Глава 40
Невио
Аккуратно размещаю телефон на столике между кожаными креслами, чтобы он не упал.
На мгновение мой взгляд останавливается на иллюминаторе самолёта. Аврора стоит рядом с Сайлосом у трапа, прощаясь со своими кузинами и кузенами. К счастью, не со всеми — утром она написала мне, что успела попрощаться с остальными родственниками ещё в квартире.
— Вы возвращаетесь в Лас-Вегас? — спросила Грета, и я снова сосредоточился на экране телефона.
— Да, — с лёгкой усмешкой ответил я. — Папа рассказал тебе, что я нахожусь в Нью-Йорке?
— Мама.
— Значит, он ей рассказал. Ты сообщила Амо, что я здесь?
Грета тяжело вздохнула и отвела взгляд. На экране было видно, что она находится в машине.
— Нет. Ты же никого не предупредил о том, что летишь в Фамилью. Но я рада, что ты там с ней. Хотя, возможно, вам стоит задержаться в Нью-Йорке и мы увидимся, — на лице моей сестры появилась улыбка. — Мы сейчас поедем на аэродром, наш медовый месяц закончился.
Моя сестра так сильно изменилась, стала такой расслабленной.
Весь её вид говорит о том, как она счастлива.
— Нам с Авророй пора возвращаться, в Лас-Вегасе происходит много событий, — сказал я. — К тому же я не уверен, что твой муж и его семья будут рады видеть меня в своём городе.
— Мне бы хотелось, чтобы вы с Амо нашли общий язык.
Грета, ты просишь о слишком многом.
— Это займёт много времени.
И терпения, которым я не обладаю.
Я снова обратил внимание на Аврору. Она по очереди обнимала всех: сначала младшего Витиелло, затем рыжую девочку, потом парня Кансио и его сестру.
Сайлас стоял в стороне, его лицо было безразличным, лишь иногда он бросал взгляд на самолёт.
Мы отправимся в путь на самолёте его отца. Я прибыл на место задолго до вылета, чтобы ни один из солдат Фамильи не заметил меня.
— Что-то произошло дома? — с тревогой в голосе спросила Грета.
— Ничего серьёзного, — соврал я. — Просто мне не терпится вернуться домой вместе с Авророй.
— Я очень рада, что вы вместе.
Сестра с сияющим взглядом улыбается мне через экран.
— Ты стала более эмоциональной.
— Возможно, — пожимает она плечами. — Мне просто приятно осознавать, что у тебя есть человек, который всегда будет рядом и сделает тебя счастливым. Человек, который будет любить тебя.
— Откуда ты знаешь, что у нас любовь? — не могу сдержаться и не хмыкнуть.
— Не нужно от меня ничего скрывать, Невио. Если бы это была не любовь, ты бы не полетел к ней в Нью-Йорк.
Это правда.
Грета всегда могла видеть меня насквозь, поэтому даже не стоило пытаться притворяться.
— У меня есть человек, который делает меня счастливой. Это так замечательно — быть по-настоящему счастливой, — произнесла она с блаженной улыбкой. — И ты тоже выглядишь иначе, более спокойным.
— Мне бы хотелось закончить этот слишком милый разговор, Грета, — скривившись проговорил я, и моя сестра рассмеялась в ответ на мои слова.
Замечаю, как Сайлас и смеющаяся Аврора поднимаются по трапу.
После вчерашних сообщений Алессио Аврора была в состоянии постоянной тревоги, но теперь её лицо озаряет улыбка, и это вызывает у меня искреннее удовольствие.
— Позвоню, когда буду уже в Лас-Вегасе. Мы скоро будем уже взлетать.
— Передай привет Авроре от меня, — сказала Грета, и я завершил видеозвонок после её слов.
Я всегда испытывал неприязнь к Амо.
Никогда не думал, что скажу это, но я уверен, Витиелло способен обеспечить безопасность моей сестре и защитить её. То, как этот ублюдок смотрит на неё, убедило меня в искренности его чувств. Я могу быть спокоен за Грету.
