Бонусная глава - Сайлас&Инесса
Сайлас
Незабываемый Сайлас Аллегро. Мальчик с высоким уровнем интеллекта, солдат Каморры, готовый без лишних слов выполнить любой приказ. Я был известен своей хладнокровностью, честностью и невозмутимостью.
У меня была безупречная репутация, я с отличием учился и демонстрировал идеальные отношения с семьей. Будучи единственным ребенком в семье, единственным наследником, я был старшим внуком, который отчасти перенял увлечение бабушки искусством.
Я всегда был окружён людьми, которых знал с детства и которым полностью доверял. Рядом со мной всегда находились трое моих близких друзей.
Николо Маручелли — мой кузен, всего на пару месяцев младше меня. Он всегда отличался своим стремлением к нормальной жизни, хотя порой и забывал, что связан с Каморрой до конца своих дней.
Аврора Скудери — девочка, с которой я был знаком и дружил с шести лет. Мы познакомились на одном из торжеств в моём доме и с тех пор не расставались больше чем на пару дней.
Киллиан Торрес — ещё один мой друг, с которым я познакомился благодаря Николо. Его жизнь можно назвать более-менее нормальной, так как он не связан с Каморрой, за исключением сотрудничества его отца-политика с организацией. Однако Киллиан все равно всегда тянулся к нашему темному миру.
Дом Сесилии всегда был самым лучшим местом на свете. Не только я так считаю, но и Аврора, Николо и Киллиан. Здесь царили тепло. И так было всегда, никогда не менялось. Этот огромный дом полон хороших воспоминаний о том, как мы вчетвером росли, а Сесилия всегда была рядом с нами.
Этот большой сад, оранжерея, сам дом — всё было наполнено любовью моей бабушки.
Моя мама, Лили Аллегро, очень любила это место, просто обожала его. Она была очень светлым и заботливым человеком, но также отличалась упрямством, даже я, будучи ребёнком, это понимал. Эту черту особенно ценил мой отец, он всегда признавался в этом.
Когда она ушла из жизни, когда мне было семь лет, это сломало нас обоих. Именно поэтому я особенно ценю этот дом — дом Сесилии, где выросла мама и жила до того, как вышла замуж за моего отца.
У них появился свой собственный дом, но без мамы он стал холодным, тихим и безжизненным. После её смерти я предпочитал проводить больше времени в доме бабушки. Мой отец тоже часто приезжал сюда.
Именно это место Аврора выбрала для своей свадьбы. Здесь она всегда чувствовала себя свободно. Невио Фальконе, хотя и не признавался в этом, тоже полюбил это место.
Всё вокруг было украшено белыми розами — любимыми цветами Авроры Скудери.
Каждый гость мог зайти в дом и полюбоваться нашим творчеством, которое было представлено в каждом уголке комнат. Бабушка гордилась тем, что привила нам обоим любовь к искусству. Некоторые из моих скульптур были выставлены в гостиных, а картины Авроры украшали первый этаж.
Единственное, что сделали Аврора и Невио для этого дня, — это выбрали место. Всю остальную работу взяли на себя Леона, Серафина Фальконе и бабушка. Они проделали огромную работу. Подготовка заняла два месяца. Эти три женщины были более воодушевлены, чем сама пара, которая, казалось, больше интересовалась тем, как бы попасть в неприятности уже вместе.
Об этой свадьбе было написано множество статей, о ней знали все. Это было шикарное торжество, которое официально свяжет семьи Фальконе и Скудери, которые и так уже много лет считали друг друга общей семьёй.
— Сигарету? — голос Алессио Фальконе внезапно прерывает мои размышления. Он протягивает мне пачку, но я отказываюсь, и он обращается к своему младшему брату.
Отношения с этими двумя были максимально нейтральными. Иногда я мог поговорить с Массимо, но эти беседы были короткими и без особого энтузиазма. Мы оба не любили общаться с незнакомцами и считали друг друга таковыми.
Мы вчетвером стоим на подиуме, ожидая начала. Я был крайне удивлён, когда Невио попросил меня быть рядом с ним.
— Я же бросил, не забыл? — произносит Массимо, поправляя пиджак.
В лучах солнца кольцо на его пальце выделяется особенно ярко.
Алессио, нахмурившись от недовольства, убирает пачку обратно в карман, словно курение в одиночестве кажется ему не самым удачным решением.
— Карлотта делает тебя слишком мягким.
— Не говори о моей жене, — сразу же отвечает Массимо и поворачиваясь к Невио. — Как ты себя чувствуешь?
— Надо бы проверить Аврору.
Хмыкаю, качая головой.
Он уже не в первый раз говорит это, и это забавно. Забавно, как сильно он стремится к ней.
— Ты не можешь видеть её до начала церемонии. Таковы правила, — говорю я, наблюдая за гостями, которые занимают свои места.
От моего внимания не ускользает, как Капо Фамильи и его Консильери бросают мрачные взгляды в нашу сторону. Даже не на меня, а на Алессио, Массимо и Невио. Они, конечно, не поклонники Фальконе, это понятно.
Но у нас сложились более-менее нормальные отношения, когда мы с Авророй были на их территории.
Её побег в Нью-Йорк стал переломным событием, возможно, для всех членов её семьи, и мы точно не собираемся повторять его.
Аврора стремилась уйти от проблем, и она выбрала меня в качестве спутника в этом. И хорошо, что Невио удалось вернуть её, как и другие обстоятельства. Потому что ни Фамилья, ни Нью-Йорк в целом не соответствовали моим ожиданиям. Мне не хотелось оставаться там надолго, и я стремился вернуться домой.
— Правила, — Невио с напряженной усмешкой произнёс, постукивая пальцами по бедру. — Их можно и нарушить.
— Но ваши матери будут недовольны. А Сесилия, ты же знаешь, тебя за это убьёт.
— Не убьёт, она меня обожает, — впервые за сегодняшний день Невио смягчился, говоря о моей бабушке. — Я её любимчик.
