Эпилог Скарлетт
— Всю оставшуюся жизнь, Джеймс?
Он кивает, губы кривятся в самой великолепной улыбке, которую я когда либо могла видеть у него.
— Всю оставшуюся жизнь, Скарлетт.
— Я не хотела бы провести ее ни с кем, кроме тебя, — мой рот тянется к его рту, и я целую его, на этот раз медленнее, вбирая его в себя.
Я люблю этого человека всем, что у меня есть и чего нет.
Я люблю его всеми своими разумными и безумными частями.
Черт, мне стоит сказать это в слух, а не каждый раз мучить себя этими мыслями. Но я боюсь.
Боюсь, не своих чувств или того, как отреагирует Джеймс на моем признание. Я боюсь захлебнуться в этих чувствах.
Боюсь того, что может быть после этого, когда я скажу что полностью виду будущее рядом с ним и ни с кем больше.
Этот страх который меня преследует уже столько ночей подряд. И каждый раз, когда я пытаюсь преодолеть себя и этот страх, все снова возвращается на круги своя.
Но есть и хорошее. Кажется Джеймс уже все без слов понял. Но почему-то не говорит об этом и не просит меня сказать ему это в слух.
И если честно, то я признательная ему за это терпение и такую выдержку в этом.
****
После того, как меня выписали из больницы, я, вместе с отцом, братом и Джеймсом, вернулась в пустой дом.
Все то время, которое я провела в больнице, мама ни разу так и не появилась там. Я спрашивала у отца и у Адама, но ответы были одинаковыми.
– Амелия не выходит на связь уже несколько дней. Она не выходит на связь, телефон постоянно выключен у нее. Но ты можешь не волноваться за свою мать. Уверен что скоро, твоя мать снова даст о себе знать. Как это бывало и раньше.
В детстве, мама тоже пропадала на несколько дней, а то и неделю, и оставляла меня и Адама, с папой или со служанками.
Я так и не узнала, куда она каждый раз исчезала на такой большой, на мой взгляд, промежуток времени.
Хотя я не имею права винить ее в этом. Возможно ей стоит сейчас побыть одной, побыть наедине со своими мыслями. Обдумать все что случилось и то, что она узнала.
Да, я так же успела услышать, когда только пришла в себя, в тот день, после операции, как Джеймс, в коридоре больницы рассказал им все, что случилось. От самого начала до конца.
Уже после, в палату зашли самые главные люди в моей жизни.
Я все ещё помню, то выражение лица папы, когда он услышал все это и не мог переварить эту новость. Не мог простить себя, я это тоже видела в его глазах и в его словах, то, как он пытался аккуратно их подбирать, чтобы не обидеть меня.
Такой жест, меня тронул до глубины души.
– Как ты себя чувствуешь? – подошёл отец и внимательно меня осмотрел.
Теперь, он делал это каждый раз когда видел меня. Это выглядит забавно, но мне нравится.
– Все хорошо, правда. Можешь не волноваться.
– Мне трудно не волноваться, когда рядом с тобой ходит горилла, больше тебя в два раза. – строго произносит он, глядя через мое плечо, и я уверена, что он прожигает своим взглядом Джеймса.
Прыскаю со смеху, прикрывая рот ладонью.
Забыла упомянуть, знакомством Джеймса и папы, прошло не совсем гладко. Все было сумбурно. Несколько деталей, того как мы познакомились с ним, мы все же упустили.
Не думаю, что папе, стоит об этом знать.
– Папа, Джеймс правда хороший и ты можешь не волноваться по этому поводу тоже.
– Если это он научил тебя так отвечать, ты так и скажи. Не надо выгораживать эту огромную гориллу.
– Папа, – пытаюсь перевести разговор на другую тему. – Ты же понимаешь, что Джеймс, твой племянник?
Он резко и быстро отвечает, так, будто уже давно был готов к этому вопросу:
– Меня радует то, что он не биологический сын этого урода. Джеймс только на бумагах, сын того ублюдка. Так что я могу считать его "почти", – он выделяет этот жест двумя пальцами, в кавычках, – своим родственником. Но в нем нет ни грамма нашей крови из семьи Мур. И по какой-то причине меня это радует. – уже более спокойный, говорит он.
Я понимающие киваю в знак того, что согласна с его словами. Но я всё ещё не могу окончательно понять, почему он так против Джеймса и того, что мы вместе.
Хотя, наследником той части компании которой управлял Кайл, по праву наверное является Джеймс. Его сестра, Алекса, возможно не интересовалась тем семейным бизнесом который вел их отец.
