Глава 41 Прости меня
Кровотечение так и не останавливалось. Даже на время. Чем больше времени проходило, тем ближе я был к тому, чтобы потерять ее.
Как оказалось, ее тоже ранили, но она не подавала виду тому, что с ней этот урод что-то сделал, помимо того, что снова домогался до нее.
Я никогда не забуду, как ослабевал ее пульс под моими пальцами, как я целовал ее синие губы и просил, умолял, молил Бога, в которого никогда не верил, вернуть ее мне.
Я сделаю все, что угодно, если ты вернешь ее.
Если бы он попросил взамен мою жизнь, я бы выложил ему свое сердце на блюдечке.
Из операционной выходит доктор. Я быстро встаю на ноги и подбегаю к нему. Руки судорожно дрожат, в груди бешено стучит сердце и отчетливо пульсирует в висках.
Но я стараюсь игнорировать это и то, в каком я сейчас дерьмовом состоянии.
– Как она? – спрашиваю я и не узнаю свой голос.
– Операция прошла успешно. Сейчас девушка находится в стабильном состоянии. Через пол часа ее переведут в отдельную палату и вы сможете навестить пациентку.
– Спасибо. Спасибо большое! – услышав благодарность, врач сдержанно улыбается и поспешно уходит прочь, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Снова.
Облегчённо вздохнув, я делаю несколько шагов назад и прислоняюсь к холодной стене. Постепенно скатываюсь по ней вниз.
Мои руки все ещё трясутся, на них осталась запекшаяся кровь. Ее кровь.
Закрываю глаза, но в памяти тут же всплывает почти окровавленный образ девушки, которую я нашел в том чертовом подвале. Запястье девушки были крепко связаны позади нее.
Ее серебристые волосы, которые я любил перебирать пальцами, были пропитаны кровью.
Как оказалось, была ранена не только Мэдисон. Жаль я заметил это так поздно.
Она хорошо держалась все то время, пока мы добирались до больницы, что бы как можно быстрее спасти жизнь ее подруге, которая истекала кровью на заднем сиденье машины профессора.
– Нужно было его на куски разрезать. Изрезать его тело полностью, причинить столько же боли, сколько испытала Скарлетт за всю ее жизнь, что этот урод сделал с ней.. Я должен был не так быстро все закончить с ним.
Где-то по близости, слышу почти тихий, уставший голос профессора. Искоса смотрю на него и вижу, что его голова откинута назад, к стене. Глаза его прикрыты, грудная клетка медленно поднимается и опускается в своем спокойном ритме.
– Поверь, я полностью согласен с тобой. Но ты не знаешь какие могут быть последствия если бы на его теле нашли бы твои ДНК. Ты его сын..
– На бумагах – быстро перебиваю его я, шипя сквозь плотно сжатые зубы, что аж от этого действия начинает болеть голова.
– Да, я помню это. Но другим будет все равно, что ты сын ему только на бумаге. Фактически он тебя усыновил и он полноправный твой отец. Твой опекун.
– Он урод, никчёмный извращенец и педофил. Но он точно не мой отец, и мне совершенно насрать, что я являюсь его "сыном". Я всегда презирал таких родителей.
– А Кассандра?
Мое дыхание на минут замедляется. В груди чувствую как сердце пропускает несколько больших ударов. Такое чувство, как будто мне дали кулаком под дых. Дышать становиться невозможно.
– Откуда ты знаешь ее? – пытаюсь сохранить сдержанность и спокойствие в голосе, так же как это делает он.
Итан тяжело вздыхает, наблюдаю как его лицо расслабляется, словно в его памяти всплыли воспоминания чего-то хорошего. Его губы медленно расплываются в улыбке.
– Кассандра тебе рассказывала что-то о своей семье? О себе? – проигнорировав мой вопрос, он задал свои.
Быстро перебираю в памяти все фрагменты детских воспоминаний с мамой. Ее слова, действия, взгляды и многое другое. Но там нет ничего того, р чем спросил Итан.
