Бонусная глава - Аврора&Невио
Аврора
— Я знаю, где мы, Сайлас...
— Ещё не пришли.
— Мы в оранжерее. Ты думал, я этого не пойму?
Привычный, дурманящий запах цветов. Больше лилий, неизменно доминирующими в этой симфонии ароматов. Я споткнулась на том самом месте, где спотыкаюсь всегда, при каждом посещении этого места. Здесь всегда царит одна и та же температура, которую я ни с чем не спутаю. И все же, ощущаю едва уловимый запах Сесилии.
Это ее оранжерея, ее личный Эдем.
— Я думала, у меня будет девичник.
— Ты говорила, что не хочешь его, потому что я, Николо и Киллиан не смогли бы там присутствовать, — насмешка в его голосе читается столь отчетливо, что я уверена, его забавляет сама мысль об этом. Даже не видя его лица, я знаю это наверняка.
Черная ткань, плотно завязанная на моих глазах, погрузила меня в непроглядную тьму, слегка приглушив звуки. Сайлас вел меня за руку, медленно и осторожно, но даже вслепую я безошибочно чувствовала направление.
— Несправедливо, что девичники предназначены только для девушек, а мальчишники — исключительно для мальчиков.
Его смешок коснулся моего слуха, и я легонько толкнула его в плечо.
— Может быть, и я хочу посмотреть на стриптиз. Некоторые мои девочки слишком впечатлительны и не вынесут подобного зрелища, — проворчала я, но в ответ услышала лишь тихий, сдержанный смех.
— Похоже, эта мысль посещает тебя не впервые.
Сайлас снимает ткань с моего лица, и я испускаю вздох изумления.
Передо мной предстает оранжерея, преображенная игрой света. Множество огней заставляют цветы и растения мерцать в невообразимых оттенках. Кажется, будто я попала в кадр научно-фантастического или фэнтезийного фильма.
Привычные цветы, купаясь в этом волшебном свете, предстают в совершенно новом обличии – невероятно прекрасном.
— Киллиан, Николо и я постарались, — слышу я голос лучшего друга за спиной. — Церемония свадьбы могла бы пройти здесь.
— И чтобы люди затоптали цветы... нет, — я осторожно, дрожащим пальцем касаюсь лепестка розы, подсвеченного оранжево-желтым светом. — Мы с тобой слишком дорожим этим местом, чтобы впускать сюда толпу. Это наше сокровенное место.
От него исходит вздох, полный облегчения.
— Рад слышать. Сесилия хотела тебе предложить эту идею, мы просто ее доработали.
— Это восхитительно, — я завороженно осматриваю оранжерею, а затем поворачиваюсь к другу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я быстро моргаю, чтобы прогнать их. — Здесь просто великолепно. Но не всем нужно видеть такую красоту.
Сайлас тепло кивает мне.
— Это еще не весь сюрприз.
— Не все? — удивляюсь я и снова окидываю взглядом это волшебное место. — Это самый прекрасный сюрприз.
Мой друг выводит меня к выходу из оранжереи, и мы ступаем на газон, раскинувшийся на территории Сесилии, направляясь к деревьям, где в детстве располагался наш домик. Я редко забиралась туда, наверху было слишком ветрено. Это было излюбленное место Николо и Киллиана, где они укрывались после очередных шалостей в доме.
Воспоминания о детстве всегда пробуждали во мне волну тепла, я любила их.
Сайлас замедляет шаг, и я следую его примеру. До слуха доносятся голоса, смех. Взгляд устремляется в сторону, куда смотрит Сайлас, и улыбка расцветает на моем лице.
Среди деревьев, на идеально ровном, подстриженном газоне, раскинувшись на множестве покрывал, расположились все: Николо, Киллиан, Арианна, Карла, Алессио, Массимо и Карлотта. И Невио.
Они сидели вместе, шумно разговаривая, словно одна большая компания. Нельзя было и подумать, что несколько лет назад между нами существовали разногласия, что некоторые из нас и вовсе не общались. На покрывалах стояли корзинки, из которых они доставали контейнеры с едой. Алессио и Николо разливали напитки.
Видеть их всех вместе – это простое и в то же время глубокое счастье.
— Это ты устроил? — я смотрела на них, почти не моргая.
