Студент из Академии милиции в ЮЭЙ: герой.

В мире, который меняется с бешеной скоростью, единственным способом сохранить контроль над жизнью является дисциплина. Тренировки, еда, сон – привычная рутина. Однако в последнее время ее беспокоят частые взгляды Асуи. Что она сделала не так? Где-то прокололась? Или она обиделась, что та просто взяла и ушла? За последнее ей не было ни капельки стыдно, поэтому девушка старалась не обращать внимания. В конце концов, у нее слишком много планов, чтобы расточать энергию на чужих людей и их чувства. Тем более, что назревала опасность посерьезнее, со слов мамы. Якудза. Восемь заветов смерти – кто им такие пафосные названия придумывает? – и Восстановитель, их глава. Япония медленно, но верно становится центром апокалипсиса, и никто не в силах остановить это колесо. Поэтому министр так отчаянно не хотела оставлять свою дочь здесь.
Всемогущий принес временную устойчивость, и вместе с этим вопреки своим желаниям сделал мир более хрупким. Система мира, несмотря на то, что прошло уже много лет, не отлажена правильно. Отчасти потому, что каждый думал лишь о себе, каждый клан, каждая семья стремилась к выживанию и наращиванию власти. До глобального спокойствия никому не было дела. Президент предсказал это. Вопрос в том, как спасти Россию от влияния катастрофы в Японии.
Соня понимала, что думать об этом нет смысла, поскольку повлиять на ход событий не в силах, однако выкинуть это из головы не могла. “О чем же она думает?”, – Александра Михайловна являлась ближайшей помощницей главы государства, и мозги у всех кипели на несколько фронтов.
– А-а-а-а-а, – девушка прокричала в подушку. Не любила героев. В них нет никакого смысла. Общество заблуждается давным-давно. И этим злодеи воспользовались. Идеальность героев – брешь, на которую Лига злодеев будет давить и давить, пока не образуется пропасть разочарования и недоверия между профи и обычными людьми.
То, что сдерживает преступников – машина обвинения и наказания. Знание того, что тебе не скрыться от правосудия. Когда баланс нарушается, и кто-то избегает наказания или не этот кто-то неизвестен, возникает страх и негодование. Другими словами, скандал. Люди видят несправедливость и боятся за себя и за близких, и это естественно. Правительство Японии выбрало отделить теневую сторону от света. Слишком сильно люди привыкли видеть сладкую ложь взамен истины. Мир жесток. Убивать преступников – без этого не обойтись, и кто-то должен этим заниматься. Тюрьмы переполнены. Вместо этого правительство показывает весь этот цирк со всепрощением. К жестокой истине народ не готов. Все слишком уверились в том, что Всемогущий будет всегда их защищать, и что больше никого нет. Навесили на героев кучу неподъемных требований, что мешает выполнению их работы.
– Ты хочешь сказать, что проблема в существовании героев в принципе?
– И злодеев. Правда, даже правоохранительные органы и армия не всегда может справиться с обязанностями. Человеческий фактор, – девушка отпила из синей кружки со звездами. – Раньше люди видели несчастье в разделении на бедных и богатых, взамен этого выделилась новая проблема. То, что спасло мир на этапе расцвета причуд, теперь его губит. Думаю, великие умы уже бьются над этой головоломкой.
– Я хотел с тобой поговорить не об этом, – Шото посмотрел на своё отражение в жидкости. Соня пригласила его на чаепитие вечером у себя в комнате, где и выложила гнетущие размышления.
– Чем дольше ты молчишь, тем больше меня пугаешь, – парень заметил, что когда она так хмурит брови, выглядит совсем как взрослая, почти как учитель Айзава.
– Прости, – он не хотел ее пугать. – Меня беспокоит ситуация с Тсую. Ты тогда просто ушла. Я знаю, что ты никому не доверяешь, даже мне, но…
– Не правда! – девушка хлопнула по столу и вскочила. Пальцы сжали майку на груди с левой стороны. – Я тебе верю. Очень. Я… не люблю давать пустые обещания. Я даже тебе не смогу пообещать, что не буду рисковать собой, понимаешь? Как бы не хотелось. Не могу я почувствовать к ним связи. Не могу себя поставить на ее место, потому что не понимаю, почему она привязалась ко мне. Будь я на ее месте, меня бы это не сильно беспокоило. И здесь я пребываю ради тебя. Я всем сердцем хочу поддержать тебя! Вместе с тобой становится сильнее! Мне больше ничего не нужно! Никто здесь не нужен! Они твои друзья, не мои. Мы слишком разные.
