глава 24
Ночник на моей прикроватной тумбе бросает свет на стену напротив, где висят круглые часы.
Стрелки показывают чуть больше одиннадцати вечера.
Звёздочки на моём потолке отдаются блеклым желтоватым светом. На тумбе, рядом с ночником стоят уже давно завядшие пионы, что дарил мне Тэхён. А за стенкой позади меня, последние двадцать минут я слышу игру на пианино, от которой у меня мурашки по коже.
Я принимаю сидячее положение, заправляя прядь волос за ухо. Беру с тумбы очки и усаживаю их на переносицу. Я не помню, чтобы у Тэхёна стояло пианино дома, но это не может быть никто другой, кроме него.
Мне очень хочется посмотреть, как он играет.
Я встаю с кровати, продолжая слушать успокаивающую мелодию, что он наигрывает. Мне нужно придумать достойный предлог, чтобы зайти к нему, но вполне возможно, что мне придётся напроситься к нему в гости. Я так и не видела его ни разу после того, как мы были на кладбище.
Я хожу по комнате размеренными шагами - от окна до двери, и обратно. Спустя две проигранные Тэхёном мелодии меня осеняет: я ведь должна вернуть ему зонт! Он одолжил его мне ещё две недели назад, если не больше, а я так и не вернула его. Впервые я испытываю облегчение от того, что забыла вернуть одолженную вещь.
Я накидываю поверх домашней одежды ветровку и снимаю тапочки, чтобы не разбудить Туёна. Проскальзываю в коридор, надеваю летние шлёпанцы и открываю входную дверь так тихо, насколько это возможно. Оказавшись в тёмном подъезде, меня вдруг передёргивает. Я действительно собираюсь заявиться к нему домой в одиннадцать вечера, со словами: «Эй, ты как-то одалживал мне свой зонт. Держи, я возвращаю его тебе».
Да, именно так я и сделаю.
Я прочищаю горло и неуверенно стучу в дверь. Моё дыхание учащается, когда я слышу, как он перестаёт играть и его тяжёлые шаги.
– Звезда, - мягко выдаёт он, как только распахивается дверь, а моё сердце подскакивает к горлу.
– Простите, что так поздно, - внезапно у меня пересыхает в горле, как если бы я находилась в пустыне вторые сутки. – Я всё хотела вернуть его Вам, но тут же забывала. Увидела его сейчас на столе и подумала, что если не отдам сейчас, то, наверное, никогда не верну. - я неловко ему улыбаюсь, протягивая зонт.
– Не стоило беспокоиться об этом, - его тёплые пальцы соприкасаются с моими, холодными от волнения и я гулко сглатываю. – Погода в последнее время радует, так что он мне ни к чему.
– Точно, - поспешно соглашаюсь я, нервно заправляя прядь волос за ухо.
– Даже если погода и ухудшится, он мне мало пригодится. Только, если ты не станешь забывать свой дома, - он поднимает его чуть выше, на уровне лица и я замечаю, как приподнимаются уголки его губ. – Но спасибо.
– Конечно, - я чувствую, как начинают гореть мои уши, и вопреки своему смущению говорю: – Я... я слышала игру на пианино. Не знала, что Вы играете.
– Я тебя разбудил? - вместо ответа спрашивает он, и я начинаю размахивать руками.
– Нет-нет, всё в порядке, - я снова убираю прядь за ухо. – Мне всё равно не спится.
– Тогда, может, ты хочешь посмотреть, как я играю?
Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не улыбнуться во все тридцать два зуба.
– С удовольствием.
Он улыбается мне в ответ и отходит в сторону, пропуская меня внутрь. Я снимаю обувь, пока он закрывает дверь.
– Проходи. - он кивает в сторону кухни, и я делаю так, как он говорит.
Привычная чёрно-белая кухня. Правда, в этот раз она выглядит немного иначе: на столе окурки от сигарет, бутылки из под пива и пара грязных тарелок. В воздухе всё ещё витает сильный запах табака, так что Тэхён открывает окно настежь.
– Прости, - быстро извиняется он, взяв в руки новый мусорный пакет. – Я не ждал никого.
И только сейчас я замечаю, каким уставшим он выглядит. У него запутанные волосы, мятая одежда и небольшая щетина на щеках. Под глазами чёрные круги от недосыпа, а веки немного припухли.
Моё сердце переполняется необъяснимым желанием позаботиться о нём. Хотя бы немного, на короткое время.
– Я помогу. - я собираю грязную посуду, складываю её в раковину.
– Просто присядь пока на стул, - он убирает волосы с лица, закончив с мусором. – Это не займёт много времени.
– Мне не сложно, - настаиваю я, надевая перчатки. – Тут всего-то две тарелки.
Он не отвечает, но боковым зрением я вижу, как он остановился. Я поворачиваю голову вправо - он прислонился бедром к столешнице, его руки скрещены на груди, а взгляд прикован ко мне. Мы встречаемся взглядами, и я ловлю его слабую улыбку.