— Моей задачей было доставить тебя сюда. Идея принадлежала Невио, — ответил Сайлас, и я перевела взгляд на второго. — Он не хотел мальчишник. И все же, должен признать, он – хороший выбор для тебя.
— Признаешь? — улыбка тронула мои губы, но я чувствовала, как к глазам снова подступают слезы.
— Ты стала эмоциональной, — заметил он с мягкой улыбкой, проведя кончиком пальца под моими глазами.
И это была правда. Я больше не запирала эмоции в клетке, а давала им волю. Это было непривычно и... приятно.
— Да, признаю, — Сайлас кивнул, и его лицо стало серьезным. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. И пусть раньше я не совсем понимал, почему ты выбрала его, теперь вижу. Невио действительно делает тебя счастливой. Для меня это важно.
Я всхлипнула, усмехнувшись собственной сентиментальности.
— Ты хочешь, чтобы я расплакалась?
Сайлас тихо рассмеялся, и серьезность отступила.
— Это не входило в мои планы, — сказал он, задумчиво глядя на меня. — Это важно, потому что я больше не смогу постоянно находиться в Лас-Вегасе. Сразу после вашей свадьбы я вернусь в Финикс.
Мои брови нахмурились, и я испустила дрожащий вздох. Внутри разлилась тупая боль.
— Что?
— Я должен быть с отцом. Учиться всему. Становиться его наследником. Постоянные поездки туда-сюда мешают этому.
— Что? — воскликнула я, в голосе зазвучала злость, и я схватила его за толстовку. — Ты не можешь уехать, Сайлас.
— Я буду приезжать. Не так часто, как раньше, но буду. И ты сможешь приезжать ко мне.
— Но... но как же я буду здесь? — всхлипнула я, больше не сдерживая слез. — Кто будет рядом, когда я найду какую-нибудь странную выставку? Кто составит мне компанию в мастерской? Кто будет совершать со мной глупости и безумства?
Сайлас усмехнулся, одарив меня понимающей улыбкой. В его глазах плескалось тепло и та особенная привязанность, которую я испытывала к нему.
— Невио, — произнес он уверенно и спокойно.
И я замерла, пораженная внезапным осознанием.
Первая слеза обжигает щеку, и взгляд встречается с любимыми глазами, устремленными на меня. Невио, молчаливый наблюдатель, сидит рядом с другими, не вмешиваясь в разговор. В его взгляде — вопрос, но за ним видна любовь, такая всепоглощающая, что она переполняет меня.
— Зная, что он делает тебя по-настоящему счастливой, мне спокойнее уезжать, — произносит Сайлас, и я, не в силах сдержать порыв, крепко обнимаю его, пряча лицо в его груди.
Сайлас всегда был моей опорой, человеком, который понимал меня без слов, защитником, неизменно присутствующим в моей жизни. Я любила его той чистой, братско-сестринской любовью, которая рождается из глубокой привязанности и острой потребности в общении.
Но в моей жизни есть и Невио – друг, возлюбленный, будущий муж. Его любовь пылает страстью, он готов на все ради меня, он принимает меня такой, какая я есть, он видит меня настоящую. Пусть раньше, когда мы были глупыми подростками, он не замечал всей глубины моей души, сейчас он видит все.
Невио улавливает каждое мое настроение, каждое движение, каждый вздох. Он подстраивается под меня, он делает все, чтобы я чувствовала себя комфортно, чтобы я была счастлива. Он действительно проводит часы рядом со мной в тишине, пока я работаю в мастерской. Он действительно сопровождает меня на самые странные выставки, не выказывая ни малейшего недовольства. И мы действительно вместе совершаем безумные поступки.
Сайлас целует меня в висок, и его объятия становятся еще крепче, но я всхлипываю все отчаяннее, отказываясь принять мысль о том, что наши встречи больше не будут прежними.
Да, он уезжал в Финикс и раньше, но это были лишь кратковременные поездки на несколько дней. Я понимала, что однажды полный переезд станет неизбежным, однако мое сердце оказалось не готово к этому.
— Я все равно буду рядом, Аврора, — шепчет он, и его слова, словно электрический ток, пробегают по моему телу. — Ты навсегда останешься моей сестрой.