Да и у нее есть своя клиника и ее дело идёт само по себе хорошо. Учитывая то, какие у нее большие очереди на запись.
– Да, я тоже рада этому.
– Ты правда его любишь? – внезапно спросил папа.
Я не сразу отвечаю на этот вопрос. Понимаю то, что любовь в нашем понимании это немного иное, не как у других.
Мы были связаны ещё с самого начала. Были созданы друг для друга, но не сразу это поняли. Наши общие травмы, демоны которые были и по сей день остались у каждого из нас. Это все мы.
И та, наша нестандартная и местами непонятная для других любовь, для нас была чем-то вроде спасения от нашего прошлого. От того что скрывалось в тех кошмарах которые преследовали нас на протяжении всей жизни.
Оборачиваюсь назад и глазами быстро нахожу Джеймса, который все это время кажется болтал с Адамом о чем-то. Видя то, как они поладили, хотя я уверена что возможно это все для видимости, но я и за это рада и благодарна им двоим.
Джеймс кажется чувствует на себе мой взгляд и так же, пристально начинает наблюдать за мной, пока ему что-то объясняет мой брат, пытаясь вернуть его внимание к себе.
Это бесполезно. За все время, я заметила у Джеймса несколько привычек, относительно меня.
Во первых, он постоянно ищет мой взгляд, и не важно что в этот момент далет каждый из нас. Будь то обычны разговор с кем-то, лекция или наш секс.
Во вторых, я случайно поймала его за тем, как он тайно меня фотографирует. После конечно я спросила у него для чего он это делает, на что его ответ меня поразил до глубины души.
– Хочу запечатлеть тебя открытой и сводной в моменте и сохранить это в памяти, чтобы пересматривать его каждый раз.
В третьих, у него так же появилась странная привычка не выпускаться меня из своих объятий и не важно где мы будем находиться. Ему абсолютно все равно на окружающих и то что они могут подумать, глядя на нас.
И эта его черта, которая игнорирует все правила, нравится мне. Нравится то, как он может поцеловать меня на глазах у всех и при этом сказать что-то пошлое или милое шёпотом. А после как ни в чем не бывало, продолжить идти рядом со мной.
– Безумно люблю его. Он тот, кто спасал меня из моих кошмаров и помог справится с ними. Он не давал мне бороться в одиночку, мы делали это вместе.
– Принцесса моя маленькая, все что я хочу, это чтобы ты была счастлива в этих отношениях. Чтобы каждый день был для тебя светлым. Уверена, что он сможет тебе дать это?
– Да. – уверена говорю, продолжая смотреть на своего парня.
****
Джеймс смотрит на наших сокурсников со своим фирменным бесстрастным лицом. Клянусь, он стал еще более настойчиво скрывать свои эмоции.
Мне повезло, что я встретила его в свои двадцать два года, потому что двадцатишестилетний Джеймс свёл бы меня с ума. Вычеркните это. Он сводит с ума, но я знаю его достаточно хорошо, противостоя ему сейчас на каждом шагу. Я не всегда выигрываю, но вызов того стоит.
Наши сокурсники смотрят на него с вопросами и без ответов.
Только Джеймс мог назвать студентов университета ботаниками в лицо. Когда я сказала ему не делать этого, он ответил, что твердо верит в то, чтобы называть вещи своими именами.
— Кто-нибудь? — он бросает вызов. — Да, не думал.
Ему повезло, что Лео здесь нет. Если бы он был, это переросло бы в полномасштабную войну, и мы бы все сидели и смотрели, как они спорят не протяжении всей ночи.
О да, они любят это делать. Но в конечном итоге, всегда и я имею в большей части их вечных споров обо всем, побеждает Лео. При этом оставляя Джеймса с непонимающим выражением лица, и с олни единственным вопросом, который у него читается на лице, как бегущие строки субтитров, "что за нахер это сейчас было?"
Никто не выиграет, но Джеймс продолжает настаивать, что относится к нему спокойно.
В последнее время, Лео и правда не видно с нами. Даже в те моменты, когда у них появляется сводное время, Джеймс его проводит со мной. Но Лео постоянно куда-то исчезает.
Я спрашивала его несколько раз об этом, интересовались тем, куда постоянно пропадет его друг, но Джеймс сам не в курсе того, что скрывает от него Лео и это его раздражает в какой-то степени.
Джеймса можно понять. Он ничего не скрывал от Лео, когда дело касалось наших отношений на тот момент, а тут все по другому.