– Спасибо. - всё же выдаёт он, а после отталкивается от столешницы. – Я пока приберусь в гостиной.
– Хорошо, - я киваю, намыливая очередную тарелку губкой.
Закончив с посудой, я медленно снимаю перчатки, возвращая их на место. Острожно прохожу в гостиную, где спиной ко мне сидит Тэхён. Он сидит на деревянной скамье, за пианино. Его спина и плечи обтянуты белой, почти прозрачной тканью, так что мне видно то, как он напряжён. У него мускулистая спина, и когда он начинает играть я вижу, какие у него сильные и накаченные руки. Эта картина одновременно и смущает, и заставляет восторженно смотреть.
Я не в силах отвести взгляд.
Его длинные пальцы умело перебирают одну клавишу за другой, выдавая одну из самых красивых мелодий, что я когда-либо слышала. Они будто парят в воздухе - кажется, будто он даже не касается клавиш. Я не вижу его лица, но представляю его закрытые глаза и широкие брови, что немного нахмурены, так, что между ними образовалась небольшая морщинка. Я никогда раньше не интересовалась музыкой, никогда не испытывала эмоций, когда слышала игру на гитаре, пианино или скрипке, но сейчас я чувствую, как разбивается и собирается вновь моё сердце. Я чувствую то же, что и он - отчаяние, утрату и сожаление. Душевную боль, что не передать словами.
Я и не заметила, как по моим щекам начали течь слёзы, оставляя мокрые дорожки после себя. Тэхён проиграл последние две ноты, и вытер лицо руками.
Он тоже плачет.
Он шмыгнул носом пару раз и прочистил горло, прежде чем посмотреть на меня через плечо.
– Что думаешь?
Я выдыхаю, улыбаясь и вытирая мокрые щёки.
– Думаю, у Вас есть талант.
Я вижу его слабую улыбку. Он подзывает меня рукой, снова отворачиваясь к пианино.
– Иди сюда.
Я стою секунду в нерешительности, а после подхожу, вставая рядом с ним.
– Садись. - он отодвигается к противоположному краю, освобождая мне место.
Я сажусь, и наши с ним колени соприкасаются.
– Я покажу тебе пару нот, - он касается двух клавиш слева. Взгляд его расслаблен, а плечи опущены. – Это До и Ре.
Я понимающе киваю, ловя его взгляд из под опущенной чёлки.
– Ми и Фа. - он жмёт ещё на две клавиши, и я внимательно слежу за движениями его пальцев. – Соль, Ля и Си. - еще три клавиши. Он переводит взгляд на меня, и его губы растягиваются в доброй улыбке. – Показать ещё раз?
– Я попробую. - я выпрямляюсь, и проигрываю последние две минуты в своей памяти. Тянусь к первым двум клавишам, которых касался он, задевая его грудь локтем. – До и Ре. - я поднимаю взгляд на него, и он положительно мне кивает. Я отклоняюсь немного назад, нажимая на еще две клавиши. – Ми и Фа. - когда я получаю еще один одобрительный кивок, я жму на последние три клавиши. Звук получается не совсем похожий на тот, что играл Тэхён и я немного хмурюсь.
В следующую секунду его указательный и большой пальцы берут мою руку, перемещая её на нужную клавишу. Моё дыхание сбивается к чертям и я дышу через раз.
У него такие тёплые руки.
– Вот так, - говорит он мне на самое ухо, и мне кажется ещё чуть-чуть и я выдам себя. Биение моего сердца отдаётся так громко, что мне кажется, слышит не только он, но и весь наш комплекс.
Я нажимаю на последние три клавиши, которые показал мне Тэхён и чувствую, как его тёплая ладонь опускается мне на голову. Прямо как в тот раз, в подъезде, когда он успокаивал меня.
– Ты молодец. - он треплет меня по волосам, а когда убирает руку я прикусываю язык, чтобы не попросить его вернуть её назад. – Быстро схватываешь.
Я вскакиваю, поправляя скатившиеся очки. Если сейчас дотронутся до моего запястья и пощупать мой пульс, то можно подумать, что я пробежала целый марафон.
– Я пойду, - я прочищаю горло, делая неловкий шаг назад. – Уже поздно. Не хочу проспать школу.
– Да, конечно, - он встаёт, чтобы проводить меня, но я останавливаю его, выставив руку вперёд.
– Не вставайте. Я закрою за собой дверь. - я прикусываю щеку изнутри, делая ещё один шаг назад. – Спасибо... за зонт. Спокойной ночи.
Он смотрит на меня непонимающим взглядом, но всё же кивает, не вставая с места.
– Спокойной ночи, Ханбёль.
Я выбегаю из его квартиры в тёмный подъезд, освещённый лишь лунным светом. Кладу руку на грудь, туда, где бешено бьется сердце.
– Боже. - я выдыхаю, и на меня внезапно накатывает слабость.
Никаких больше одолженных вещей.