— Ты навсегда останешься моим братом.
Слова Сайласа, произнесенные с непоколебимой уверенностью, пронзили меня, словно луч света. И хотя его присутствие в Лас-Вегасе станет менее частым, его влияние на мою жизнь не ослабнет.
Я отстранилась от него, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Легкая улыбка коснулась моих губ. Сайлас приобнял меня за плечи и повел в сторону компании друзей. По мере того, как мы приближались, я заметила, как Невио поднялся с покрывала и направился нам навстречу.
— Найди себе свою жену, — произносит Невио с притворной суровостью, притягивая меня в объятия. Я невольно смеюсь, чувствуя его тепло.
— Она тебе ещё не жена, — тут же говорит Сайлас, закатывая глаза.
— Придурок, — доносится бормотание из моих волос, словно тихий ропот, предназначенный только для меня.
Сегодня я стану его женой.
Авророй Фальконе.
Неужели это происходит? Вчера тревога не терзала меня так сильно, да и позавчера тоже. В дни, предшествующие этому, я и представить не могла, что волнение сможет сковать меня, но сейчас оно ощутимо.
Не от неуверенности, нет. В своём решении я уверена. Просто я не верю, что этот день настал. Ощущение, будто я хожу по лезвию бритвы. Будто могу все испортить.
На мне безупречное платье, моя прическа и макияж совершенны. В руках – идеальный букет из моих любимых белых роз. Я... я чувствую себя совершенством. Все идеально.
Взгляд скользит по спинам моих подруг, замерших в ожидании своего выхода. Каждая из них ослепительно красива. Они провели утро, готовя меня, поддерживая, окутывая любовью, каждая по-своему. Я безмерно благодарна им.
Благодарна за поддержку мамы, за то, что она приняла мой выбор. За то, что она, кажется, бесчисленное количество раз повторила, как счастлива сегодня за меня.
Я не смела поднять глаз на папу, стоявшего рядом, опасаясь, что один его взгляд разобьет хрупкую плотину, сдерживающую мои слезы.
Всем своим существом чувствовала я эту опасность и потому отчаянно цеплялась взглядом за детали: затейливые украшения, любовно расставленные Сесилией, мамой и тетей Серафиной, усыпанный лепестками роз пол под ногами, мой собственный букет, нежную ткань платья, вплетенные в волосы цветы – за все, что угодно, лишь бы не видеть его лица.
— Аврора...
Голос отца вырвал меня из оцепенения. Мои глаза все равно невольно обратились к нему. Он, казалось, в сотый раз поправлял свой строгий пиджак.
От папы веяло домом, незыблемой безопасностью.
— Ты готова? — тихо спросил он, и в глубине его взгляда я увидела такую всепоглощающую любовь, что сердце мое сжалось от боли. — Если нет, всегда можно вернуться домой. К твоей маме. Ко мне, принцесса.
Губы мои невольно сжались, и я почувствовала, как они предательски дрожат. Слезы, горячие и обильные, застилали глаза. И сколько бы я ни повторяла себе «держись», я не могла сдержать их натиск.
Отвернувшись от него, я подняла взгляд к потолку и, не в силах больше сдерживаться, тихо всхлипнула.
— Папа, — прошептала я жалобно.
Краем глаза я ощущаю, как девочки обращают к нам свои взгляды, но мои глаза прикованы лишь к нему. Папа бережно касается подушечкой пальца уголка моего глаза, и едва уловимая улыбка озаряет его лицо.
Я несколько раз киваю, пытаясь облечь свои чувства в слова, но голос обретаю лишь спустя мгновение.
— Готова, — произношу я, стремясь обуздать дрожь в голосе. — Я готова, пап.
Тихая мелодия, словно робкий ручей, начинает свое течение, постепенно набирая силу и громкость. И вот, девочки, одна за другой, грациозно выходят.
Настал мой черед.
Пора.
— Я искренне рад за тебя, Аврора, — произносит папа сдавленным голосом, берет мою руку в свою и нежно сжимает, а затем галантно обводит ею свой локоть. — Я люблю тебя, принцесса.
И тихий всхлип срывается с моих губ, потому что эти слова были мне так необходимы. Волнение отступает, рассеивается без следа, словно его и не существовало. В душе воцаряется умиротворение.