О скрытности так же можно и сказать и о Мэдисон, которая после расставания с профессором Уокером стала странно себя вести. Она меньше стала рассказывать о себе и о том, что происходит у нее в жизни, да и в целом мы стали почему-то меньше с ней общаться в последнее время.
С моей стороны постоянно есть инициатива общения и поддержки, но с ее – полнейшая пустота и никакой отдачи в адрес того, что я хочу получить от нее в замен.
— На самом деле, есть один.
Зловещий голос раздается справа от меня. Его сразу отличает американский акцент.
Я стону еще до того, как придурок присоединяется к нам. Я думала, что сегодня нам повезло, так как у Лео были дела, о которых нужно позаботиться.
Оказывается, нет.
— Что ты здесь забыл? — я спрашиваю. — Ты не вступал в этот клуб. Тут строгий отбор.
– Джеймса же как-то приняли. Теперь я тоже принадлежу. — глубокие зеленые глаза наполняются озорством, когда он машет своей карточкой. — Я должен быть там, куда ходят все крутые богатенькие детишки. Разве не так, Натали?
Президент нашего дискуссионного клуба Натали кивает в ответ на очаровательную улыбку американца.
Чары Лео действую на каждую девушку, в своей мере.
Я закатываю глаза. Единственная причина, по которой он присоединился, это бросить вызов Джеймсу. Клянусь, они притягиваются как сумасшедшие, как магниты.
Даже Джеймс вступил в клуб не из доброй воли. Я присоединилась первой, а он просто вошел, потому что «ему было интересно».
На самом деле, ему было просто скучно, поэтому чтобы как-то убивать время, он присоединял вслед за мной. И не только это.
Собственничество Джеймса не знает границ. Ему не нравится, как близка я с другими членами клуба, так же как и с его друзьями, поэтому он ворвался, превращая их жизнь в ад. Как это было всегда.
— Хорошо, что ты присоединился к нам, Лео, — усмехается Эйден, садизм искрится в его глазах. — А теперь отвернись от моей жены, пока я не создал дипломатическую проблему между Германией и США. Вы в последнее время стали слишком часто общаться за моей спиной. Мне это не нравится.
— Хорошо, хорошо. У тебя все плохо, чувак.
Джеймс обхватывает мою руку своей, переплетая наши пальцы, будто доказывая свою точку зрения.
Наши кольца находятся друг над другом. То, что Джеймсу очень нравится делать.
Мы женаты уже два года, и он повсюду это афиширует. Буквально по всюду. Что бы каждый знал об этом.
Всякий раз, когда кто-то смотрит в мою сторону, он почти ослепляет их огромным кольцом с бриллиантом, которое он мне подарил.
Я бы это не надела, но, тем не менее, я приняла его. Это кольцо принадлежало Кассандре, и я понимаю эмоциональную ценность для Джеймса.
Вскоре я узнала, что он также использует его для обозначения своей территории при каждом удобном случае.
Звучит не лучше.
Пресса единственное средство, которое он не использовал для рекламы, но в этом не было необходимости.
Хотя, учитывая иногда него неадекватность, он может и этим воспользоваться для укрепления того, чтобы абсолютно каждый знал, что я принадлежу ему и стала его женой.
Наша свадьба, хотя и была закрытой и были приглашены только самые близкое, это семья и друзья, все равно, кто-то об этом узнал, и часть попала в заголовки газет.
О браке Кеннеди и Паррисон снова и снова писали в деловых колонках и газетах.
И там писали не только о том, что была свадьба только для своих, но и начали писать то, что Джеймс по сути является моим кузеном.
Но когда мы обнародовали то, что он вообще никакого отношения не имеет к моей семье, то СМИ сразу же затихли и опровергли то, что писали до этого на больших заголовках газетках.
Это в какой-то степени меня даже успокоило.
Джеймс стал опорой наших семей, и я не могу ненавидеть его за это. Компания отца Moore Enterprises, начала процветать под руководством той доли которая была отдана изначально Кайлу, а уже после она полноправно перешла во владения моему мужу.
— У тебя есть что-нибудь добавить к обсуждению, Лео? — спрашивает Джеймс своего друга.
Все члены команды сосредоточены на последнем.
Некоторые девушки краснеют. Ничего удивительного. Другие смотрят на него мечтательными глазами.
Если бы только они знали, что скрывается за красивым фасадом.