– Она не говорила о себе, а если и делала это, то поверхностно рассказывала о своем детстве, о своей семье и.. немного о себе самой, когда была мала. – с ужасом осознаю я, что Кассандра, была осторожной женщиной, и какая-то часть меня ненавидит сейчас ее за то, что она не говорила мне о себе открыто, а делала это только поверхностно.
Хотя винить ее в этом я не имею никакого отношения. Это был ее выбор. Зачем ей нужно было рассказывать все о себе, какому-то мальчику которого они взяли из приюта.
– Не вини ее в этом. – словно прочитав мои мысли, снова заговорил он.
– И не собирался. – делаю небольшую паузу. – Ты так и не ответил, на мой ранее заданный вопрос.
– Ах, да. Конечно. – Итан выпрямляется, его лицо снова становится суровым, как это часто происходило на его лекциях. Он снова стал тем профессором, которого все боятся. – Она моя младшая сестра. А это значит, что от части, мы почти с тобой родственники, Джеймс.
– Сестра? – переспросил я, надеясь что у меня уже началась слуховые галлюцинации.
– Да, ты не ослышался. Не спрашивай меня о том, почему она решила выбрать этого урода и все что с ним связано, это ее выбор был. И помешать я этому не мог уже.
Внимательно слушая его, я попутно анализировал все то, что происходило за последние несколько часов и паралельно прокручивал в памяти детские воспоминания зачем-то.
Возможно, просто потому что хотел ухватиться за ниточку того, что осталось у меня от Кассандры, от мамы.
– Слова Кайла, на счёт тебя и того, что ты его не убил тогда, о чем он говорил?
– О моей неудачной попытки прикончить его ещё двадцать девять лет назад. – он усмехается, – Возможно ты сейчас думаешь, что как такой профессионал своего дела, как я, мог допустить такую оплошность. Но я не смог этого сделать, так как Кассандра была уже беременна. Я просто не смог оставить ребенка без отца, хотя другая часть меня говорила, что этому ребенку будет лучше без такого человека.
– Алекса была бы тебе признательна, даже если ты убил этого урода, до ее рождения.
Какое-то время мы просто разговаривали обо всем. Я даже и не знал, что у нас с профессором так много общего могло найтись. В частности наше общим стало воспоминание о его сестре, моей матери Кассандре.
Я знаю что у нас будет возможность после больше времени, чтобы я мог больше узнать о ней, но где-то глубоко внутри меня, я понимал что не могу прекратить спрашивать его обо всем, что мне было интересно узнать об этой женщине.
О том, какой она была до того, как я ее встретил.
***
Когда мы добрались до больницы, в своем телефоне я нашел номер отца Скарлетт, быстро в крации рассказав то, что случилось с его дочерью и куда мы едем, я попросил чтобы он собрал всю свою семью и притащил их туда, где будет его дочь.
Моя Скарлетт держала эту боль при себе целых десять гребаных лет, чтобы защитить их – своих гребаных родителей, брата и весь мир. Я, блять, не филантроп. Я сунул ее родителям в лицо все слова и видео этого ублюдка, чтобы они увидели боль, которая стала настолько сильной, что ей пришлось резать себя, чтобы покончить с ней.
Ее тело было не единственным, что упало на землю. Мой рассудок тоже, и он все еще там, барахтаясь в ее крови, задыхаясь и не в силах подняться обратно.
Эмили, мать Скарлетт, вообще ни как не отреагировала на сказанные мной ранее слова и показанные видео доказательства. Да, этот ублюдок оказывается все снимал, и хранил к себя как воспоминания о славном прошлом.
Ее мать словно на знала, что происходило с ее дочерью, но ничего не хостела предпринимать. Эллиот, выглядел так, будто его сейчас стошнит, но он, как и я, досмотрел его до конца.
Адам трясся от ярости. Его лицо было красным, кулак сжимался и разжимался, а верхняя губа приподнялась в оскале.