Когда я вижу Аврору, она смеётся и шутливо подталкивает Сайласа рукой, но он не реагирует на это.
Он постоянно рядом с ней. Его даже оставили здесь с ней. Они как сиамские близнецы.
— Она действительно сказала, что будет ждать тебя на вершине Эмпайр-Стейт-билдинг в полночь? — её слова сопровождались смехом.
— Да, когда мы уходили вчера из музея.
— Черт, почему я этого не слышала? Что ещё Инесса сказала?
Вчера мне пришлось уйти от них, потому что я не хотел, чтобы меня увидела девчонка Кансио.
— Ничего, — безучастно ответил Сайлас, усаживаясь в кресло напротив меня. — Я не пошёл. Не было смысла.
Аврора села на кресло рядом со мной и одарила меня игривой улыбкой. Но затем её взгляд снова обратился к её другу.
— Как она вообще собиралась поехать туда в полночь? Уверена, что никто не отпустил Инессу, — Рори задумчиво постукивает пальцами по столу. — Это мне что-то напоминает, — внезапно воскликнула она. — Это напоминает мне сцену из сериала «Сплетница»! Чак что-то подобное говорил Блэ...
— Не стоит забивать мою голову этим девичьим сериалом, — потирает переносицу Сайлас, откидываясь на спинку стула. — Хорошо, что мы возвращаемся домой.
— Киллиану и Николо он очень понравился, когда нам было по четырнадцать, и мы его смотрели, — пожимает плечами она, наконец-то поворачиваясь ко мне. — Привет.
Кладу руку ей на шею и притягиваю к себе, не обращая внимания, что напротив нас сидит её друг.
Целую её, потому что так сильно хочу, потому что мне это необходимо.
Аврора запускает пальцы в мои волосы, перебирая их, и это так приятно. Затем я целую её в уголок губ, а потом перехожу к шее, оставляя лёгкие укусы.
— Даже несмотря на наш мирный договор, я не собираюсь спокойно смотреть, как ты целуешь мою сестру, — доносится до меня недовольный голос Сайласа, а затем я слышу хихиканье Рори.
— Мне, кажется, всё равно, — с лёгкой насмешкой говорю я, но всё же слегка отстраняюсь от неё. — У Авроры только один брат — Давиде.
Если не считать кузенов.
— Кровное родство, безусловно, имеет значение, но есть люди, которых мы считаем близкими, и не важно, кто мы по крови, — невозмутимо сказал он. — Мы с Авророй, Киллианом и Николо уже много лет неразлучны. И хотя их не было в Нью-Йорке, они всегда были на связи. Мы видим друг в друге не только друзей. Так что учитывай это.
— Николо тебе кузен, что, этого тебе недостаточно?
— Нет.
— Успокойтесь, — сказала Аврора, покачав головой, и, взяв мою руку в свою, переплела наши пальцы.
В воздухе разливается лёгкость, даже когда самолёт начинает набирать скорость.
С моих плеч словно спадает тяжесть, когда я осознаю, что Аврора возвращается со мной домой. Мы покидаем этот город и направляемся туда, где нам самое место.
Я лечу домой с девушкой, которая завладела моей душой.
Мне неизвестно, как будут выглядеть наши дни, но я уверен, что они будут лучше всего, что я когда-либо мог себе представить. Я точно знаю, что с Авророй мне никогда не будет скучно.
Мои пальцы погружаются в её волосы, и Рори, словно наслаждаясь, закрывает глаза. Её голова покоится на моём плече. Она сгибает ноги, и они оказываются у меня на коленях. Нежно обнимаю её, иногда проводя пальцами по её коже.
Её тело расслабляется в моих объятиях, и дыхание становится ровным, когда она начинает дремать. Мой нос касается её волос, вдыхая их аромат, и я тоже погружаюсь в сон.
По прилёту Аврора снова начинает беспокоиться. Она постоянно проверяет свой телефон, и ничто не может её успокоить.