— Кто тебе это сказал?
— Спроси её сам.
Этот ублюдок.
Сесилия действительно сильно его полюбила и каждый раз, когда он приезжал к ней, была на седьмом небе от счастья. А он приезжал довольно часто, что меня раздражало.
— Невио явно нервничает, — с легкой иронией произнес Алессио, улыбаясь. — Ты боишься, что Аврора сбежит, не так ли?
— Она не сбежит.
— На её месте я бы сбежал, — прошептал я. — Связать свою жизнь с тобой — это словно оказаться в аду. Ужасная перспектива.
— Придурок, — хмыкнул Невио, обводя взглядом собравшихся и сталкиваясь с пристальным взглядом Капо Фамильи. — В любой другой день я бы с радостью устроил кровавую сцену.
— Сегодня ничего не произойдёт, — уверяет Массимо, похлопывая его по плечу. — Просто они насторожены. Не каждый день их почти в полном составе приглашают на свадьбу в Каморру.
— И правильно, что насторожены.
— Расслабься.
— И это говорит тот, кто сам волновался перед своей свадьбой, — с такой же насмешкой произнес Алессио.
— Принеси воды, будь полезен, — отмахнулся от него брат.
Алессио нахмурился, словно его сильно задели. Он отвернулся и направился к дому, вероятно, действительно собираясь за водой.
На входе он столкнулся с Николо и Киллианом, которые с самого утра были в полном нетерпении. Их девушки сейчас были заняты. Карла выполняла просьбу Сесилии в доме, а Арианна была рядом с Авророй, помогая ей собираться.
— Я не нервничаю, просто... — начал Невио, разминая шею и массируя виски, как будто у него болела голова. Возможно, причина была в Алессио, я был уверен в этом. — Сегодня здесь Фальконе и Витиелло. Сегодня здесь все. Отец говорит мне быть сдержанным, но я хочу быть просто Невио, а Аврора — просто Рори. Не будущий Капо и не дочь силовика Каморры. Просто самими собой. Этот день — наш, и я хочу объявить при всех, что я — её. Только её.
Что он принадлежит ей. А не она ему.
Это меня расслабляет.
Мне было понятно за всё время их отношений, что Невио может быть безумным собственником. И я уверен, что он говорил Авроре, что принадлежит ей, но это впервые, когда он произносит это при остальных.
Если бы мне сказали, когда я был ребёнком, что Аврора выйдет замуж за Невио Фальконе, я бы очень рассердился. Я всегда оберегал её, относился к ней как к сестре и правда считал её своей сестрой. Но теперь наблюдая за ними, я чувствую спокойствие.
— Мне всё же стоит сходить к ней, — Невио делает шаг вперёд, но мы останавливаем его, удерживая за плечи.
— Стой на месте, — говорю я, возвращая его обратно.
— До начала осталось не так много времени.
Становлюсь рядом с ним, чтобы в случае чего сразу сдержать его.
Насколько мне известно, Римо Фальконе, единственный, кроме Авроры, кто может контролировать его, сейчас в доме с Фабиано. Они пьют дорогой виски, который взяли специально для этого события.
Мои глаза блуждают по окрестностям. Церемония будет проходить в саду, на территории дома Сесилии. Согласно требованиям Серафины Фальконе, Леоны и Сесилии, свадьба должна быть грандиозной и ни в коем случае не скромной.
Пригласили всех: младших боссов, некоторых капитанов, политиков, с которыми сотрудничает Каморра. Само по себе присутствие губернатора Невады является значимым, ведь Винсент Торрес, отец Киллиана, был дорог Авроре так же, как и мой отец.
И действительно, здесь присутствуют Витиелло. Это не лучшая новость для Невио и Капо, но так хотела Аврора. Она скучала по своим кровным родственникам, которых было слишком много, но не все они смогли приехать.
— Всё должно начаться сейчас... — прошипел Невио.
— Терпение, — перебил его Массимо, покачивая головой.
— Я могу сходить к ней, хорошо? — предложил я. — Но, думаю, она действительно могла сбежать. Не могу ничего обещать.
Это его развеселило. Моя тактика оказалась верной.
— Даже не мечтай. Аврора от меня никуда не денется.
— Стоит попытаться, — пожал я плечами.
— Да, сходи к ней, — похлопал меня по груди Невио с большим усилием, чем требовалось. Он был в полном беспорядке. — Когда будешь рядом с ней, позвони по видеосвязи.
— Это будет тебе дорого стоить.
— Сколько хочешь?
— Меня невозможно купить.
— Просто назови цену, черт возьми.
— Нет, — закончил я, отступая назад.
— Придурок, — говорит мне в спину Невио, повторяясь. — Массимо, скажи мне, что кольца у тебя?
— Я даже отвечать на это не буду.
Невио в полном беспорядке.
Проходя по проходу, я кивнул Луке и Маттео Витиелло в знак приветствия. Это было всё, что требовалось. Джианна Витиелло выглядела взволнованной и смотрела по сторонам. Её дочь Изабелла тоже была здесь, вместе с Авророй.
Однако, когда меня заметил Валерио, сидевший рядом с своим отцом, он тут же поднялся с места с широкой улыбкой. Его светлые волосы были взъерошенные, но в остальном он выглядел хорошо, хотя обычный чёрный костюм на нём выглядел немного непривычно.
— Рад видеть, Сайлас, — протянул он мне руку, и я пожал её. — Идешь спасать невесту? Могу помочь.
— В присутствии Фальконе лучше не говорить таких вещей.
Я могу сказать такое Невио, потому что мы позволяли друг другу иногда язвить. Но если Невио услышит это от него или кого-то другого, то начнётся настоящая бойня.
— Этот парень прав, — раздается мужской голос, приближаясь.
Мой взгляд перемещается на пару, которая подходит к нам. Амо и Грета Витиелло выглядят так, будто не могут оторваться друг от друга.