Крик беловолосой и переживающий взгляд заставили пожалеть о начале этого разговора. Только проживая бок о бок, они стали лучше понимать чувства друг друга, однако их путь только начинается. Сестра имеет другой склад ума и слишком другое воспитание.
– Прости, – парень обнял Соню. – я тоже желаю поддерживать тебя. Ты мне очень дорога, и я переживаю, что ты снова останешься одна, как я и ты в прошлом. Наши одноклассники – мои друзья, они близки мне. Мидория и Бакуго заставили многое меня переосмыслить. Я им сильно благодарен. Я переживаю, что мы будем на разных сторонах баррикад. Боюсь, что потеряю все. Будучи героем, я устраню эту ошибку. Теперь – это моя цель. Давай будем помогать друг другу?
– Я никогда тебя не предам. Я желаю, чтобы ты не рисковал собой, но, – Соня прижалась к брату сильнее, – между тем, не могу тебе дать таких же заверений. Я такая эгоистка. Это мне надо извиняться.
Тодороки помолчал, осмысливая ее слова. После всего, что случилось, она заперла свое сердце на замок, открывая лишь избранным. Боль и воспитание, воспоминания о равнодушии оставили след. Ей нужно время, как и ему, чтобы довериться новым людям, изучить их и принять как своих. У них для этого еще есть время. А поводу риска своей жизнью, он и сам не знал правильного ответа. Их путь пересекался со смертью, и они действительно не могли ничего обещать, несмотря на то, что не переживут исчезновение друг друга.
Они и не заметили, что из слов брат и сестра исчезли кавычки. Эту связь не назовешь романтической или просто семейной. Эта связь душ, в первую встречу они обрели духовную семью. Оба угадывали мысли, понимали с полуслова. Даже молчание между ними не было гнетущим.
***
– Работа в агентстве – это гораздо большая ответственность, чем стажировка. Вам придется напрямую выполнять работу героев профи и полиции. Мы обсуждали это с учителями вчера на собрании, и большинство высказалось однозначно: они все против вашей практики.
“Ожидаемо”, – с огорчением подумала Соня.
– Чего?!
– Тогда зачем мы собрались?! – задал интересующий вопрос Эйджиро.
– Прекратите орать! – беловолосая прикрикнула на недисциплинированных одноклассников.
– Прости.
– Если подумать, почему мы живем в общежитии, то все логично, – Каминари мял в руках кончик хвоста впереди сидящего. Девушке тоже мучительно хотелось так сделать.
– Так вам и надо! – Бакуго аж встал, довольный.
– Заткнись, псина!
– Ты так говоришь, потому что сам отстранен, – сказала правду-матку Хагакурэ.
– Но есть и те, – невозмутимо продолжил учитель, – кто считает что с такой политикой из вас не получится сильных героев. Поэтому мы пришли к простому решению: вы сможете работать только в зарекомендовавших себя агентствах.
– Твою мать! – Катсуки своим криком спровоцировал зло на задней парте, которое кинуло стиралку ему в затылок. Ибо ее было не жалко, почти закончилась. Тот не стал ждать у моря погоды и вернул снаряд обратно с небольшим взрывом. Айзава вместо тысячи слов активировал причуду и оба успокоились, фыркая.
***
Наступили выходные, вместе с тем – дополнительные курсы.
– Удачи, Шо-тян, – Белова приобняла парня, улыбаясь.
– Спасибо, – тот ответил тем же.
“Мы движемся к катастрофе. Вопрос в том, сколько у нас времени”, – Белова провожала взглядом Бакуго и Тодороки.
– Тебе стоило бы сказать спасибо учителям. Даже после того, как ты подрался с Мидорией, они все еще разрешают тебе сдать экзамен, – недовольная рожа Катсуки поднимала настроение с самого утра.
– Заткнись уже.
– Нам не стоит отставать от остальных, – социальных сигналов Тодороки не понимал, в надежде завязать беседу.