***
Невио
Я выдыхаю с трудом. Невыносимая жара сковывает меня, и я делаю очередной глоток из бутылки, которую мне протянул Алессио, уже не помню, какой по счету.
Мой взгляд встречается с глазами родителей. Мама, кажется, растрогана до глубины души моим поведением, а папа насмешливо улыбается, шире, чем я когда-либо видел.
Эта семейка просто издевается надо мной. Савио, Адамо, и даже Нино бросают на меня насмешливые взгляды, и я то и дело слышу их шепот и приглушенный смех.
— Где она? — бормочу я, вглядываясь вдаль.
Все же стоило настоять на своей идее пожениться, где был бы ведущий Элвис, а не позволять Сесилии, маме и Леоне превратить нашу свадьбу в пышное представление. Территория и дом Сесилии были красивы. Но вся это толпа мне не нравилась.
Взгляды Витиелло уже не вызывает прежней острой раздражительности, но при встрече с их лицами все еще ощущаю нестерпимое желание лишить их зрения. К сожалению, они связаны родственными узами с Авророй и, теперь, с Гретой.
Досадное обстоятельство.
— Сбежала, я же тебе говорил, — вновь твердит Сайлас, и Алессио, стоящий рядом, тихо посмеивается.
Зачем я только позволил им стоять рядом? Надо было оставить одного Массимо. От него хоть какая-то польза.
— Это не смешно, — произносит Массимо, выхватывая пустую бутылку из моей руки. — Нельзя сбрасывать со счетов даже малейшую вероятность её побега.
Я ошибся в них. Они все оказались бесполезны.
— Зачем я вас терплю? — задаю я риторический вопрос, но вижу, как открывается рот Алессио, готовый ответить. Прожигаю его взглядом, требуя молчания.
Я надеялся, что хотя бы она отправит мне проклятое сообщение. Целый день молчания, и мне почти ничего не сообщали о ней. Лишь то, что она собиралась и все. Ни слова о её мыслях, о её чувствах – ничего.
— Успокойся, — Массимо похлопывает меня по спине. — Аврора бы не сбежала. Больше не сбежит.
— Спасибо, блять. Прямо бальзам на душу, — закатываю я глаза.
Его «поддержка» бесценна. Кажется, что заменить его в этом умении просто невозможно.
— Всегда пожалуйста, кузен. Всегда пожалуйста, — вновь похлопывает меня он и еле заметно усмехается.
— Мне нужно нечто более крепкое, нежели эта чертова вода.
— Повторюсь, Невио. Терпение. Сейчас все начнется, — продолжал досаждать мне Массимо, поправляя мой галстук. — И дыши.
— Последнее – дельный совет, — издевательски бросил Сайлас, смотря в сторону. — Я видел ее. Так что тебе и вправду лучше подготовиться.
— Да ты...
Музыка отвлекает меня, и мой взгляд немедленно устремляется к проходу, игнорируя смешки и подавляя рвущееся наружу желание пригрозить им физической расправой.
Глаза смотрят только вперед, сквозь Карлотту, шествующую к подиуму, где стоим мы. Сквозь Изабеллу Витиелло и сквозь Арианну.
Увидев ее, мне действительно стоило дышать. Потому что сейчас это невозможно. Дыхание застревает в горле, словно комок.
Розы в ее руках – ее зависимость, которая давно стала и моей. Цветы, вплетенные в волосы. Платье, которое делает ее ослепительно сияющей, поистине великолепной. И, черт возьми, я не уверен, что этой ночью захочу снять его с нее. Ее голубые глаза, всегда яркие, как осколки льда, сейчас сияют и поражают меня всем спектром эмоций. Ее взгляд прикован ко мне, как и мой к ней. Мы следим друг за другом.
Аврора, пока еще Скудери, – самый прекрасный человек, которого я когда-либо видел.
Торжественная музыка достигает апогея, и Аврора начинает медленно идти ко мне под руку с Фабиано, который кажется не таким яростным, как был утром. Я вижу, как она слегка прикусывает губу, выдавая волнение, и это лишь усиливает мою решимость.