— Невио будет в ярости от такого. Свадьба превратится в жертвоприношения для дьявола. Я до сих пор убежден, что ему нужен экзорцист.
— Амо, — тихо проворчала Грета Витиелло, слегка ударяя маленьким кулачком в грудь мужа. — Пойду к брату.
— Ты можешь вернуть мою мать? — неожиданно спрашивает меня Валерио, с лёгкой насмешкой глядя на Луку Витиелло. — Кажется, она сейчас с Леоной.
— Сделаю всё, что в моих силах.
На пути встречаются знакомые лица, такие как Лилиана Кансио со своим сыном, с которым я коротко здороваюсь. Его отец, вероятно, остался в Нью-Йорке.
Когда я вхожу в дом, меня охватывает приятная прохлада, и солнечные лучи больше не слепят глаза. На каждой стене красуются множество фотографий, и я всегда находил время, чтобы рассмотреть их внимательнее. Сесилия была большой любительницей запечатлевать мгновения.
Проходя по коридору, мои шаги замедлились у арки, ведущей в гостиную. Фабиано сидел на диване, откинув голову назад. В его руках был бокал, который он время от времени крутил, не отрывая от него глаз. Рядом с ним находился Давиде, семнадцатилетний брат Авроры, который уже достиг моего роста и любил это демонстрировать.
Однако сейчас и отец, и сын казались потерянными и уставшими.
Римо Фальконе со своим младшим сыном медленно прохаживался вдоль стены, рассматривая фотографии, висевшие на ней. На больших из них были запечатлены я, Аврора, Николо и Киллиан в детстве.
В руках Римо тоже был бокал, но в отличие от Фабиано, он пил более размеренно и выглядел расслабленным.
— Больше радости, Фабиано, — сказал Капо, взглянув на него с легкой насмешкой. — Сегодня мы становимся родственниками.
— Избавь меня от напоминаний, — проворчал дядя, отмахиваясь от него. — Мне следовало бы прислушаться к своим же словам, которые я сказал на свадьбе Савио, и держать Аврору подальше от вашего дома.
— Это ничего бы не изменило. Аврора Фальконе — неплохо звучит, не правда ли?
— Римо...
С улыбкой на лице я покачиваю головой и направляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Поднявшись, я встречаю Сесилию, которая радостно улыбается. Она словно помолодела от предвкушения события и выглядит необычайно жизнерадостно.
Бабушка одета в элегантный бежевый костюм, её седые волосы аккуратно уложены в прическу, а на руках красуются золотые украшения — она всегда любила золото.
Мой отец и дядя Леопольдо, отец Николо, часто дарили ей золотые украшения.
— Мой мальчик, — она обнимает меня, крепко прижимая к себе. — Я всегда знала, что из вас четверых Аврора будет первой.
Аврора стала ей как настоящей внучкой, когда я привёл её в этот дом, когда нам было по шесть лет. С тех пор она стала здесь почти таким же жильцом, как и я.
— Уверен, Николо и Киллиан устроят двойную свадьбу, — говорю я, поглаживая её по спине. — Ты же их знаешь.
— А когда будешь ты?
Изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Отстраняюсь, и Сесилия тут же прижимает руки к моим щекам, чтобы я не отпрянул ещё дальше.
— Знаешь, есть девушки, с которыми я хочу тебя познакомить.
— Не хочу говорить об этом. Особенно сегодня.
— Но, дорогой, — её голос звучит наигранно строго. — Нужно задуматься.
— Мне двадцать один, бабушка. Это Аврора решила выйти замуж в двадцать лет. И это не значит, что все должны следовать её примеру. И я не хочу сейчас думать о девушках, женитьбе и тому подобном. Ты знаешь почему.
Более трёх лет назад моего отца назначили младшим боссом, и я автоматически стал наследником этой должности. Это требует от меня много времени и сил, поэтому сейчас у меня нет времени на отношения.
И, честно говоря, я не стремлюсь к этому. Меня вполне устраивает моя нынешняя жизнь.
— Сайлас, Лили бы этого хотела для тебя. Она бы...
— Не нужно, — мой голос звучит холодно.
Сесилия знает, как я не люблю разговоры о матери и любые напоминания о ней. Они всегда причиняют мне боль.
Убираю её руки и, чтобы смягчить своё поведение, поглаживаю их, стараясь успокоить.
— Я хочу увидеть Аврору прямо сейчас, хорошо?
Бабушка, заметив моё нетерпение, широко улыбается. Она всегда была в восторге от нашей с Авророй крепкой дружбы и с удовольствием наблюдала за нами.
И Сесилия с лёгкостью отпускает меня.
Сейчас мне действительно необходимо увидеть Аврору, особенно после того, как была упомянута моя мать.
Я всегда знал, что нужен Авроре, но она всегда была мне нужна больше всех остальных. Я цеплялся за неё, как ни за кого другого. Она была моим утешением, и только с ней я мог быть самим собой, как ни с кем другим, даже с отцом и Сесилией.
Открыв дверь в нужную комнату, я обнаружил несколько пар глаз, устремлённых на меня. Карлотта в своём нежно-лавандовом платье до колен выглядела как олицетворение мягкости. Она с пониманием посмотрела на меня и вышла из комнаты. За ней последовали Изабелла Витиелло и Арианна Ди Лауро, обе в платьях того же цвета, но с разными фасонами.
К моему удивлению, здесь не было Серафины Фальконе и Леоны, что означало, что они были заняты чем-то другим.
Однако здесь была Инесса Кансио — шумная, болтливая и настойчивая. Эти три качества я осознал, когда два с половиной года назад провёл в Нью-Йорке лишь короткое время. Инесса была слишком яркой и стремилась привлечь к себе внимание.
Многое в её поведении раздражало меня и заставляло держаться от неё подальше. Я понимал, что она опасна и может создать проблемы. За время моего пребывания в Нью-Йорке я слышал о её побегах и любви к неприятностям.