Младший из Паррисонов не на шутку разозлился на своего любимого дядю.
– Этот... этот.. ублюдок посмел прикоснуться к тому, что так дорого мне во всем мире. К моей единственной дочери. К моей принцессе. – злобно, почти шипя сквозь зубы бормотал Эллиот. – Несчастный ублюдок.
– Где он сейчас? – внезапно спросил Адам, отойдя кажется от оцепенения, которое его охватило, после моего рассказа.
Я не хочу говорить, что сам прикончил его и не растянул это удовольствия как для себя, так и для моего "отца". Но и врать я тоже не хочу.
– Поверь, он там где должен быть.
– Он мерт? – быстро спросил отец Скарлетт.
– Да, хотя такое существо как он не заслуживал такой быстрой смерти. Я не навижу себя только за то, что не успел насладиться всем процессом, как это было раньше.
Спокойствие в моем голове кажется попадает всех взятых людей, которые здесь присутствуют в данный момент.
По их лицам и глазам я отчётливо вижу как они задаются множествами вопросов, почему я так спокойно разглагольствовал все это. Им ещё рано знать о том, какое у меня темное прошлое было. И что оно со мной сделало в годами.
– Он получил пулю в лоб. Признаться зрелище было красочным. Особенно его глаза, которые выражали искреннее удивление от того, что я все же сделал это с ним.
– Я думал, это сделал профессор Уокер. – Эллиот все ещё пристально наблюдает за мной, наверняка ища ответы на свои вопросы, которые он боится озвучить при всех.
А может просто и не хочет задавать их, уже давно зная ответы.
– Нет. – твердо говорю я, вставая со своего места и подходя к нему в плотную. Мы почти ровняется ростом, но я все равно на пару сантиметров выше него. Это даёт мне малое, но все же хорошее преимущество, смотреть на него сверху вниз. – Это был я.
Мужчина смотрит на меня не сводя пристального взгляда с моих глаз. После, едва заметная ухмылка появляется на его устах. А в глазах на против мелькает огонёк ненависти и восхищения одновременно.
Это было одобрение моей кандидатуры, в качестве парня его дочери?
– Мне надо выйти. – все это время молча сидевшая мать Скарлетт наконец-то подала признаки того, что она с нами была, но просто сидела тихо и слушала все то, что происходит вокруг нее.
– Пойти с тобой? – спросил Адам.
– Нет, – резко ответила та, – Останься с сестрой и отцом. Я скоро вернусь.
Быстрое цоканье каблуков удалялось от нас с каждой минутой. По помещению радовалось эхо, но тут же прекращалось.
Она странно себя ведёт.
*****
И вот я стою на пороге Смерти, умоляя ее не забирать у меня Скарлетт.
Аккуратно прокрадываться в палату, в которой царит полумрак из-за того, что уже за окном поздняя и глубокая ночь.
В палате раздается звук раздражающего аппарата, говорящий мне о том, что Скарлетт в порядке.
Она жива.
Я просил – умолял – ее не оставлять меня, и он послушал.
Она не бросила меня.
Твою мать.
Блять!
Подхожу ближе к ее больничный койке, стараюсь быть максимально тихим, чтобы не разбудить ее ненароком.
Внезапный трепет и дрожь во всем теле овладевают мной.
Ее зрачки под закрытыми веками судорожно бегают из стороны в сторону. На шее пульсирует незаметно для други, артериальная вена.
Обычно, цвет ее кожи бледный, но сейчас, он стал на несколько оттенков светлее. Под глазами виднеются едва заметные синяки, искусные губы, на которых заметны ссадины и маленькие трещеньки от этого.
Мой взгляд скользит дальше по ее рукам, длинным, аккуратным и красивым пальцам. Присматриваюсь и замечаю на ее костяшках красные пятна и мелкие царапины.
Нежными прикосновениями беру ее запястье в свои руки. Большим и указательным пальцем, почти не касаясь ее кожи, прохожусь едва ощутимо по ее шрамам, которые она скрыла под татуировками в виде красивых ветвей.