Сердце колотится в груди, отбивая безумный ритм, заглушающий звуки музыки. Каждый ее шаг отзывается эхом внутри меня, предвкушением и тревогой одновременно. Фабиано вкладывает ее руку в мою, и я ощущаю легкую дрожь, пробежавшую по ее пальцам. Я сжимаю ее ладонь, передавая свою уверенность, свою силу.
— Ты будешь оберегать ее всегда, — произносит Фабиано, и в голосе его сквозит суровость, которую я, однако, понимаю.
Я утвердительно киваю, глядя ему прямо в глаза.
— Всегда.
Услышав мой ответ, он с некоторой нерешительностью отступает и направляется к остальным: Леоне и моим родителям.
Наши взгляды встречаются, и на мгновение весь мир исчезает, остается только она – Аврора.
Она действительно здесь.
— Ты дьявольски красива, mia cara.
Улыбка расцветает на ее лице, делая ее облик еще более пленительным.
— Ты тоже ничего, — с дерзким огоньком в глазах парирует Аврора и усмехнулся.
Сосредотачиваюсь на ней, на ее лице, на тонком изгибе ее губ.
Я мало прислушиваюсь к началу слов Сесилии. Начала церемонии. Все эти слова, но до меня доносится только самое главное.
— Невио Фальконе, берешь ли ты Аврору Скудери в законные жены? — произносит Сесилия, и в ее голосе отчетливо звучат переполняющие ее эмоции. — Клянешься ли любить и оберегать ее в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да.
— Аврора Скудери, берешь ли ты Невио Фальконе в законные мужья? Клянешься ли любить и оберегать его в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — её голос звучит уверенно, несмотря на легкое дрожание в нем.
Массимо дает нам кольца. Холодный металл обхватывает мой палец, а затем и её. Символ нашей связи, нашего обязательства друг перед другом.
— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, — произносит Сесилия, и ее слова тонут в восторженных возгласах собравшихся.
Я не медлю ни секунды. Притягиваю Рори к себе, ощущая её тепло и жажду. Зарывшись пальцами в её волосы, запрокидываю её голову и жадно впиваюсь в её губы.
Слышу свист и аплодисменты толпы, но меня это больше не волнует. Я целую Аврору так, словно это наш первый и последний поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь, всю свою тоску. Она отвечает мне с не меньшей страстью, обнимая меня за шею и прижимаясь всем телом.
Отрываюсь от неё, тяжело дыша, и вижу в её глазах отражение моей собственной страсти. Она смеется, заливисто и счастливо, и этот звук – лучшая музыка для моих ушей.
— Думаю, всем стало понятно, что ты рад, — прошептала она, дразняще прикусывая мою губу.
— Просто рад? — усмехнулся я, переплетая наши пальцы. — Рад – это слишком тускло, чтобы описать то, что я ощущаю сейчас рядом с тобой, Аврора Фальконе.
***
Папа и Фабиано, плечом к плечу, неспешно потягивали виски. Вскоре к ним присоединились Савио, Нино, Адамо и Карлос Аллегро. Их голоса сплетались в негромкий гул беседы, то и дело прерываемый тихими смешками и взглядами, скользящими по своим женам.
Но мои глаза, словно завороженные, неотрывно искали её – мою Аврору, что легко, как бабочка, порхала по шатру, одаривая своим вниманием то одного кузена, то другого, осыпая приветами кузин и друзей.
Моя жена.
Черт возьми. Самые восхитительные слова на свете.
И ведь даже не нужно было привыкать к ним. Аврора уже давно, казалось, вросла в самое сердце, став родной, незаменимой частью меня.
— А ты уделишь время своей сестре? — лукаво улыбаясь, передо мной возникла Грета.
В ответ я усмехнулся, поднимаясь из-за стола и, подав ей руку, повёл в центр, где некоторые танцевали. Аврора, тем временем, увлекла в танец своего младшего брата, Давиде, который, кажется, был не в восторге от этой затеи.
— Ты такой противный подросток, — донеслись до меня её слова. Я невольно бросил взгляд в их сторону.
— Как будто ты сама такой не была, — пробурчал Давиде в ответ.
И, обменявшись гримасами, они всё же продолжили танцевать, крепко обнявшись.
— Все идет как нельзя лучше, — прошептала Грета, бросив мимолетный взгляд по сторонам, затем задержав его на столе Витиелло.