– Да я же сказал тебе заткнуться! Потеряйся, двумордый! – девушка не выдержала и заржала в голос, не уступая громкости блондина. – Когда вернусь, расквитаюсь с тобой, белобрысая!!!
–Буду ждать! Пе-сик! – заливаясь смехом, она зашла в здание. После душа, смывшего пот утренней тренировки, Соня пошла в комнату, чтобы начать заниматься английским и ненавистной математикой. Параллельно с этим нужно было составить список непонятных вопросов. К Яойрозу что ли пойти? Чувство одиночества и растерянности подкралось неожиданно. Заниматься уроками вообще не было желания. Программа в Японии слишком сложная. Само присутствие друзей, пусть даже занятых своими делами, успокаивало и позволяло сосредоточиться. Сейчас же никого из близких не было. С одной стороны, Соня знала, на что шла, когда соглашалась на программу обмена.
Спустя десять минут телефон завибрировал, высвечивая неприятное знакомое имя. Автобус с отстающими уже тронулся.
– Подходи к главному входу. Я обо всем договорился с Сотриголовой, – лаконично, без лирических отступлений и без права выбора. Так на него похоже.
– Делать нечего, – серая майка, синие джинсы на ремне, кеды и сумка через грудь с кошельком и мобильником.
В зале ее встретил Токоями.
– Ты куда-то идешь?
– Прогуляться, – в чем-то они были похожи. Нежелание распространяться о своих личных похождениях. Пропуск позволил ей выйти наружу, где ждал знакомый автомобиль. Девушка заглянула в приоткрытое окно, сомневаясь, стоит ли игра свеч, или лучше бы послать все нахер.
– Садись немедленно! Мы опаздываем! – ну, сообщение куда надо отправлено, геолокация тоже.
– Здрасьте, – тот же грубый и громкий водитель, под стать герою № 2. – Куда едем и к чему такая спешка?
– К Тодороки младшему.
– Он же сейчас на дополнительных?
– Туда и едем, что непонятного?!
– Понятно! – в тон ему ответила Белова, доставая наушники. “Что этому старому козлу опять понадобилось?!”, – дома и люди проносились перед глазами, не оставаясь в памяти.
Она просто наблюдала издалека со Старателем за Шото. На протяжении занятия он вел себя странно. Не став дожидаться конца, Соня самостоятельно отправилась обратно.
***
С понедельника началась работа по специальности. Теперь она была помощником Миямото Мусаши, расследовавшего дело о серии убийств, не связанных с Лигой злодеев или якудза. Найдены пять трупов мужчин и женщин, изнасилованных, потом расчлененных. Конечности были сложены в форме звезды.
– О господи, – одних фотографий хватило, чтобы замутило.
– Нам предстоит найти маньяка. Героям сейчас явно не до этого из Восьми заветов смерти и Лиги. В выходные мы тебя дергать не будем. И еще: никому ни слова о продвижении дела. Можешь просто сказать, что ловишь убийцу без каких-либо подробностей, поняла?
– Да. Я все понимаю.
Пять трупов никак между собой не связаны. Один был – учителем, второй – студентом, третий – вообще механиком. Найдены в подворотнях, мимо которых жертвы случайно проходили. Но как никто не заметил расчлененку под самым носом? Только если эта скрывающая или пространственно-временная причуда. Таких людей мало в Японии, но они есть. Район преступлений также удалось сузить. Убийства случались около офиса Бест Джинса и поблизости к Восьми заветам смерти, по поводу которого ведется тайное расследование.
Жертвы выбирались случайным образом, они не имеют никаких родственных, дружеских связей, они даже ни разу не встречались. Только время убийства одинаковое и итог. Остается только углубиться в мистику. Агентство Сера Ночноглаза, у которого стажировался Мидория, отказался от дела в пользу якудза. Сама полиция и власти замалчивали всеми силами серию убийств.
Девушка изучала материалы дела вторую половину дня. Выходные таким образом будут заняты учебой, чтобы наверстать упущенное за будни. Еще и сразу такое тяжелое дело…
После ужина девушка заварила себе кофе и направилась к себе в комнату.
– Эй, Белова, а как у тебя дела?
– Киришима? Нормально.
– Как-то суховато.