Инесса была избалована и гордилась тем, что является одной из значимых фигур в Фамилье и входит в семью Капо. Это было очевидно по тому, как она себя вела.
И, что самое раздражающее, Инесса была красива. Это невозможно было не заметить. Я осознал это ещё тогда. Но для меня это не было главным. Внешность не всегда отражает внутренний мир человека.
Возможно, в этом мы были похожи. Все всегда восхищались моей внешностью, но внутри я был пуст. Там царила тьма, жестокость, которая питалась насилием. А внутри неё жил монстр, который утолял свою жажду в роскоши и деньгах.
На ней было нежно-голубое атласное платье до колен, которое мягко облегало её фигуру. Её длинные тёмно-русые волосы, слегка волнистые, струились вниз, подчёркивая изящество её черт. Голубые глаза, которые, как мне помнится, казались синими, если присмотреться, внимательно следили за её движениями, пока она поправляла платье моей подруги.
Её красота была столь яркой и притягательной, что на неё было опасно смотреть. Поэтому я перевёл взгляд на Аврору.
Впервые я видел её такой нарядной. Её белое свадебное платье было идеальным. Светлые волосы, ниспадающие на плечи, украшали маленькие цветы — вероятно, это была идея Сесилии. Она выглядела немного взволнованной, но такой живой и счастливой, что я невольно почувствовал себя так же.
Её настроение всегда передавалось мне.
— Прошу прощения, принцесса, — осторожно стучу в дверь, привлекая внимание. — Я ищу свою лучшую подругу.
Аврора с теплотой смотрит на меня, и на её лице появляется улыбка.
Медленно подхожу к ним, стараясь не обращать внимания на другую девушку, которая стреляет в меня своими глазами.
— Это я, — говорит Аврора, протягивая ко мне руки, и я беру их в свои. — Можешь оставить нас, Инес? Мне нужно немного мудрости Сайласа.
— Конечно.
Её голос изменился, стал более резким и колючим, чем прежде. В нём ещё больше появились дерзкие нотки.
Я невольно встретился с ней взглядом. Теперь я мог видеть её синие глаза с тёмными точками. В них читалось недовольство, особенно когда она перевела взгляд на мои руки, которые держали руки Авроры.
Инесса отвернулась и направилась к двери, прикрыв её за собой.
— Ты был мне нужен. Рада, что ты сам пришёл, хотя я собиралась кричать тебе из окна, чтобы ты пришёл, — тихо прошептала Аврора, впиваясь ногтями в мою кожу. — Вчера я не осознавала всей важности события, понимаешь? Мы с Невио не придавали этому значения, говоря: «Ну свадьба и что?». Мы и так считали друг друга семьей. А сейчас всё стало более реальным.
— Это действительно важно, — я приподнял её лицо пальцами, чтобы она посмотрела на меня. — И волноваться — это нормально. Ты его любишь?
— Безумно. Не думала раньше, что можно так сильно любить, но я люблю его.
— Это самое главное. Значит, всё правильно, — мой голос понизился до шёпота, чтобы слиться с её.
— Ты же будешь рядом?
— Конечно, я буду рядом, прямо на подиуме. В шаге от тебя. Аврора, я всегда буду рядом с тобой.
— Спасибо, что ты у меня есть.
В её глазах блестят слёзы.
— Не плачь.
Благодаря Невио она стала более эмоциональной. Раньше она предпочитала скрывать свои чувства, но теперь может свободно делиться ими.
И если кто и должен быть благодарен, так это я. Если бы не Аврора, то после смерти матери я бы замкнулся в себе окончательно. Она помогала мне как никто другой, неделями не отходила от меня.
Когда мне было плохо, Аврора была рядом. Каждый год в день смерти матери она была рядом со мной. Когда я засиживался в мастерской, создавая скульптуры, чтобы отвлечься, Аврора была со мной.
И даже то, что Невио теперь с ней, ничего не изменило. Единственное, что изменилось, — это то, что он тоже был рядом со мной. И если раньше это вызывало раздражение, то теперь стало нормальным явлением.
***
Инесса
Я была третьим ребёнком в семье Кансио. Мне уделяли меньше внимания, но это даже немного радовало меня.
Мои родители были более сосредоточены на других детях: отец — на Флавио, а мама — на Саре и маленькой Алеа. Я не чувствовала себя обделённой, ведь Саре, безусловно, нужно было больше заботы. А что касается Флавио, то он проводил много времени на тренировках и занимался делами в Фамилии, и, конечно, они с папой были неразлучны.
Поэтому я искала внимания у других. Я не входила в компанию Изы, Флавио и Валерио, которые предпочитали проводить время вместе. Я общалась с ними только тогда, когда скука становилась невыносимой и сменялась одиночеством. Я не могла таскать с собой постоянно свою младшую сестру Алеа — это выглядело бы жалко. Поэтому я предпочитала проводить время с друзьями из школы.
Побег из дома был для меня крайней мерой, чтобы привлечь внимание родителей. Но в основном я довольствовалась вниманием окружающих.
Однако его внимания я так и не получила. Я могла бы смириться с этим, как сделала с родителями, но не с ним. Не смогла.
Мои глаза не могли оторваться от этого великолепного образца мужской красоты, который стоял на подиуме, словно воплощение опасности. Его идеальный костюм сидел на нём как вторая кожа, и я сразу поняла, что он предпочитает классику.
Я часто рассматривала профили в Instagram Авроры и их общего друга Киллиана, чтобы понять, что Сайлас Аллегро ценит утончённость и элегантность.
Чёрный определенно был его любимым цветом.
По рассказам Авроры, с которой я редко общалась, но всё же мне хотелось быть здесь, главным образом потому, что я желала увидеть его, я осознала, что Сайлас — это олицетворение тайны и холода, облачённое в костюм. В нём воплотилась аристократическая готика. Хотя мне было известно, что его корни итальянские, казалось, что он был королевских кровей.