Ветви как раз были набиты в тех местах, где были отчётливо видны рубцы ее прошлого. Ее боли, невысказанных слов, чувств, слёз, эмоций. Всего того, чего она так и не смогла сделать или сказать – она делала это причиняя себе боль, чтобы забыть то, что случилось с ней в детстве.
– Мне жаль, что все это пришлось пережить тебе, тигрёнок. Как бы я хотел, чтобы ничего из этого, не осталось в твоей памяти. Чтобы ты забыла это как страшный сон... – едва ли, мой голос срывается на последнем слове.
Это второй раз, когда я позволю себе и своим эмоциям взять надо мной верх.
Чувствую как первая слеза скатывается по моей щеке, оставляя за собой влажный след.
Не чувствую как из под ног уходит земля и как я уже стою на коленях перед кроватью на которой сейчас спокойно лежит под капельницами, Скарлетт.
– Прости меня.. – едва шепотом произношу слова, надеюсь что она все же их услышит, даже если и сейчас находится без сознания. – Я был и остаюсь, самым ужасным существо, которое когда либо встречалось тебе в жизни. Мне жаль, и я знаю, что мои слова ничего не стоят, потому что нас не вернуть в начало, чтобы я мог исправить все то, что успел сделать по отношению к тебе. Боже, я жалок в своих глазах. – поднимаю голову вверх, чтобы вздохнуть полной грудью и продолжить свой монолог. – Я знаю, что ты сказала мне тогда ночью, в моей комнате, что ты простила меня и не держишь зла за мое отношение к тебе. Но.. но как мне простить себя за это?
Шелест простыней и лёгкои стоны боли послышались где-то поблизости. Это означало только одно. Я резко прервал свой себя и тихо затаив дыхание, едва поднялся на ноги, чтобы проверить состояние Скарлетт.
Она начала приходиться в себя. Едва ли открыла глаза, то сразу же нашла мои в полумраке.
– Джеймс..? – шепотом пробормотал она.
– Да, это я. – я никогда не верил в богов, думал это просто хрень, которую придумали люди, чтобы утешать себя в моменты печали или радости.
Но черт, возможно сейчас, я готов поверить в него гораздо больше чем никогда прежде.
– Как долго я..
– Не растрачивай силы попросту. Ты ещё не до конца восстановилась.
Она кивает в знак согласия, но после снова спрашивает:
– А где.. где Мэдисон? Что с ней? – паника и страх в ее глазах сменялись одним за другим.
Как в таком состоянии она ещё может думать о ком-то другом, по мимо себя?
–. С ней тоже все хорошо. Ей сделали операцию и она сейчас спит в соседней палате. Рядом с ней сейчас Итан.
– Итан? – переспросила Скарлетт. – Тот самый профессор Итан Уокер? – странно что в ее голосе не было ни капли удивления.
– Да, он самый. – делаю небольшую паузу, – Ты знала об их отношениях?
Скарлетт медлит с ответом какое-то время, но после, все же говорит:
– Ну как знала.. просто догадывалась, что между ними что-то есть. И оказалось это правда.
Щелчек открывающейся двери прерывает нас. В глубине души я уже ненавижу этого человека который посмел прервать нашу идиллию со Скарлетт.
Но этим несчастным человеком оказывается ее брат.
Адам тихонько прокрадывается в палату, закрывает за собой дверь и так же тихо подходит к своей сестре.
Понимаю, что сейчас может зайти ещё и Эллиотт, поэтому киваю Скарлетт, целую ее в лоб и шепчу так, чтобы слышала только она:
– Я зайду после, детка. – вместо ответа, она улыбается мне.
Мне. Она улыбнулась мне.
За все это время, я смог увидеть ее искреннюю улыбку адресованную исключительно мне.
Чувствую как сердце пропускает удар, а в памяти уже появляется одно из любимых воспоминаний о Скарлетт.
Она настоящая.