28. Свобода.
После того, как последнее тело рухнуло на землю, воздух наполнился тяжёлым молчанием. Даже ветер, что до этого яростно бил по разрушенному поместью, как будто замер, не зная, как реагировать на то, что произошло. Каждый вздох теперь звучал, как отдельная маленькая битва, и тишина, наступившая после битвы, казалась куда более тяжёлой и устрашающей, чем сама схватка. Это было похоже на момент, когда на поле сражения исчезает вся жизнь, и остаются лишь мёртвые, забытые тела.
Минхо... его имя теперь звучало как ошибка. Как ошибка, которую нельзя было исправить. Но никто не мог поверить, что этот человек, который когда-то был другом, спасителем, а теперь стал врагом, оказался среди тех, кто пал первым.
Но вот они, живые. Лишь трое из множества, которые когда-то были. Ынче, Хёнджин и Ёнсо — последние выжившие в этом аду. Они стояли посреди разрушенного поместья, с битой кровью на руках, с ранами на телах и в душах. В этом безумном мире, где оставалось лишь разрушение и смерть, они выжили. Но выжили ли они, на самом деле?
Когда из громкоговорителей раздался тот жуткий, механический голос, который всегда присутствовал в их кошмаре, они не почувствовали облегчения. Не было ни радости, ни счастья. Их души были пустыми, как эти стены, вокруг которых ещё недавно бурлил ад. Звук записи резал тишину, заставляя их сжать зубы.
> — Этап завершён.
— Победители: Ынче, Минхо, Ёнсо, Хёнджин.
И тут, в этом мракобесном мире, этот голос обрёл ужасную искажённость. Победители? Минхо не был победителем. Минхо был ошибкой. Ошибкой, которую они не могли стереть. И в этом моменте стало ясно — победить можно, но сохранить свою человечность в этом аду невозможно. Что значила эта победа, когда впереди была лишь пустота?
Ёнсо стояла посреди комнаты, её тело словно окаменело от всего, что произошло. Глаза были затуманены, взгляд невидящий. Она не могла понять, что это за свобода, которую они теперь обрели. Вся эта битва, вся эта борьба, которая длилась так долго, привела к тому, что они просто стояли на поле, окружённом трупами, и теперь не знали, что делать.
Она почувствовала, как её сердце отзывается на эту пустоту, которая окутывала её. Слова «победители» не значили ничего. Всё это было одним большим кошмаром, который никогда не закончится. Но всё-таки, она почувствовала, как кое-что слабое, едва заметное, но живое пронзает её сердце.
Новая свобода — это не просто исчезновение врагов. Это была тёмная свобода, свобода без возврата, без пути назад. Она ощутила её на своей коже, как холод, который пробирает до костей. Это была свобода, которая забирала всё, что было важным.
Ынче стояла рядом, её лицо было белым от потери крови и пережитого ужаса. Но, несмотря на всё это, её глаза были полны решимости. Это была женщина, которая пережила столько боли, что уже не боялась самой смерти. Она смотрела на пустые двери поместья, как если бы пыталась увидеть за ними какой-то свет.
Двери медленно распахнулись, как будто мир, наконец, приглашал их в свою пустоту. За ними был лес, затянутый лёгким туманом. Туман, как живое существо, полз по земле, как и сама их судьба. Этот лес был таким же чуждым, как и они сами. Словно природа ожидала, что они шагнут в неё, чтобы, наконец, завершить их цикл боли.
Они вышли, держась за руки. Это был акт мужества, акт отчаяния. В этом жесте не было ни лёгкости, ни радости. Это было просто желание идти вперёд, чтобы не смотреть в темноту позади.
С каждым их шагом мир становился всё более чуждым. Впереди был свет рассвета, но его тусклый свет не мог затмить того мрака, который заполнил их сердца. Они чувствовали запах крови, они чувствовали его на себе. Эта свобода была их, но она была тяжела, как груз на плечах.
Свобода пахла сыростью, кровью и разложением. Она не была сладкой или очищающей. Это была свобода выживших, которые понимают, что теперь они — одни. Лишь трое, и больше никого. Но в этом, возможно, была их сила. Одна рука, другая рука, и небо, где не было никого, кроме них.
Они шли в лес, в тот туман, что скрывал всё. И шаг за шагом они становились всё более осознанными в том, что потеряли. Но тем не менее, они шли. И они были живыми. В этом была их сила.
Потому что несмотря на всё, что они пережили, несмотря на все ужасы, они шли. И они не были мертвыми, они не были чудовищами.
Они были живыми.
И это была их победа.