26. Последняя охота.
В этот момент ночь стала чем-то больше, чем просто временем суток. Она была тёмной, безжалостной, будто сама Вселенная нависала над ними, подавляя своим тяжёлым дыханием. Холод проникал в каждую клеточку их тела, сковывая движения и мысли. Они — трое, остатки всего, что когда-то было, сидели в тени чердака, в маленькой комнате, где холод сковывал не только их тела, но и души.
Каждый звук, каждый взгляд был обострён до предела. Тишина стала их самым страшным врагом, ведь в ней было что-то настораживающее и угрожающее. Ветер, проникающий через трещины в окнах, завывал, как древнее чудовище, которое никогда не успокоится. Скрипели старые деревянные балки, сдавленные временем и старостью. Вся комната была пропитана запахом пыли и застоявшегося воздуха, как если бы она сама пыталась выжить в этом мире, который слишком быстро рушился вокруг них.
Хёнджин сидел, перебинтовывая раны Ынче. Его руки, покрытые грязью и кровью, двигались с удивительной осторожностью, но глаза выдавали усталость, отчаяние. Он был измождён, но продолжал работать, как автомат, изо всех сил сдерживая эмоции, которые в этот момент были неуместны. Но порой ему не удавалось скрыть внутреннюю боль — она просачивалась в каждое его движение, в каждый взгляд. Он уже не был тем уверенным в себе лидером, каким был раньше. Тьма, что охватила их, поглотила его душу, превратив его в тень того человека, что был до этого.
Ынче сидела на полу, её взгляд был усталым, но решительным. Она наблюдала за ним, её тело было покрыто бинтами, но глаза оставались такими же яркими, как прежде. Её рука, сжимающая края её одежды, выдавалась напряжением. Она пережила столько ужасов, что не было места страху, лишь тянулась усталость. Но несмотря на это, она была сильной, возможно, даже сильнее, чем когда-либо прежде.
Ёнсо сидела рядом с ними, её глаза были направлены на Хёнджина, но не видели его. Они были наполнены туманом неопределённости. Всё вокруг казалось ей нереальным, как если бы она вдруг оказалась в чужом, незнакомом мире, где всё может рухнуть в любую секунду. Её дыхание было едва слышным, словно она боялась нарушить ту напряжённую атмосферу, что висела в комнате. Она сидела неподвижно, её взгляд был прикован к его рукам, которые, казалось, неумолимо выполняли свою работу, как машины.
И всё же, в этом мрак, в этой тишине, была какая-то странная связь между ними. Не словесная, не физическая, а такая, которая возникала между выжившими в самых тяжёлых ситуациях. Она была невидимой, но столь реальной, что её можно было почувствовать, как тепло, исходящее от тела другого человека. И хотя страх и боль были их постоянными спутниками, в этих взглядах было что-то живое — что-то, что не позволяло им сдаться.
— Всё закончится завтра, — прошептал Хёнджин, его голос был хриплым, наполненным горечью, что-то в его словах отдавалось эхом в пустой комнате.
Ёнсо не ответила, но её взгляд, полный боли и любви, говорил всё. Она наклонилась чуть ближе и коснулась его руки. В этом прикосновении было больше силы, чем во всей броне мира. Это было жестом поддержки, но одновременно и осознанием того, что они оба выжили благодаря друг другу. В их контакте было что-то почти священное. В этом жесте — молчаливое обещание, что они будут бороться до конца. Никакие испытания не могли бы уничтожить ту невидимую нить, что связывала их.
В его глазах, полных боли и усталости, она видела отголоски того, что он пережил. Но в этом взгляде было нечто большее — было будущее, несмотря на мрак. Это будущее было не обещанием счастья, а скорее возможностью выбраться из этой тени, сохранить в себе то, что они ещё могли назвать жизнью.
Хёнджин поднял взгляд, и их глаза встретились. Он едва заметил её слёзы, которые медленно катились по щекам, но в этом моменте он понял — эта тишина между ними была больше, чем слова. Это была история их боли, их борьбы и, возможно, их любви.