Он такой же, как и Джеймс. Если не хуже. Я до сих пор понятия не имею, почему он оставил свой престижный колледж в Берлине, чтобы присоединиться к нам здесь.
— Да, вообще-то. — он садится в кресло, свесив руки. — Видишь ли, Джеймс. Мне не нужно тебе это доказывать, потому что у нас нет юридических обязательств. Я могу доказать, но только на добровольной основе.
— Когда заканчивается добровольность и начинается обязательство? — Джеймс отстреливается.
Они продолжаются и продолжаются. Зрители наблюдают за столкновением двух титанов.
Никто не хочет вмешиваться в этот спор.
Пока Лео продолжает рассказывать о юридических текстах и прочем, прочем, прочем, я сжимаю руку Джеймса под столом и шепчу:
— Я устала. Поехали домой.
Он даже не останавливается, чтобы обдумать.
Все еще сжимая мою ладонь, он встает, тянет меня с собой и обрывает Лео:
— Моей жене нужно отдохнуть.
— Неудачник, — бормочет Лео.
Джеймс ухмыляется. Это ещё даже не конец.
— Я беру отсрочку.
— Я буду ждать тебя здесь.
****
Джеймс чертовски строг, когда дело касается моего здоровья. Особенно после того, как я принимала сильнодействующие таблетки у которых оказался очень хороший побочный эффект.
Он более ответственно относится к моим назначениям, чем я. Он постоянно изучает проблемы с моим здоровьем, это сердце, нервная система и прочее, как врачи с учеными степенями.
Он даже подумывает пройти курс по медицине. Отшутиться все равно не получилось.
Без шуток, он действительно над этим думает.
Он встает передо мной, застегивает мое пальто до подбородка, снимает свой шарф и завязывает его вокруг моей шеи.
Он пахнет им, чистотой и мужественностью. Я делаю глубокий вдох, вдыхая его в легкие.
Джеймс берет мои холодные руки в свои и вдувает в них теплый воздух, прежде чем положить их в мои карманы.
Я наблюдаю за ним с улыбкой на лице. Эта сторона Джеймса всегда заводит меня в тупик. Он такой заботливый и внимательный, что мне на самом деле снятся кошмары о жизни без него.
Даже думать не хочу, что было бы, не появись он в моей жизни.
Он стал константой, без которой я больше не смогу дышать.
Забудьте о любви и обожании, Джеймс Кеннеди для меня гребаный воздух. Он все, чего я хочу в жизни, и даже больше. Только по этой причине я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в кончик носа.
Он улыбается с мальчишеским очарованием.
Джеймсу нравится, когда я удивляю его поцелуями или когда требую удовольствия. Он говорит, что это заводит его больше всего на свете.
— Пойдем, здесь холодно. — он тянет меня за щеку. — Мне нужно отвезти жену домой и согреть ее.
Верно. Домой.
Наш дом находится примерно в пятнадцати минутах езды от кампуса.
Мы проводим это время, разговаривая о занятиях, в то время как Джеймс кладет руку мне на бедро. Мне повезло, что я в джинсах, ибо, если бы я была в юбке, он бы уже довел меня до оргазма.
Джеймс все еще остается Джеймсом. Безграничным и бесстыдным. Как был четыре года назад.
Он сводит меня с ума. Клянусь, с каждым днем я влюбляюсь в него все больше и больше. Я влюбляюсь в то, как он готовит мне завтрак каждое утро. Как он берет меня на пробежку. Как он несет меня в постель каждую ночь, когда я засыпаю на нем. Как он трахает меня, будто не может насытиться мной.
Я люблю его внимательность и заботливость. Черт, иногда я даже люблю его собственничество.
Я люблю его всего.
Мы приезжаем.
Это двухэтажный дом с небольшим садом, за которым я ухаживаю. Джеймс купил землю.
Уже когда мы заходим в дом, он хватает меня за локоть.
— Давай-ка ты немного отдохнёшь.
Я вырываюсь.
— Я не устала.
Он поднимает бровь и наклоняет голову.
— Если ты не устала, я трахну тебя в душе, как вчера. Мне нравится, когда ты возбужденная, взбираешься по моему телу и царапаешь мою спину, словно дикая тигрица.
— Для этого есть причина.
— Что бы это ни было, мне нравится причина. Давай повторим сегодня.
Он ухмыляется и возвращается к возне с таблетками.
Я делаю глубокий вдох. Ладно, поехали.
Ничего плохого не должно случиться, это всего лишь одно слово. Которое в будущем изменит нашу жизнь полностью.
— Джеймс?