Когда мы спускаемся по трапу, нас встречают Алессио, который выглядит немного растерянным, и взволнованный Николо Маручелли. Как только Аврора ступает на бетон, он протягивает к ней руки и крепко обнимает.
— Если ты попробуешь обнять и меня, — предупредил Сайлас, вставая рядом с ними, — я не ручаюсь за свои действия.
— Кому ты нужен? Не хочу даже прикасаться к твоей колючей шкуре, — произнёс Николо с пренебрежением.
— Похоже, наш Сайлас стал кому-то нужен, — на мгновение на лице Авроры мелькнула улыбка, хотя оно и оставалось грустным.
Аллегро, закатив глаза, направился к работникам и начал что-то им говорить.
— Как Карлотта? — спросила Аврора у Алессио, в её голосе звучала тревога.
— Не могу сказать точно, но её положили в больницу.
Рори нахмурилась и с испугом взглянула на меня.
В тот же миг я притянул её к себе.
— С ней всё будет хорошо, слышишь? Карлотта сильная, — сказал я, осторожно гладя её по спине.
— Массимо в больнице, — продолжил Алессио, а затем, нахмурившись, посмотрел на меня. — Нам нужно поехать домой и обсудить дела, — он особенно выделил последнее слово.
Николо с понимающим выражением лица тоже посмотрел на меня.
— Я отвезу Аврору в больницу, — незамедлительно предложил Маручелли.
Оба знали что-то, но, по-видимому, не хотели обсуждать это в присутствии Авроры.
— Ты поедешь, хорошо? — слегка отстранил её от себя, чтобы заглянуть в её голубые глаза. — Я со всем разберусь и вернусь к тебе.
— Вернешься? — уязвимо спросила Рори.
— Конечно, mia cara. Пока побудешь в дороге с Николо и Сайласом, а потом сможешь увидеть Карлотту. Думаю, что все преувеличивают, и с ней всё в порядке, но ты должна сама в этом убедиться.
— Да, Лотти должна быть в порядке.
Провожу пальцами по её щеке, и Аврора сразу же льнёт к моему прикосновению.
— Езжай, скоро увидимся.
Она устало кивает головой и даже не пытается сопротивляться, когда я осторожно подвожу её к Сайласу.
Аллегро появляется рядом с ней и кивает мне. Николо становится с другой стороны, и они оба, словно телохранители, ведут её к машине, пока работники грузят чемоданы в багажник.
— У вас с ней всё хорошо? — спрашивает Алессио, глядя вслед машине, которая медленно уезжает.
Я тоже смотрю на неё, наблюдая, как она осторожно удаляется.
Мой кузен выглядит измождённым, как будто последние дни отняли у него много сил. Когда я киваю, он немного расслабляется, но тревога всё ещё читается на его лице.
— Насколько всё плохо?
— Всё чертовски плохо, и это мягко сказано, — потирая глаза, говорит Алессио. — Лотти почувствовала себя хреново, и с тех пор её состояние только ухудшается. У неё болела грудь, ей было трудно дышать, держится высокая температура. Это всё, что мне известно. Массимо постоянно находится в больнице и знает больше.
— Блять.
Твою мать.
— Зачем нам сейчас ехать домой?
— Дарио вернулся, как и обещал. Он пришёл сам и сейчас у нас в доме. Папа ему не доверяет, и я разделяю его опасения.
— Я думал, что нам придётся возвращать его самостоятельно. Ублюдок сообщил что-то важное?
Алессио нахмурился.
— Тебе лучше поговорить с ним лично. Сейчас его допрашивают Римо и Фабиано. Папа также находится в больнице.
Наверно, чтобы поддержать Массимо.
Алессио утратил свою игривость, и это напомнило мне о том времени, когда он узнал, что не является родным сыном Нино и Киары. Плохие новости о себе и близких всегда оставляют свой след на нём.
— Почему ты не рассказал мне всё это при Авроре?