– Так и рассказывать особо нечего. Что-то псину не видно.
– Бакуго ушел к себе в комнату. Злой как черт.
– Гордыня его сломает. А ты так не устроился?
– Я пойду к Жирножвачу!
– Здорово, – видимо, наедине ей остаться не дадут.
– Что-то случилось? Ты обычно не пьешь кофе, – к беседе присоединился Тодороки.
– Не могу рассказать подробности. Вернее мне запрещено это делать.
– А если в общих чертах? – обернулся Каминари.
– Вам плохо будет.
– Все настолько плохо?
– Фильм ужасов. Убийство.
– Поверить не могу, что ты так спокойно об этом говоришь.
– Слава цинизму. Мне его вбили в голову на тренировках. Меня воспитывали жестокие люди. А что Мидория такой грустный?
– Тоже не говорит.
– Эх, ладно, я пошла.
***
Девушка ходила по пятам за начальником и опрашивала свидетелей. Нервы сдавали. К тому же, появилась еще одна жертва. Шестая. Что-то нехорошее бурлило в груди, жажда крови, наверное. Эта была девушка, студентка. Юкио Мирай. Голубо-зеленые глаза, расширенные от ужаса на отрезанной голове, покрытой русыми волосами до плеч. Труп сам по себе не пугает, пугает то, что ЭТО было человеком. Мирай хотела жить, мечтала, ела, улыбалась. Страшно представить, как она мучилась и молилась всем богам,  чтобы этот ужас прекратился. Ногти впивались в кожу, кулаки еле разжались, чтобы принять из чужих рук стакан с водой.
– Миямото-сан, как мне его не убить? – пить совсем не хотелось. Начальник стоял рядом и курил, смотря в пустоту.
– Со мной такое дело случается тоже впервые. Однако в первый же год на службе я расследовал дело об убийстве ребенка. Ему было пять лет. Ситуация оказалась прозаичной, не для героев. Свои же родственники убили в потасовке, – лицо старшего ничего не выражало.
– Вы сильный, – произнесла девушка то, что думала. Ведь как он может быть таким жизнерадостным? Или это маска? Хотя она чувствовала искренность.
– Правда? – на мгновение лицо озарила улыбка, которая тут же спала.
– Как вы можете так искренне улыбаться? Даже я так не всегда могу, – Белова сделала усилие и отпила.
– Не знаю даже. Просто почему-то искренне рад был тебя видеть. Хорошая ты студентка, добросовестная. К тому же, то, что я могу хоть что-то сделать для несчастных жертв лучше, чем вообще не знание о них, – семпай сделал последнюю затяжку и затушил сигарету.
– Миямото-сан. Вы сможете меня остановить? – голубые глаза пристально посмотрели в темные напротив. Девушке было важно знать ответ, чтобы предупредить убийство по неосторожности. Ее психика все еще слишком неустойчива, снова понадобится курс лечения.
С одноклассниками она не разговаривала, лишь усерднее бегала и пила больше кофе, не в состоянии что-либо придумать. Шото сложнее всех было избегать, но он ничем не мог ей помочь. С этим ей нужно разобраться самостоятельно.
– Прости, мне нужно побыть одной, – как тень, она уходила прочь в свою комнату.
– Что с ней?
– На ней лица нет.
Бакуго подозрительно косился на одноклассницу, ничего не говоря.

Список кандидатов сузился, сделали допрос, во время которого она присутствовала лично. Остался последний шанс.
***
Соня была рисковой личностью, но продуманной. Предусматривала с помощью друзей мельчайшие детали и устраивала себе запасные выходы. Сейчас она сделала все, чтобы ее можно было отыскать: жучок в незаметном месте, спрятаны парализаторы, свои координаты отправила всем, кому можно. Они ошиблись с причудой. Причуда заглушения крика. Вот что им нужно было искать. В доме маньяка все было чисто, как и предполагалось.
– Ты уверена? – раздалось в наушнике.
– Да, – Белова прогуливалась в идеальном месте для похищения. Трудно было прятать тяжелый взгляд. Этого ублюдка хотелось кастрировать и применить все средневековые пытки. Стабильное состояние поддерживало успокоительное, которое не давало гневу вырваться наружу.
