глава 26
У меня горят лёгкие.
– Стойте! Мин Юнги, стой, ублюдок!
Адреналин в моей крови бежит, как ток по проводам. Ноги подкашиваются от быстрого бега, дыхание давно сбилось, а глаза слезятся от холодного ветра. Я снимаю очки и сую их в карман пальто.
Юнги замечает моё состояние и берет инициативу на себя - перехватывает моё запястье, и теперь это я бегу за ним. Мы сворачиваем на узкую улицу, еле освещенную светом из окон.
– Не отставай, - бросает через плечо Юнги, и я бы ответила ему, будь у меня на то силы, но я даже дышу через раз, чёрт возьми. – Сюда. - он тянет меня за собой и мы сворачиваем в один из тёмных переулков, и прячемся за ящиками с тухлой рыбой.
– Чёрт, Мин Юнги, ты-
Не успеваю я закончить свою пламенную речь, как Юнги накрывает мой рот своей горячей ладонью. Я выпучиваю глаза от неожиданности, но он одаривает меня многозначительным взглядом, прося помолчать.
– Тише, - он наклоняется вперёд, чтобы посмотреть, ушли ли они, и я чувствую его дыхание на своём лбу.
Я слышу приближающиеся шаги и моё сердце падает в пятки. Я жмурюсь от незнания того, что произойдёт дальше, и сжимаю руки в кулаки, прижимая их к быстро бьющемуся сердцу.
– Куда они делись? - раздраженно выдаёт один из парней, и я предполагаю что это тот, что с ямочками на щеках.
Пожалуйста, не смотрите сюда. Пожалуйста.
– Они не могли далеко убежать. Идём, - говорит второй, и я могу поклясться, что моё сердце перестаёт биться на секунду.
Они свернули налево.
Несмотря на то, что они ушли и, скорее всего, уже не вернуться, меня трясёт. Я не знаю, что именно меня напугало - то, что они могут навредить Юнги (они превосходят его в количестве, так что расправится с ним не займёт у них особых усилий), или то, что они считают меня его девушкой и теперь им известно, где я работаю.
– Эй, - Юнги, наконец, убирает руку с моего лица. В его голосе проскальзывает нотка опасения. – Порядок?
Я заторможенно киваю, открывая глаза и сглатывая вязкую слюну. Юнги встаёт, и подаёт мне руку, помогая встать на ноги.
– Не надо было убегать, - вдруг говорит Юнги, и я хмурю брови, не понимая, о чём он. – Ты выставила меня трусом.
– Что?
Мой рот непроизвольно открывается, как у рыбы.
– Ты прекрасно меня слышала, Ханбёль, - он хмуро смотрит на меня, сунув руки в карманы. – Впредь не суй свой нос в мои дела, ясно?
Ярость накатывает на меня, как снежная лавина. Я до боли сжимаю зубы, и теперь меня трясёт от злости.
– Я спасла твою задницу, - твёрдо говорю я, сжимая очки в кармане. – И это твоя благодарность?
– Разве я просил тебя о помощи? - он отворачивается, а мои губы начинают дрожать. – Именно. Никто не просил тебя мне помогать. Или ты возомнила себя матерью Терезой? - когда он снова смотрит на меня, я не вижу его лица. Оно размыто, как на картине нарисованной маслом, из-за предательских слёз, что успели собраться в краях глаз.
Я не заплачу перед ним. Ни за что.
– Ясно, - я сглатываю неприятный ком в горле, не давая слезам вырваться наружу. – Я больше не буду лезть к тебе. Можешь больше не бояться показаться трусом в глазах таких же идиотов, как ты.
Я надеваю заляпанные очки и не дождавшись его ответа, стремительным шагом иду домой.
Он не останавливает меня.