Теперь мне не хотелось ничего скрывать от неё. Ложь и недомолвки уже негативно влияли на наши отношения, и я не желал повторять этот опыт.
— Наша принцесса и так переживает. Я не знал, как Аврора отреагирует на появление Дарио и на твою реакцию.
— Как видишь, моя реакция в порядке, — раздражённо произнёс я, заметив, как работники аэродрома с опаской поглядывают на нас. — Мы всё обсудили. И хотя мне не нравится, что они были вместе в прошлом, самое важное, что это осталось в прошлом. Я — настоящие и будущие Авроры.
Стремление причинить ему боль не исчезло, как и ненависть к нему.
Однако этот человек был прав в одном: мы не сможем убить друг друга, независимо от того, сколько ненависти накопилось между нами.
Понимаю, что она защищает его не из-за любви к нему, а просто потому, что такова её натура — воинственная и сильная, с желанием защищать.
Аврора любит меня. Она правда любит меня.
После недолгого пути мы наконец-то въехали на территорию моего дома, преодолев ворота.
Я очень скучал по этому месту. Черт возьми, это же мой дом.
Поездка в Нью-Йорк или до этого в Канзас-Сити только подтверждала, что моё место здесь, в Лас-Вегасе. И мне было приятно осознавать, что Аврора тоже чувствует это. Наблюдая за ней на территории Фамильи, я замечал, что иногда ей было не совсем уютно.
— О твоём возвращении знают только друзья Авроры, Римо, ну и я, — сказал мне Алессио, когда мы переступили порог. — Серафина и мама, вероятно, в дальней части дома. Ты же знаешь, они не любят, когда в дом приводят незнакомых людей.
Наверно, Савио, Джемма и Катерина тоже находятся в больнице, чтобы быть рядом с Карлоттой.
— Где его допрашивают? В подвале?
Алессио осторожно кивнул, открывая двери гостиной.
Теперь понятно, почему Киара и мама не выходят.
— Адамо и Динара присматривают за младшими в доме Фабиано, чтобы они не мешали. Давиде тоже хотел быть здесь, но Фабиано запретил ему.
Снимаю толстовку и бросаю её на диван, когда прохожу мимо. Остаюсь в футболке. Алессио с удивлением смотрит на мои новые татуировки, но ничего не говорит. Он просто идёт рядом, по-прежнему сохраняя угрюмое выражение лица.
Решение сделать эти татуировки было самым верным шагом в моей жизни. Я сделал их не только ради Авроры, но больше ради себя самого. Мне хотелось оставить её след на своей коже навсегда.
Когда мы спускаемся в подвал, я открываю дверь в одну из камер. В нос сразу ударяет сырой и холодный воздух. Через большое стекло я вижу Дарио, который спокойно сидит на стуле.
Папа расположился напротив, и его лицо скрыто от меня. Однако его маниакальное постукивание пальцем по бедру выдаёт напряжение. Фабиано, облокотившись спиной о стену, неотрывно смотрит на Ди Лауро, его взгляд суров и полон ярости.
Открываю следующую дверь и вхожу в комнату, их взгляды сразу же устремляются на меня. Однако они больше сосредоточены на моих татуировках.
Но я смотрю только на ублюдка Ди Лауро, желая увидеть его реакцию. И получаю её, замечая, как его губы сжимаются, а лицо становится мрачным.
— Ты вернулся раньше, чем я ожидал. Как мне это воспринимать? Как хороший или плохой знак? — мой голос звучит спокойно, и я продолжаю стоять на пороге, чувствуя, как Алессио приближается ко мне сзади.
Уверен, что мой кузен не будет вмешиваться. В данный момент его больше всего волнует брат, а не ситуация, сложившаяся в Каморре.
Алессио сейчас здесь только из-за меня. Он здесь, чтобы поддержать меня и прикрыть мне спину.
— Где-то между, — отвечает Дарио в том же тоне, не отрывая взгляда от моих татуировок.
— Где Аврора? — тут же интересуется Фабиано.