Его резкие черты лица завораживали, а отстранённые слова заставляли задуматься. Он стоял в окружении Фальконе, чувствуя себя совершенно комфортно. Одна рука была засунута в чёрные брюки, а другой он проводил по своим тёмным волосам.
Сайлас что-то говорил Невио Фальконе, но выглядел совершенно спокойно, словно этот день был обычным. Как он мог так себя вести сегодня? Ведь девушка, которая ему нравилась, выходила замуж за другого.
— Это просто бесподобно, не правда ли?
Я пытаюсь поймать его взгляд, но Сайлас не обращает на меня внимания. Он сосредоточен на двери, через которую мы вошли в отдел института костюмов в Метрополитен-музее.
Его не интересуют выставочные экспонаты — его внимание приковано к этой двери.
— Тебе не интересно?
— Я предпочитаю искусство в других его проявлениях, — в его голосе звучит лишь равнодушие.
Впрочем, другого я и не ожидала. Несмотря на то, что Сайлас провёл в Нью-Йорке всего пару дней, он всегда держался отстранённо со всеми. Только с Авророй он более общительный и живой.
Я не могла понять их связь. Они были неразлучны, словно две половинки одного целого.
Однако сегодня, когда мы пришли в музей, он взял меня за руку и предложил пойти в этот отдел. Но как только мы оказались внутри, Сайлас сразу же отстранился, словно не хотел больше ко мне прикасаться. Казалось, само пребывание здесь отнимало у него силы.
Сайлас, мягко говоря, красив. Это первое, что я заметила, когда открыла страницу Авроры в интернете. Он был первым, кого я увидела на её фотографиях. И теперь, когда я вижу его в реальности, это делает меня сумасшедшей.
У меня есть слабость к красивым парням, но Сайлас единственный, кто не проявляет ко мне никакого внимания. И это только усугубляет ситуацию.
Заполучить его кажется невозможным.
— В таком случае нам следовало остаться с Авророй в отделе европейской живописи, — произнесла я, слегка скривив губы.
— Да, так и нужно было сделать, — ответил он, словно отмахнувшись от моих слов, и перевёл взгляд на один из манекенов, стоящих за стеклом. — Скоро мы вернёмся к ней. Ей сейчас полезно побыть наедине со своими мыслями.
— Ты не хочешь надолго оставлять её? — внутри меня нарастает жалящие ощущение.
Впервые в жизни я встречаю парня, который предпочитает проводить время с другой девушкой, а не со мной. Он смотрит куда угодно, только не на меня.
Сайлас вызывал у меня любопытство.
Несколько раз я подслушивала его разговоры с Авророй. С неподдельным интересом он мог обсуждать прочитанную книгу или свою работу над скульптурами. Я бы с удовольствием послушала его рассказы об искусстве, но он не заводил со мной разговоров.
Сайлас не задавал мне вопросов и, казалось, не замечал моего присутствия. За это время, что он провёл здесь, я так и не смогла понять, что он за человек. На его лице словно застыла ледяная маска, и Сайлас не собирался снимать её ни перед кем, кроме Авроры.
— Не хочу.
— Тебе нравится Аврора? — не сдержавшись, спросила я.
Они приехали сюда вместе, и хотя Сайлас гостил у Валерио, он сразу отправлялся к моей тёте Арии, где остановилась Аврора. Мне было непонятно, почему они вообще приехали в Нью-Йорк, и меня в это не посвящали, но я была рада познакомиться с ним.
Сайлас меня интриговал.
Наконец, его темные глаза, словно бездонная тьма, обратились ко мне. В них читалось скучающее выражение, а это было совсем не то, что я ожидала увидеть, особенно когда его взгляд скользнул по мне.
— Да, нравится, — произнес Сайлас с такой непринуждённостью, словно речь шла о погоде. — Начнётся ли что-то интересное? — вновь взглянул он на манекены и продолжил свой путь по помещению.
Это произошло два с половиной года назад. И вот мы здесь, на свадьбе Авроры и Невио, а он стоит рядом с ним, ожидая её.
Мне бы хотелось злорадствовать, но вместо этого я чувствую воодушевление. Она не с ним.
Когда они оба вернулись в Лас-Вегас, мой интерес к нему стал меньше, но я всё равно с нетерпением ждала новых фотографий Авроры, на которых она была бы с ним.
Однако, когда пришло приглашение на свадьбу, я почувствовала, как прежние чувство вернулось с новой силой. Они не были вместе. Аврора была с Невио Фальконе — безумным человеком, который, по слухам, предпочитал убивать женщин и детей между обедом и ужином.
Рядом с Невио Фальконе стоят два его кузена: Массимо и Алессио. Третьим является Сайлас. Каждый из них ведёт себя по-своему.
Самый старший из них, сын Капо Каморры, выглядит нетерпеливо, словно с каждой секундой теряет контроль над собой. Алессио Фальконе, единственный из этой четвёрки, излучает улыбки на всех, кто на него смотрит. Трудно представить, что в выходные он мог участвовать в похищениях людей, как это однажды произошло с моей тётей и кузиной. Массимо Фальконе сохраняет собранность и холодность, время от времени что-то говоря остальным. Сайлас же стоит отстранённо и безмятежно.
Постепенно раздается медленная музыка, которая с каждой секундой становится все громче, возвещая о начале церемонии. Гости занимают свои места, а я, как и раньше, сижу рядом с мамой.
Реакция Сайласа на начало была такой, как я и ожидала: он выпрямляет спину, закладывает руки за спину и устремляет взгляд на проход.
Первой, кто вышел вперёд, была Карлотта Фальконе — лучшая подруга Авроры и жена Массимо Фальконе, который стоял ближе всех к Невио. Она казалась немного смущённой и неловкой. Как я поняла из нашего небольшого разговора, она не любила внимание.