Девушка прогуливалась во второй половине ночи, ведь именно в это время предположительно пропали жертвы. В этом районе часто шныряли подозрительные личности, поэтому вынужденные оказаться здесь торопились уйти на шумные улицы города. Мирай, видимо, таким образом по дурости решила сократить путь, а в итоге сократила себе жизнь. Странное чувство. Почему этот несчастный труп вообще так ее взволновал? Вся в вина в проклятой эмпатии и воображении, – девушка остановилась, – мама, Павел Александрович и Сергей справились бы с этим лучше. Ничем уже этим жертвам не поможешь, они мертвы, все умирают. Но будто бы теперь стал ощутимее факт, что она находится где-то далеко. Среди ровесников места ей нет и больше никогда не будет. Лишь Сережа смог бы ее понять. В последнее время Соня часто о нем думала. Как бы не хотелось просто играть и веселиться, руки уже по локоть в крови. С Шото быть близко тоже не стоит. У него и так детства не было, а теперь она утянет его вниз. Этого не хватало.
“Я не могу ничего никому обещать. Не уверена, останусь ли сегодня в живых. А хотелось бы. Без прикрытия меня, конечно, не отпустили бы, как бы опасно не было, я не могу сейчас остановиться и отсиживаться в безопасном месте. Тем более что с техникой я не дружу, и не уверена, что попаду точно в цель как снайпер, не задев своих. В лагере стрелять было проще. Жаль только завещать нечего”, – беловолосая прислушалась и уловила шаги сзади.
– Лай, лай, лай, лай… – песня должна стать сигналом к началу операции. Рука открыла небольшое зеркальце (совершенно невинное действие), а глаза посмотрели в то, что отражалось за спиной. Зайчика поймали. В воспоминаниях всплыла картинка последней растерзанной жертвы. Как и нужно по плану, девушка последовала в подворотню. За ней – и маньяк-сектант. Анализ символа звезды и жертвоприношений ничего не дал. Скорее всего, преступник был один и не преследовал какой-то цели. Он с образованием в области художки раскладывал вещи так, как строил композицию на картине, об этом говорила и вся обстановка в доме. Ее совершенно не интересовало, с каких пор и почему тот сошел с ума. Это неважно. Твоя свобода заканчивается там, где начинается нос твоего соседа, имеющего такое же право жить и творить, как ты. Она могла понять месть, ненависть, справедливость, которой ее учили в академии, и то солдаты не занимаются такими извращениями. Если и убивают, то быстро и при острой необходимости.
– Сатори Мей, бывший студент колледжа искусств. Рисовал лишь обнаженных людей, был дружелюбным и прилежным учеником, – девушка спокойно зачитала ему биографию, когда тот практически дышал в затылок. Преступника перебросили через плечо и оседлали. – Студент, который рисовал с ним в паре, отмечал странности. Он резал кровь себе на пальце и рисовал ею картины. За два месяца до окончания колледжа пропал без вести. Я ничего не понимаю в искусстве, – первый удар по лицу, – но ты изуродовал настоящее искусство – человеческую жизнь.
Не давая ему и слова сказать, девушка стала избивать лицо в мясо. С каждым ударом возникало желание сделать это сильнее. И еще раз. И еще. Гнев было не утолить. Точно. Та девушка, Мирай… будущее… будущее, которое теперь у нее нет. Как и у Лизы. Черт, они даже внешне не похожи. Каким Макаром она вспоминала о ней?! Ничего ведь общего!
– Сдохни, сдохни, сдохни! – девушка с диким криком замахнулась снова, но ее остановила чужая рука.
– Достаточно. Я остановил тебя, – начальник все еще держал руку Беловой. – Соня.
Она не могла заставить себя опустить руку и отвести взгляд. Мужская рука сильнее сжала запястье.
– Соня. Пожалуйста. Соня, достаточно, – русское слово словно заставило вынырнуть из толщи воды. Начальник потянул тело вверх и обнял подопечную. Та каменной статуей стояла в таком положении, пока приезжали товарищи и увозили преступника. Слова полицейских и Мусаши не обрабатывались мозгом. Лишь когда они остались вдвоем с пятном крови на земле, девушка издала дикий крик боли и отчаяния.

Павел Александрович, дедушка, что же мне делать?..