***
Следующие два дня проходят так, как если бы я находилась под водой - у меня словно заложило уши и я не слышу ничего, что происходит вокруг меня. Время в школе хоть и пролетает достаточно быстро, но большую его часть я чувствую себя подавлено. Разумеется, я всё ещё зла на Юнги за то, что он сорвался на мне и втянул меня во всю эту дурацкую ситуацию, но отрицать того факта, что мне не хватает его общества я не могу. Я слушаю историю Кореи пятидесятых годов, узнаю, какие условия благоприятны для китайских панд, решаю множества уравнений, но теперь всё звучит и познаётся иначе. Если бы не ссора, Юнги бы продолжал писать мне записки с просьбой помочь ему с уравнением, рисовал бы мне китайских панд в углу своей тетради и императоров в традиционной одежде, длинными бородами и усами.
Каждый раз, когда я смотрю в его сторону он старательно избегает моего взгляда, или, по крайней мере, мне так кажется. В любом случае, он ни разу не посмотрел на меня, сколько бы я не старалась поймать его взгляд.
На следующий день после «инцидента» я сидела в столовой одна. Понятия не имею почему, но именно там я остро ощутило то, как сильно я успела привыкнуть к Юнги. В тот день я так и не съела ничего, выкинув всю свою еду в мусорное ведро.
Сегодня третий день, как мы не общаемся, и третий день по счёту, когда я необъяснимым образом оказываюсь в библиотеке; как если бы мои ноги вели меня сюда по собственному желанию.
– Чёрт, - шиплю я, останавливаясь возле привычного стола.
Надо прекращать сюда ходить. Мне нечего больше тут делать.
Я вдыхаю побольше воздуха в лёгкие, разворачиваюсь на пятках под непонимающие взгляды учеников и покидаю библиотеку так же быстро, как и пришла.
Возвращаюсь домой на переполненном людьми автобусе, где воздух пропитан всевозможными запахами: чересчур сладкими духами, едким потом, жареной курицей и детскими пеленками. У меня закружилась голова, и мне пришлось уткнуться носом в шарф, обёрнутом вокруг шеи, чтобы меня не стошнило. Всю дорогу до дома я была вынуждена слушать горький плач детей и то, как спорили женщины по поводу подорожавших продуктов, и впервые за всё время, что я знакома с Юнги, мне пришлось признаться самой себе в том, что мотоцикл куда лучше общественного транспорта. Я закрывала глаза и представляла, как еду с Юнги на его мотоцикле, чувствовала, как сильно билось моё сердце из-за бушующего адреналина в моей крови и то, как прохладный ветер щекотал мне кожу.
Я хлопаю входной дверью, спиной прижимаясь к её прохладной поверхности.
– Сестрёнка?
Туён выходит с кухни, одетый в свою любимую пижаму.
– Привет, - устало здороваюсь я, разуваясь и одновременно снимая с себя пальто.
– Я думал, ты сегодня занимаешься с хёном?
– Нет, - я прочищаю горло, поправляя очки на переносице. – Я же говорила, что он занят.
Я не стала говорить Туёну о нашей с Юнги стычке. Я не хочу расстраивать его, а эта новость определённо его расстроит.
– Понятно, - Туён кивает, откидывая челку назад. – Кстати, к нам сегодня должен заглянуть Тэхён.
Я останавливаюсь на секунду в замешательстве.
– Зачем? - осторожно спрашиваю я, держась за дверную ручку своей комнаты.
– Я должен закончить портрет. Но, думаю, он уйдёт до того, как ты вернёшься с работы.
Я киваю, поджав губы и дёргая ручку вниз.
– Я отдохну немного перед работой, ладно?
– Хорошо, - Туён разворачивается и уходит обратно в гостиную.
Я кидаю рюкзак на пол и плюхаюсь на кровать лицом вниз. Я не видела Тэхёна с того вечера, и одна мысль о том, как близко мы с ним находились друг к другу бросает меня в дрожь. Но мысль о том, чтобы увидеться после этого с ним, заставляет меня нервничать ещё сильнее, чем тогда.