Несколько их женщин образовали тесный круг вокруг мамы и Леоны. Лука Витиелло, как и Маттео, неотрывно следили за своими женами, словно хищники за добычей.
— Думала, здесь будет кровавая баня? — проговорил я приглушенно, с кривой усмешкой.
— Такие мысли были, — призналась она.
— Кровавой бани теперь не будет. Как бы это ни было... печально, — песня стихла, но мы продолжили танцевать. — Ты жена Амо. Аврора — его кузина. Жена Луки Витиелло ей тетя. Теперь у меня связаны руки.
— Для меня и для нее это, безусловно, выгодно, — усмехнулась Грета, пристально глядя на меня, словно сканируя. — Ты выглядишь непривычно. Даже их присутствие не омрачает твоего настроения. Все дело в ней. В Авроре.
— Да, — честно ответил я, и мой взгляд снова скользнул к ней. Аврора стояла рядом со своей кузиной Изабеллой, потягивая шампанское. Пока лучше не приближаться.
— Мне нравится этот новый Невио. В тебе будто исчезла та напряженность, что всегда сквозила раньше.
— Возможно.
— Потанцуешь со мной? — раздался за спиной голос, от которого по коже побежали мурашки.
Нежный, бархатистый, до боли знакомый. Я обернулся и утонул в бездонных голубых глазах Авроры. Грета, подмигнув, отстранилась, освобождая место моей жене.
— Только с тобой, — прошептал я, притягивая ее к себе.
Она обвила мою шею руками, и мы закружились. Забыв обо всем на свете, я ощущал только ее тепло, ее дыхание, ее аромат. Чертовски дурманящий аромат вишни и роз, от которого хотелось сойти с ума.
— Ты улыбаешься, — заметила Аврора, касаясь кончиками пальцев моего подбородка. — Тебе действительно хорошо?
— Лучше не бывает, — прорычал я, нежно целуя ее в висок. — Ты сделала меня самым счастливым человеком на земле. Даже Витиелло не в силах это испортить. Хотя, признаюсь, их кислые мины доставляют мне несказанное удовольствие.
Аврора звонко рассмеялась и я прижал ее еще сильнее, боясь, что это исчезнет. Но она была здесь, рядом со мной. И эта мысль грела меня изнутри, словно жаркое пламя.
Вечер плавно перетекал в ночь. Гости, расслабившись, уже не стеснялись своих эмоций, громко смеялись, шутили и танцевали.
Мы с Авророй не отходили друг от друга ни на шаг, словно боялись потеряться в этом праздничном хаосе. Каждый танец, каждое объятие, каждый поцелуй были наполнены такой нежностью и страстью, что казалось, будто мы одни здесь. Я ловил каждый ее взгляд, каждое ее движение, стараясь запомнить этот вечер навсегда.
В какой-то момент Аврора потянула меня за руку, выводя из шатра. Мы оказались на свежем воздухе, под звездным небом. Тишина оглушала после громкой музыки и шума. Она прижалась ко мне, обнимая за талию.
— Я люблю тебя.
Эти слова... Ошеломлённый, я притянул её к себе, не веря в то, что она способна меня любить. Пальцы мои блуждали по изгибам её шеи, зарываясь в шелковистые волосы.
— А я люблю тебя, — прошептал я, голос охрип от всего происходящего. — Потому что каждый наш день — это всегда что-то новое. Мы можем делать всё, что захотим. Потому что ты принимаешь меня целиком, со всеми моими трещинами и тенями. Потому что рядом с тобой я чувствую себя цельным. Правильно.
— Так, может, всё самое тёмное я люблю даже больше, — промурлыкала Аврора, и я ощутил её улыбку своими губами. — Как и ты любишь тьму во мне.
— Это правда.
Жадно, страстно я впился в её губы, прижимая к себе так крепко, чтобы между нами не было ни сантиметра. Словно хотел впитать её всю, до последней капли. Я чувствовал, как внутри меня разгорается пламя, которое только она могла разжечь.
Отстранившись, она взяла мое лицо в ладони и посмотрела мне в глаза. Она видела меня настоящего, без масок и притворства, и любила таким, какой я есть.
Моя Аврора.
Моя семья.
Моя жена.
Моё всё.