть борьбу одним косяком или маркой. Какая же глупость!
— Что принял? Я должен знать вероятность летального исхода. Мне не нужен ещё один труп вместо близкого человека!
— Не ори, а? Моль послала, теперь ты... Харош наезжать!
— Заслуженно послала... - усаживается рядом. — Как там Наташа?
— Да я, сука, откуда знаю?! Ненавидит походу, у них же с подружкой неземная связь, бла-бла. Чувствую себя дерьмово.
Егор больше не слушает. Натягивает свитер, заматывает излюбленным шарфом шею, спускается к ближайшей аптеке. Покупает пару шприцев, вату, ампулы налоксона, встречаясь с недоверчивым взглядом фармацевта. Будто Меленину есть дело. В круглосуточном продуктовом берёт минералку, соду, пару лимонов. Эхом отдаются слова куратора во время обучения: "На тебе бомба замедленного действия", и ещё кучу инструкций, что делать в случае передозировки разными запрещёнными веществами, не поддаваясь при этом панике. Парню паника не свойственна, чего не скажешь о приступах паранойи. Он стягивает ботинки, разводит лимонку с содой в пропорциях, как учил Зуев, заставляя осушить стакан с подкрадывающимися рвотными ощущениями. Киса словно маленький ребёнок - отнекивается, жмурится, чуть ли не устраивает истерику. Но голубоглазому плевать. Действительно плевать, он ледяным взглядом провожает до туалета в конце общего коридора, ожидая снаружи. Внутри скребутся непонятные кошки, прогнать которых Егор не в силах. Стрелка часов подкрадывается к четырём утра, кучерявый друг вливает в себя около двух литров разных жидкостей, принимает душ и падает на кровать. До смены одного четыре часа, до смены второго чуть больше. Но никто не сомкнул глаз, не проронил ни звука, лишь изредка бросая друг на друга взгляды. Ваня улыбается еле заметно, только спустя шесть месяцев осознавая роль Мела во всей истории "Чёрной весны". Импульсивность хочет назвать "нянькой", но мозг трезвонит во всевозможные колокольчики. Он друг, не больше и не меньше. Друг Кислову сейчас больше всего нужен.
Кучерявый прождал у входа в "Святых нет" больше трёх часов. Выкурил пару сигарет, заказал у бармена несвойственный себе чёрный чай с ложкой сахара, намотал несколько кругов до набережной и обратно. Машина Дыма появляется у клуба после полудня. Кареглазый засовывает руки в карманы, всем видом показывая недовольство от ожидания, но двое парней слишком увлечены разговором, а Васаби выглядит напуганной и молчаливой. Уж это поведение в блондинке Кислов выучил от и до за время подготовки. Она сотню раз тренировала. Но знал бы дилер, что здесь ни капли наигранности. Рите было страшно с момента в машине, а дальше цепкая хватка душила её всё больше со звонком по видео другу на пытках и с каждой последующей секундой, находясь поблизости Игоря Дымова.
Ваня выходит с закладками за несколько минут до коктейля, который Псих подаст девчонке вместе с добавленной дозой опиоида, превышающей в три раза допустимую норму. Вернётся в "Святых нет" через два часа, чтобы отдать деньги за товар, но столкнётся с телефонным разговором и знакомой ехидностью одного из трио. "Планы изменились, заканчивай с ним и избавься от тела". Тела... Когда-то это "тело" было улыбающимся мальчишкой с математическим складом ума, дредами и безумной улыбкой, к которой подростки привыкли. Однако это кучерявый узнает только вечером, когда доберётся до квартиры лучшей подруги и сопоставит элементарную арифметику. Так в один день в начале ноября потеряли двоих: Джокера и Васаби, потому что они были слабостью друг друга. Потому что стали болевой точкой, на которую все могли нажать. Вот только никто не предал ни план, ни куратора, ни оставшихся шестерых подростков. Дым был прав: иронично - оба погибли от нехватки воздуха, удушающего чувства. Какая, мать её, ирония? Два трупа?
Ранние заходы солнца притягивают за собой малиновую краску. Небо окунается в оттенок, от которого захватывает дух. Ни одна камера не передаст то, что ежедневно наблюдают глаза. Ни один снимок даже на старой "мыльнице" с тридцати шестью кадрами.
Для побережья это типичное свойство, жители привыкают к закатам, считают обыденностью. Некоторые тратят сотни попыток хотя бы частично уловить энергию, распирающую изнутри фотографов или художников. Им неземные краски ближе, кисть по холсту выводит полосы по следам зова сердца. Чем ниже градус на улице, тем насыщеннее небо. Может, близкие, гниющие под слоем мёрзлой земли, специально стараются воссоздать самые невообразимые оттенки пурпурно-малинового, чтобы напомнить лишний раз о себе? Ведь каким ещё цветом так точно передать любовь?
