глава 3
На следующий день Мариус нашёл на столе тетрадь. Не свою.
Он сразу узнал почерк. Чёткий, немного наклонённый, с нажимом на последних буквах — как будто автор пытался что-то удержать, но не смог. Внутри — не домашнее задание. Ни имени, ни даты. Только короткий абзац, написанный посередине страницы:
«Иногда мне кажется, что взрослые носят маски так долго, что забывают, каково это — смотреть глазами. Не сверху. Не сквозь. Просто… рядом.»
Мариус медленно закрыл тетрадь. В тот день урок прошёл словно в тумане. Он отвечал, он говорил, он двигался — но внутри всё было сжато, как после падения с высоты. Лу сидел спокойно, как всегда, но в его взгляде скользила тень ожидания. Не нетерпения — терпения. Он знал, что письмо прочли.
После урока — снова тот же сценарий. Все вышли. Лу остался.
— Вы нашли? — тихо спросил он, опершись локтем на край парты.
Мариус не сразу ответил.
— Ты часто пишешь без подписи?
— Когда не уверен, примут ли всерьёз. Или когда... не хочу, чтобы боялись.
— Меня ты боишься?
— Нет. — Лу посмотрел прямо, спокойно. — Я вас уважаю. Это страшнее.
Мариус коротко усмехнулся. Он подошёл ближе, сел на край соседней парты, глядя на Лу сверху вниз — не как учитель. Как человек.
— Ты часто так играешь словами?
— Только когда кто-то слышит. — Лу слегка улыбнулся, и в этой улыбке было тепло, прикрытое стальной маской. — Вы слышите.
— Не всегда. Иногда просто… пытаюсь.
— Я это вижу, — сказал Лу. — Вы стараетесь быть правильным. Но правильность — это не синоним честности. А я предпочитаю честность.
— Даже если она небезопасна?
— Особенно тогда.
Тишина повисла между ними. Слишком долгая, чтобы быть случайной. Слишком наполненная.
Мариус встал. Повернулся к доске. Сделал шаг, но остановился. Не обернувшись, спросил:
— Ты флиртуешь со мной, Лу?
— А вы только сейчас поняли? — мягко, почти весело прозвучал ответ. — Или просто наконец решили назвать это вслух?
Мариус повернулся. Медленно. Спокойно. Но внутри… внутри всё кипело. Он знал, как нельзя. Знал, что нельзя. И всё же:
— Это неуместно.
— Но возможно, — тихо ответил Лу. — Иначе вы бы не спрашивали.
Он встал. Подошёл ближе, чем обычно. Не слишком. Но достаточно.
— Я не хочу ставить вас в неловкое положение, — сказал он. — Но я тоже человек. Я тоже замечаю. Когда кто-то смотрит чуть дольше. Когда голос дрожит на полуслове. Когда дыхание сбивается, даже если ты пытаешься его спрятать.
Мариус отвёл взгляд. Слишком быстро.
— Ты слишком хорошо читаешь людей.
— Нет. Только вас. Потому что хочу.
Он замолчал. И вдруг — медленно, осторожно — протянул руку. Касание было лёгким, почти призрачным. Пальцы коснулись шеи Мариуса — чуть ниже уха, там, где кожа особенно чувствительна. Ни давки, ни нажима. Только тепло и близость, от которой всё внутри пошло волнами.
Мариус замер. Не дышал.
И тогда Лу наклонился. Его губы почти коснулись уха, когда он прошептал:
— До завтра.
И ушёл.
Запах табака. Тепло от пальцев. Шепот, который не отпускал.
А Мариус остался стоять. Горло пересохло. Спина дрожала. И в голове стучало только одно: он знал, что это случится. Он ждал. Он позволил...