Карлотта подошла к подиуму и заняла своё место. За ней последовала моя кузина Иза, которая выглядела очень замкнутой. Не каждый день ей выпадает честь быть подружкой невесты, особенно в кругу Фальконе.
Следующей была Арианна Ди Лауро — девочка, которая была так похожа на Аврору внешне, что их можно было принять за сестёр. Их отличало лишь поведение и характер. Арианна была очень тихой.
Каждая из них держала небольшой букет цветов, которые были разными.
Когда Аврора появилась, у многих перехватило дыхание. Она была настолько прекрасна, что с ней даже нельзя соревноваться за это. В её руке был букет белых роз, а её ладонь покоилась в руке Фабиано, когда они медленно шли по проходу, усыпанному лепестками.
Не удивительно, что она ему нравится, возможно, Сайлас даже влюблён в неё. Я убеждена, что многие из присутствующих мужчин втайне восхищались ею.
Фабиано Скудери, хоть и с небольшим сопротивлением, вкладывает руку своей дочери в руку Невио Фальконе. Его лицо почти не видно мне, но я могу сказать, что он что-то говорит ему, и Фальконе кивает в ответ.
Сайлас пристально наблюдает за ними, и только сейчас можно заметить в его взгляде немного тепла и эмоций.
И снова эти эмоции адресованы ей.
Невио и Аврора смотрят друг на друга с искренней страстью и обожанием, и это не может не поражать. Они так хорошо смотрятся вместе, словно это их естественная судьба. Они так увлечены друг другом, что, кажется, совсем не замечают окружающих. Мне даже кажется, что они не слышат Сесилию Маручелли, которая проводит церемонию.
Я не ожидала увидеть Фальконе в такой обстановке. Грета была другой, не похожей на них. Она была хрупкой девушкой, но в ней все же чувствовалась внутренняя сила. В отличие от мужчин Фальконе, в ней не было тьмы.
Сейчас я замечаю то, чего не предполагала. Вижу, с какой нежностью Невио Фальконе смотрит на Аврору. А его кузен Массимо с обожанием глядит на свою жену.
Громкие аплодисменты заглушают музыку, когда Невио целует Аврору, окончательно соединяя их узами брака. Они полностью отдаются поцелую, не смущаясь взглядов окружающих гостей.
Семейство Фальконе, кажется, громче всех выражает свои эмоции, бурно аплодируя и свистя. Тетя Ария счастливо улыбается, вытирая слезы, как и моя мать. Тетя Джианна выглядит более сдержанно, но всё же не упускает возможности иногда одобрительно выкрикнуть что-то. Что касается моих дядь, то они смотрят по сторонам, словно ожидая нападения в любую минуту.
Они были напряжены с самого приезда сюда.
Свадьба Амо и Греты не сможет стереть из памяти год войны между Фамильей и Каморрой. Отношения между семьями уже никогда не будут прежними, но все стараются не выражать угроз, как это было раньше. Они хотят сохранить мир ради Амо и Греты.
Под звуки бурных аплодисментов Невио вел Аврору по проходу, держа её за руку. Я не могла не заметить, как Римо Фальконе, безумный Капо Каморры, со смехом похлопал Фабиано по плечу. Их жены крепко обнялись, задерживаясь в этих объятиях на долгое время. Хотя они только что стали официально семьей, они уже выглядели как близкие люди, родные друг для друга, и это было для них естественным и привычным.
Сайлас стоял на подиуме один. Если бы я не заметила его тёплый взгляд, мне бы показалось, что он несчастен. Но он выглядел совершенно счастливым.
К нему быстро подошли два парня. Судя по разговорам, которые я слышала в прошлом, и фотографиям, это были Киллиан Торрес, сын губернатора Невады, и Николо Маручелли, его кузен.
Они окружили Сайласа с двух сторон, и все трое начали о чём-то разговаривать. Выглядели они как мальчишки, наблюдая за своей подругой, которая шла под руку со своим уже мужем.
Мне хотелось, чтобы он так себя вёл со мной. Мне было нужно его внимание.
***
— Разве в Каморре нет такой традиции? — бормочу я, глядя в свой бокал.
Оставшаяся часть свадьбы проходила в огромном шатре, украшенном множеством цветов, разнообразных украшений и свечей. Уже наступил вечер, и легкая прохлада создавала атмосферу умиротворения. Однако даже в этом месте, где днём царила безмятежность, сейчас чувствовалась атмосфера Лас-Вегаса, и всё это было из-за людей.
Веселье разливалось повсюду, шум разговоров и музыка наполняли шатер. Моя мама и тёти с явным трепетом смотрели, как Аврора танцует со своим отцом. Он выглядел расслабленным, не то, что перед церемонией. Невио Фальконе танцевал со своей матерью.
После церемонии, когда мы подошли поздравить их, я заметила то, о чём все говорили: в его глазах действительно было безумие. Он был так похож на своего отца — Римо Фальконе — это читалось в каждой черте его лица. И я уверена, что и характером он пошёл в него.
Также я обратила внимание на одну важную деталь: Аврора была похожа на своего отца как внешне, так и по характеру. Раньше я не замечала этого, но теперь я вижу, как она может резко ответить на что-то, подобно Фабиано. Аврора может испепелить кого-то взглядом, как это делает её отец.
Именно это она и сделала, когда дядя Лука и дядя Маттео подошли, явно игнорируя Невио, и сказали: «можешь найти безопасное место в Фамильей, если что».
Её лицо стоило запечатлеть на камеру.
Через некоторое время всё изменилось, и Аврора уже танцевала с Капо Каморры, сохраняя при этом свою улыбку и спокойную грацию в танце. Невио же теперь танцевал с Леоной, и на его лице читалась полная гармония.
— Кровавые простыни? — Изабелла, скривившись, взяла бокал с шампанским. — В Каморре и Наряде нет этого. Кажется, этот тренд только у нас.
В течение многих лет традиция кровавых простыней была забыта, но благодаря настойчивости традиционалистов она была возрождена в связи с событиями, связанными с Амо и Гретой.