Замёрзшее девичье тело в охапке тёмного клетчатого пледа. Даже спустя пару часов руки и щёки остаются розоватыми, словно никак не отогреются. Дурацкая особенность химика, четыре года работающего в тёмном помещении за варкой метамфетамина. Кожные покровы не вернут когда-то существующий баланс, из крайности в крайность. А в случае Киры только в состоянии чересчур пересохших рук с кровавыми трещинами вплоть до мяса. Но она привыкла.
— Спит? - Баранова поднимается по ступеням, морщась от головной боли. Сотрясение так быстро не отпускает. — Любишь киви?
Светловолосый заливает кипяток в чашку с пакетиком зелёного чая, мельком переводя взгляд на контейнер с фруктами. Подавляет рвущуюся наружу улыбку, доставая пару таблеток из аптечки для девчонки.
— Кира любит. Вот, выпей, - протягивает лекарства, — поможет справиться с сотрясом.
Следующие минуты подростки проводят наедине с молчанием и внутренним штормом. Так много вопросов без ответов, из-за которых хочется лезть на стены. Чрезмерная неопределённость, непонимание происходящего, нулевая уверенность в будущем. Как из колоний для несовершеннолетних, где всё казалось слишком просто, они превратились в потерянных детей, повзрослевших за несколько дней?
Ребята скучают по Зуеву. Точнее по подготовке в три, а для Хенка шесть, месяцев. Теперь пробуждение в шесть утра, что ранее сравнивалось с Адом, не более летнего лагеря. Зато трёхразовое питание, постоянные спорт, чувство спокойствия. Всё же, как бы подростки не жалели о том, что вписались в авантюру куратора, время в столице и камерах на четверых - одно из лучших за всю семнадцатилетнюю память. По этим месяцам душа сильно тоскует.
— Не знала, что она любит киви... Орео бывал здесь, да? Ускорился, когда увидел вдали автосервис, - Хенк еле заметно кивает в знак согласия. — Вы вместе? Ну, как парень и девушка, - он приподнимает брови в удивлённом изгибе. — Ну, как отношения между... Типа любовь, все дела?
— Угу, - немногословность буквально ножом по сердцу, вот только растягивающиеся в улыбке губы говорят куда больше любых слов.
— Ты готов на эту уязвимость? Чувства никого не пощадят.
— У меня есть только Кира. У тебя ещё лучший друг, да и пёс. А у неё все. Кто под большим прицелом?
— Так стыдно... Набросилась из-за сраного налоксона... Идиотка!
Посторонние звуки с улицы прерывают диалог. Первый откровенный диалог между двумя, связанными гораздо сильнее, чем им кажется. Дело не только в девчонке с красными волосами и татуировками, но и в подпольных боях, любви к близким, желании защитить, однако без малейшего понятия каким образом.
Дикая спускается вниз, мелкие шаги не позволяют головокружению сбивать с ног. И пока в комнате на втором этаже автосервиса их двое, Хенкин подходит к самодельной кровати из паллет с матрасом, дотрагиваясь кончиками пальцев до розовых щёк. Зеленоглазая кажется такой слабой, являясь самой стойкой из всех людей, которых парню удалось встретить за восемнадцать лет. Обогреватель включен на полную мощность. Он оставляет краткий поцелуй в девичье плечо, притягивая пробуждение. Соломонова с закрытыми очами растягивается в довольной улыбке. Даже знакомый запах пускает под кожу рой мурашек.
— Боря...
Потягивается, усаживаясь на кровати. Понятия не имеет, как здесь оказалась, ведь последними воспоминаниями витает отправленное куратору сообщение и сим-карта, которую та закопала в песок у скал. Моль осматривает внимательно излюбленные черты, пропитывая лёгкие запахом чая с бергамотом и какими-то ягодами. Опухоль со ссадин Хенкина сошла, медленно меняя цвет с сиреневого на медовый. Они всего пару дней не виделись. Выпускает мозг из хватки навязчивых мыслей, переводя взгляд на собственные руки. Замотаны бинтами с просачивающимися каплями крови. Снова улыбается проявленной заботе. Это она в обладателе карамельно-пшеничных волос любит так же сильно, как каждую другую мелочь.
— Как ты? - поднимается, резким шагом приближаясь максимально близко. Вплоть до пары сантиметров между губами. — Выглядишь паршиво.
— Ты не лучше, - краткий поцелуй с вырывающейся наружу усмешкой.