— Хм, милая?
— Я беременна. Шесть недель, если быть точнее.
Он замирает, пузырек с таблетками наполовину подвешен в его руках.
Джеймс хотел ребенка три года назад, но полностью отступил, когда доктор Альфред, наш семейный доктор, сказал, что на этом этапе это может быть опасно для моей жизни.
Те, таблетки которые я принимала и у которых был хороший побочный эффект, все таки дали о себе знать и в какой-то степени разрушали мой организм, медленно но верно. Благо, я вовремя перестала их принимать, и это ещё одна благодарность Джеймсу.
Однако три месяца назад доктор Альфред сообщил, что зачать ребенка безопасно. С тех пор я не принимала противозачаточных. Я хотела сделать ему сюрприз на нашу вторую годовщину четыре месяца назад. Однако я не забеременела.
Последние три месяца я чуть не плакала каждый раз, когда у меня начинались месячные. В какой-то степени, я тоже хотела этого ребенка, так же сильно как и Джеймс.
У меня задержка две недели. Я сдала анализы и бум, беременна. Сначала я не поверила этому, но позже я была так счастлива, что хотела сразу же сказать Джеймсу, но держала это при себе, пока не сдала дополнительные анализы и не сходила к доктору Альфреду, и гинекологу.
Джеймс оборачивается. У меня отвисает челюсть. Я никогда не ожидала увидеть такое выражение на лице Джеймсе. Последний раз когда я видела его таким, это тот момент когда он думал что потерял меня уже навсегда.
Страх.
Полный ужас.
Он хватает меня за руки
— Поехали к доктору Альфреду. Он скажет нам, как справиться с этим...
— Нет. — я отодвигаюсь от него. — Я оставлю этого ребенка.
— Ну а у меня не будет ребенка, который является риском для твоей жизнью. — голос Джеймса властен и решителен. — Я бы предпочел быть бездетным, чем без тебя.
Мои глаза наполняются слезами от его заявления, потому что я знаю, что это правда. Джеймс был бы счастлив, если бы рядом была только я. Я чувствую это в своей душе. В каждом из его прикосновений ко мне, в его словах, поступках.
Но я хочу дать ему больше. Я хочу отдать ему все. Я хочу стать матерью его детей.
Наших детей.
— Мне ничего не угрожает. — я обхватываю его щеку ладонью. — Я поговорила с доктором Альфредом и гинекологом, и сдала анализы дважды. Мы с ребенком здоровы.
Он прищуривает глаза.
— Ты говоришь это только для того, чтобы я передумал?
— Я знаю, что ты ворвался бы в дом доктора Альфреда, чтобы убедиться, что мои слова верны, так что нет, я не блефую. У меня в сумке результаты анализов и все остальное. Можешь сам взглянуть на них.
Он бежит к ней и тратит минуты, снова и снова перечитывая бумаги. Я стою, наблюдаю за ним и жду реакции.
Он переключается, смотря на узи маленькой жизни. Жизнь, которую мы с ним создали.
— Ну что? — осторожно спрашиваю я. — Что думаешь?
— Ты беременна. — он переводит взгляд с меня на узи, будто хочет убедиться. – Подожди, у нас будет двойня? Там две маленькие черные точки, это так? – он снова смотрит на снимок не веря своим глазам.
— Да, Джеймс. — я глажу свой животик. — Я ношу твоих детей.
— Ты носишь моих детей, — повторяет он, медленно приближаясь ко мне, расплываясь в довольной улыбке.
Когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки, я беру его руку и кладу себе на животик.
Он все еще плоский, но я чувствую, как внутри меня бурлит жизнь. Я уже ощущаю связь.
Он смотрит на свою руку и медленно гладит меня по животику.
— Мы создали жизнь, Джеймс, — бормочу я. — Ты счастлив?
Он отрывает взгляд от моего живота, встречаясь со мной глазами.
— А ты?
— Я на седьмом небе от счастья. Это лучший подарок, который ты мог мне сделать. — я прижимаюсь губами к его губам. — Я люблю тебя.
Он обнимает меня, и я визжу, когда он поднимает меня с пола и заключает в объятия. Мои руки обвиваются вокруг него, когда он целует мои губы, щеки, нос и лоб.
— Ты лучший подарок, который мне когда-либо дарили, тигрёнок
– И ты мой, мой псих.
Он – мой агрессивный психопат.
Мой не прекрасный принц, в темной ночи, спасавший меня от моих кошмаров.
Любовь всей моей жизни.
Мой.