— Удивительно, что в Каморре этого нет. Они ведь так любят проливать кровь...
— Да, любим, — грубый мужской голос с ноткой мрачного озорства перебивает меня, и мои глаза расширяются. — Мы получаем истинное наслаждение от этого. А ещё мы обмазываемся кровью девственниц, чтобы выглядеть моложе, вы слышали об этом?
Я и Изабелла поворачиваемся и встречаемся с голубыми глазами Алессио Фальконе. Он усмехается нам, но его улыбка не выглядит забавной или смягчающей его черты. Напротив, его лицо напряжено, а взгляд устремлён на мою кузину. Он не испытывает ни капли смущения и изучает её с головы до ног.
— Необычный способ ухода за кожей, — непринужденно замечает Иза, отворачиваясь. — Так вот какие у вас традиции. Наносить на себя кровь девственниц. И эта традиция передавалась из поколения в поколение?
Её голос звучит с таким презрением, что это сразу заметно.
Я тоже могу сказать что-то неприятное, но, видит Бог, я никогда не стану так говорить с Фальконе. Мне дорога моя жизнь.
— Можешь использовать это в своих книгах как сюжетный поворот, — говорит Фальконе с лёгкой ухмылкой, задерживает взгляд на ней ещё на несколько мгновений и уходит к своей семье.
Мы в окружении Фальконе.
Даже женщины этой семьи вызывают беспокойство, особенно их спокойствие в компании этих мужчин. Каждая из них искренне улыбается, смеётся и танцует, и это не кажется наигранным. Как такое возможно?
— Ну что ж, это было напряжённо, — произнесла я, делая глоток шампанского. Никогда ещё не пробовала ничего вкуснее. — Откуда он знает, что ты пишешь книги?
Изабелла стояла неподвижно, глядя прямо перед собой, но затем, словно очнувшись, повела плечами.
Её взгляд был прикован к Авроре, которая уже была в окружении своих друзей. Они были так близки, что вели себя как настоящие кузины, даже общаясь на расстоянии. Поэтому я не удивилась, что Аврора выбрала её в качестве одной из подружек невесты.
Я тяжело вздохнула, ощущая груз на плечах. Почти все гости на этой свадьбе пришли со своими парами.
Наша семья расположилась за столом, где мужчины вели беседу, словно собирались на тайный совет. Тётя и моя мать были в прекрасном настроении и оживлённо общались с Фабиано и его женой. Мне было странно называть его дядей. Мы, вероятно, даже не разговаривали ни разу, или я этого не помнила. Я не ощущала никакой родственной связи с ним.
Однако я бы с удовольствием пообщалась с его младшим сыном Давиде. Он был почти моего возраста, хотя я и была немного старше. Однако он держался немного отстранённо и предпочитал проводить время в компании своих друзей.
Друзья, конечно, были самыми младшими Фальконе: мальчик, похожий на Римо и Невио Фальконе, и рыжеволосый, довольно яркий мальчик. Они втроём, словно копии Нечестивой троицы, держались рядом, а затем медленно ускользнули из шатра, поглядывая в сторону своих родителей, будто искали неприятностей на свою голову.
Мои губы изгибаются в улыбке, когда я мельком замечаю, как Давиде достаёт пачку сигарет из пиджака. Он быстро исчезает из виду, а двое других бегут за ним.
Я окинула взглядом окрестности, остановившись на Авроре, которая стояла под руку с Невио. Рядом с ними находились два её друга со своими спутницами. Однако третьего не было видно. Загадка в костюме исчезла, и я пропустила это.
Изабелла стоит рядом со мной, но, кажется, не замечает моего присутствия. Когда я медленно отхожу от неё, она даже не обращает внимания.
Мой выход из шатра был быстрым, и глаза сразу же начали искать его по территории. Я не знала, куда он мог пойти. Дом? Он был таким огромным, что я боялась потеряться в нём. Но меня привлекла большая постройка с множеством витражных окон, которая выглядела величественно и таинственно.
Это было словно место, созданное для него.
Не знаю, как здесь всё выглядит днём, когда светит солнце. Но вечером, когда почти стемнело, это поистине чарующее зрелище. Когда я вошла внутрь, то поняла, что это огромная оранжерея. Аромат цветов окутал меня, словно тёплое одеяло. Мягкая, тусклая подсветка позволила мне немного рассмотреть всё вокруг.
Несколько колонн стояли в небольшом отдалении друг от друга. Количество цветов и растений почти по всему пространству было захватывающим, особенно много лилий и белых роз. Кажется, его бабушка выращивает эти цветы.
— Не трожь, — слышу я ледяной голос, когда почти прикоснулась к лепесткам лилий. Я вздрагиваю и прижимаю руку к груди. — Сюда запрещено заходить.
Глаза сразу находят его. Сайлас сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Конечно, он не смотрит на меня.
Его взгляд, холодный и равнодушный, устремлён на множество прекрасных лилий. Он словно заворожён ими. Его рука время от времени медленно крутит бокал, и темно-коричневая жидкость образует воронку.
— Дверь открыта. Значит, вход свободен.
— Не для тебя. Не для тех, кто пришёл портить растения небрежными действиями.
— Я просто коснулась пальцем.
— Чем обязан такому вмешательству в моё личное пространство?
Мои губы сжимаются от возмущения, которое охватывает меня.
— Ты не рад меня видеть?
— Человек радуется, когда к нему приходит кто-то дорогой, если он испытывает к этому человеку какие-то чувства. Во мне нет никаких эмоций по отношению к тебе, — Сайлас залпом выпивает содержимое бокала и, оттолкнувшись руками, встаёт на ноги. — Только равнодушие.
Равнодушие — это самое ужасное. Люди всегда испытывали ко мне какие-то чувства при встрече. Хоть что-то. Но только не равнодушие.