— Надеюсь, сопернику навалял больше.
— Ещё бы.
С первого этажа раздаются шаги. Зеленоглазая не знает, а её боксёру всё ясно с первого стука по металлической двери. Массивная обувь выдаёт обладателя с потрохами - всё зависит от давления на каждую ступень, здесь Кислов преуспел кроссовками въесться в память. Парочка отступает друг от друга на полшага, ещё несколько секунд не отпуская цепкие пальцы.
— Моль, блять, чё происходит? Ни ответа, ни привета. Думал, после смс про Джокера ты решила откинуться, - бросает рюкзак на пол, усаживаясь в кресло у окна. — Хотя с такой чёрствостью хрен там плавал. Плюс связь с Хенком... - улыбается, пару раз приподнимая брови. — Чё Мела не позвали? Рауля?
— Мел доставляет заказы, пару раз мелькая в поле зрения "Святых нет". Психу не верю. Если они были в клубе, когда Васаби отравили, то этот чёртов бармен точно замешан в её смерти. Все в курсе о необъятном притяжении блондинки к новым коктейлям. Не поверю, что в этот раз она решила отказаться.
— Стоп... Чё? - кучерявый хмурится, поддаваясь вперёд. — Что значит "её смерти"?
Химичка поворачивается в сторону подруги, сверля взглядом очи цвета асфальта на солнечном свету. Раздражительность словно лава с вулканом - извергается изнутри со сжатой челюстью и громким дыханием. Соломонова старается держаться.
— Об отношениях с Хенком сказала, а что несколько часов назад Васаби умерла - нет? Ну ты и трусиха, Нат... - поворачивается к дилеру. — Утром её ухажёр притащил бездыханное тело к нам в квартиру с мольбой помочь, вот только от тройной дозы ничего не спасёт, сам знаешь. Теперь вопрос: почему трио или, что более вероятно, парочка из "Святых нет" решила убить популярного дредастого парня и девушку, к которой их лучший друг питает настоящие и искренние чувства? Питал... И как в коктейле Васаби оказались опиоиды?
Комната окунулась в эмоциональную тьму с молчанием. Все утопают в чувстве скорби, но каждый в разной степени. Кому-то из-за минимального контакта практически нет дела, они словно случайные люди. Кому-то не чужие, будто давние знакомые, с которыми когда-то было прекрасно проведённое лето. Давно, оставляя внутри только тёплые и фантомные воспоминания. Кому-то Валера с Ритой были кем-то большим, чем просто подростки с одинаковым синдромом несчастья. Проведя кучу времени вместе, впитывая привычки и манерность, как губки, смириться с реальностью оказывется вне сил. Хотя бы в ближайшее время.
Ваня к девчонке с блондинистыми волосами питал неистовое притяжение, о котором никогда не говорил вслух. Никому, кроме Риты. Но для него девичья сексуальность не с мыслями о чём-то серьёзном, наоборот. Теперь к чувству скорби притягивается ещё и стыд, ранее шатену незнакомый. Лишь по отношению к маме за сына, о котором та точно не мечтала. Его худшая версия, несмотря на безграничную любовь. Только к ней и никому больше.
А с Савицкой всё пошло по новому сценарию. После неистового желания с томным дыханием пару раз на подготовке, Киса думал о возможности пригласить голубоглазую хотя бы на танцы, представляя желанные касания вдоль плавных изгибов тела. Он не любил. Не той любовью, о которой пишут в книгах с последующей экранизацией. Просто необъяснимая химия рвалась наружу с каждой колкой фразой, больше похожей на дерзкий флирт. Как объяснить, что это химическое уравнение больше не действительно? Что незаменимый элемент убрали из формулы, не предупредив первооткрывателя?
— Ритуля не отличалась осторожностью, когда дело касалось Джокера... Две недели назад просила спасти его от передоза. По камерам, походу, отследили, а в подвале их не было, вот у параноиков и остались вопросы... Они не раскрылись! Конечно, мать вашу, как же раньше не дошло! - вскакивает с кресла, ударяя кулаком о стену. — Психу пиздец.
— Твоя импульсивность всегда всё портит. Научись думать головой, а не эмоциями, Кис. Достало, - кучерявый за пару секунд оказывается практически вплотную к зеленоглазой, пока между ними не становится Хенкин. — Нужно разобраться.
— Ха! Нашла защитничка... Ему всё равно пиздец, Моль, это ты тоже должна понять, раз такая умная.
— Здесь согласна. Мы их уничтожим.
"отсюда чудесный вид! дух захватывает!
мне бы ещё дышать ..."