25. Оккультный договор
— Старый добрый Маркус вернулся на родину!!! — прокричал Гриша, когда Марк шел к нему на встречу в школьном коридоре.
— Господин Мильштейн! — шутливо сделал реверанс Маркус, подойдя к парню.
— Ну как там город куража? Достаточно куражный для такой особы как ты? — спросил друг, закинув руку на его плечо.
— Куража я особо не почувствовал конечно, но это было занимательно. — пытаясь не выдать легкую меланхолию, отвечает ему.
Куража никакого не было твою мать, я похоронил бабушку и оставил чудесную девчонку там. Я скитался по школе не понимая какой сейчас день и не спал сутками.
Но сказать об этом другу я не мог, у меня реально раньше было не принято делиться чем либо обременяющим в компании. Нет, ну я имею ввиду, что можно было конечно что-то рассказать и тебя бы обязательно поддержали, но про настолько сокровенную штуку, как смерть бабушки, мне трындеть не хотелось.
Моя прекрасная Мари впервые научила меня открываться. Она была первым человеком которому я открыл всю свою душу. Для нее я готов был вывернуть ее наизнанку и дать увидеть все ее потайные уголки.
— Как это не почувствовал? Хорошо, куража не было, а хоть что-то памятное ты сделал за эти пол года!? — с удивлением воскликнул парень.
— Ну, я в любви признался... —смущенно улыбаясь, с неловкостью пробурчал Марк.
— О как! И кто же она? Кто смог завоевать сердце самого Эйдельштейна?! — поднимая палец и делая акцент на последнем слове, поинтересовался Гриша.
— Я бы хотел очень много рассказать про нее. Очень разного, очень интересного, странного, парадоксального, но по нашему устному, оккультному договору я не могу этого сделать! К сожалению... — задумчиво и с явной насмешкой распинался он.
На самом деле, мне не хотелось делить с кем-либо воспоминания о моей волшебной Мари. Они были слишком личными и интимными для того, чтобы вот так раскидываться ими. Короче, мне казалось, что чем меньше я говорю об этой девушку, тем быстрее смогу забыть ее. Всё-таки слишком мучительно было прокручивать в голове ее образ.
— Ладно, про саму девчонку ты говорить не хочешь, но хоть что-то! Пожалуйста! Я не выживу, не узнав как ее зовут! — жалобно и с наигранностью воскликнул друг.
Вообще Гриша был очень артистичным молодым человеком. Из нас получался славный дуэт. Он всегда был веселым и оптимистичным, никогда не бросал в трудных ситуациях. Рассказывать про него я могу до бесконечности долго. Просто разбудите меня в три часа ночи и я назову все цвета его нескончаемых худаков или перечислю все случаи, когда его путали с бомжом на улице после очередной прогулки. Еще он носил сережку в правом ухе. И был просто крутым чуваком.
— Пусть ее имя буду знать только я, а тебе могу сказать, что встретились мы в библиотеке. И с тех пор я стою двумя ногами на асфальте. До того, как я с ней познакомился, мне кажется, я стоял на земле одной ногой на цыпочках.
Я хорошо помнил, что впервые заговорили мы второго сентября в актовом зале нашей школы, но познакомился я с ней именно когда занял тринадцатое место на третьем ряду. Тогда-то она говорила со мной настоящим.