— Мы говорим об эмоциях, — хмыкаю я, стараясь придать голосу спокойствие. — Они у тебя всё же есть.
— Как видишь, они не направлены на тебя.
Это жалит.
Сайлас неторопливо подходит к цветам, и его движения в полумраке кажутся зловещими. Тусклый свет создает вокруг него пугающий образ, который остается в моей памяти. Сайлас настолько высок, что мне приходится задирать голову, чтобы увидеть его лицо. И это тоже вызывает у меня дискомфорт. Он словно смотрит на всех сверху вниз, словно Бог.
Хотя Сайлас и не смотрит на меня, я могу видеть его темные глаза. В них царит такая глубокая пустота, что меня пробирает дрожь. Он не проявляет ни малейшего интереса, даже не приближается ко мне, а становится по другую сторону. С такой безграничной нежностью он прикасается к лепесткам, медленно проводя по ним пальцами, что я не могу оторвать взгляд.
— Аврора, вероятно, будет тебя искать.
Взгляни же на меня.
— Аврора знает, что я здесь.
Ну конечно, разве это удивительно?
— Не хочешь веселиться там?
Поговори со мной, черт возьми.
Сайлас делает глубокий вдох, на мгновение запрокидывая голову. Он выглядит уставшим и слегка напряженным.
Но вот наши взгляды встречаются, и я чувствую, как по моему телу пробегает дрожь. Уголок его губ слегка приподнимается в кривой ухмылке.
— Я так понимаю, ты нацелилась на меня? Ты хочешь внимания, как маленькая девочка, которая постоянно требует его от окружающих, — он делает шаг в мою сторону. — Иди к своей мамочке, как хорошая девочка. Не отходи от неё ни на шаг, ведь ты не знаешь, сколько монстров скрываются в тени.
Сглатываю, стараясь не показывать, как сильно меня задели его слова.
Монстры? Неужели он считает себя одним из них? Вероятно, так и есть. Сайлас — один из солдат Каморры.
— Я здесь не для этого, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, но внутри меня бушует смятение. Вскидываю подбородок, стараясь скрыть все свои чувства. — Мне не нужно ничье внимание. Я просто... заблудилась.
Его глаза сверкают в полумраке.
— Заблудилась? Какое трогательное оправдание. Или ты думала, что я поверю в эту чушь?
Он делает еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Чувствую его дыхание на своем лице, терпкий запах алкоголя и чего-то неуловимо опасного.
— Ты хочешь играть с огнём? — шепчет он. — Но помни: огонь обжигает. И я не тот, кто будет спасать тебя от последствий.
Сайлас усмехается, и в его глазах вспыхивает что-то жуткое. Монстры в тени — это не метафора. Это реальность, и она стоит прямо передо мной.
Он снова поворачивается к цветам, но чувствую его взгляд на себе.
Я не собираюсь отступать. Знаю, что не уйду первой. Я буду стоять здесь и смотреть на него, пока он не сдастся. Чтобы он наконец показал мне хоть что-то. Мое сердце бьется как сумасшедшее, но я стараюсь не выдать свой страх. Я смело смотрю ему в глаза, бросая вызов.
— Я не боюсь огня, Сайлас. Возможно, ты переоцениваешь свою силу.
Сайлас издает тихий смешок, от которого по спине пробегают мурашки.
— О, поверь, ты даже не представляешь, на что я способен. Ты не сможешь выдержать, так что лучше беги. У меня нет настроения играть в игры с избалованной девочкой, которая, подчеркну, всё же хочет внимания.
Это вызывает у меня раздражение и снова жалит. Но я делаю то, что запрещено. Мои руки цепляются за его пиджак и притягивают его тело к себе. Его твёрдая грудь прижимается к моей, и уверена, что моя хватка может оставить на его одежде следы.
Мои губы прижимаются к его губам, и только ощутив их вкус, я осознаю, что совершила. Это был не первый и даже не второй мой поцелуй, но никогда прежде он не был настолько рискованным. Впервые я поцеловала парня.
Его губы оставляют нотки алкоголя и ментолового вкуса сигарет. Покалывание охватывает всё моё тело, и это чувство словно лишает меня способности дышать и думать. Всё вокруг словно исчезает, оставляя лишь нас двоих.
Спустя несколько секунд я осознаю, что Сайлас не двигается, стоя словно статуя. Его руки не прикасаются ко мне, в то время как я цепляюсь за него, не в силах отпустить.
Я отстраняюсь, чувствуя, как кровь приливает к щекам. В голове царит хаос, смешанный со стыдом и каким-то странным, будоражащим восторгом. Смотрю в его глаза, пытаясь прочесть хоть что-то, но вижу лишь непроницаемую маску.
Я перешла все границы. Теперь я стою перед ним, как провинившаяся, ожидая его приговора.
— Сайлас... — шепчу я, но слова застревают в горле.
Что мне следует сказать? Извиниться? Объяснить? Но разве есть что-то, что требует объяснения? Я просто... хотела. Хотела ощутить его губы, его прикосновения. Хотела забыть обо всём на свете, хотя бы на мгновение.
В его взгляде я вижу гнев, который смешивается с чем-то ещё, что мне сложно определить. Может быть, даже с презрением.
— Ты закончила? — спрашивает он, и его голос звучит хрипло и непривычно. — Я даже не помню твоего имени.
Эти слова словно разрывают меня на части. Я изо всех сил пытаюсь сохранить равновесие, особенно когда он убирает мои руки от себя.
— Никогда больше так не делай, — говорит Сайлас, и его слова обрушиваются на меня, словно ледяной душ.
С этими словами он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять в одиночестве с горящими щеками и ощущением полного разочарования.
Я действительно старалась привлечь его внимание и вела себя как маленькая девочка, требуя его. Я совсем забыла, что Сайлас сказал мне тогда в музее.
Я стала одержимой им, как только увидела его на фотографиях, а потом и в реальной жизни. Но я была для него лишь пустым местом, и он только что подтвердил это.