— Я рассказал, что ты был в Нью-Йорке, — произнес папа, мельком взглянув на меня, а затем снова сосредоточился на Ди Лауро, будто не желая упустить ни единого движения.
Ну конечно, он рассказал. Лучшие друзья и всё такое.
— Отправилась к Карлотте в сопровождении Сайласа и Николо.
Фабиано сделал глубокий вдох, затем его взгляд скользнул по моей коже, и он с угрюмым видом покачал головой, но ничего не сказал.
— И что ты нам расскажешь, Ди Лауро?
— Настроить двух Капо друг против друга — это очень хитроумно, даже для Марио. И у него это получилось. Вражда длится уже несколько лет, — сурово говорит Фабиано. — Нам нужно больше информации, Ди Лауро. Марио устроил то похищение моей дочери, и у меня руки чешутся кого-то сломать.
— Я уже сообщил Капо все, что знал, — видимо, так оно и было, поскольку он не был ранен. — Марио прятался в доме Пирос. После того, как ты, — он кивнул в мою сторону, — его обнаружил, он блуждал по территории. Правда, был в Канзас-Сити в том доме, но потом уехал, а затем укрылся у Ферро.
— Дом уже пуст, их там нет. Фабиано проверил это некоторое время назад, — произнес папа, прислонившись к стене и встав рядом со своим другом. — Кроме того, недавно я отправил Карлоса Аллегро, чтобы он проверил солдат, которые были в дружеских отношениях с Ферро Пирос. Однако пока нет никаких новостей.
— Неудивительно, что Ферро перешёл на сторону Марио после того, как были распространены те видео. Ему больше нечего терять, — рассуждал я вслух. — А как же Джоанна?
— Она направляется сюда вместе с мужем по моему указанию, — ответил папа. — Через неё удастся выйти на него.
— У Ферро нет тёплых чувств к дочери, — тихо произнёс Алессио, входя в комнату. — Ему безразлична её судьба.
Папа хмыкнул, и на его лице появился оскал.
— Мне плевать. Надо заканчивать с этими крысами.
— Марио всё ещё где-то рядом, — продолжил Дарио. — Он хочет, чтобы я был на его стороне. Ему нужен я. Марио считает, что с наследником ему будет легче захватить власть.
— Почему бы нам не сообщить всем солдатам, что ты у нас и на нашей стороне? — с насмешливой улыбкой спросил я. — Если ты так важен для Марио, и если у него есть люди, которые узнают об этом, он сам придёт к нам.
— Это верные мысли, — произнес папа с легким одобрением. — Мы постоянно наблюдаем за твоей сестрой и матерью. Если Марио захочет, чтобы ты появился, он сначала попытается добраться до них и использовать их, чтобы повлиять на тебя.
— И вы готовы пожертвовать ими, чтобы добраться до него?
— Почему бы и нет?
Папа не собирается этого делать. Сейчас он просто хочет вывести Дарио из себя.
Ему нужно как можно больше информации от Дарио, а когда люди находятся в эмоциональном состоянии, они говорят намного больше.
Глаза Ди Лауро расширяются, и его спокойное выражение лица исчезает. На мгновение он выглядит растерянным, а затем мрачным, с явным напряжением.
— Есть и другой выход...
***
Аврора
Ей больно, и мне больно.
Глядя на Лотти через толстое стекло, я задыхаюсь.
Она неподвижно лежит на больничной койке, во рту у неё дыхательная трубка, а к руке подсоединена капельница. Даже через стену я слышу, как работает оборудование, которое помогает ей дышать.
Простуда? Простуда, говорила мне она.
Это непохоже на чертову простуду.
Как только я оказалась в больнице, то с трудом сдерживала слёзы.
Клаудия тихо плакала, обнимая Тони, жену Диего. Но самого Диего нигде не было видно, как и Массимо.
От женщин было сложно что-то узнать.
Сайлас привёл ко мне доктора, который занимается лечением Лотти. Как только он начал говорить, я почувствовала, что меня охватывает слабость, и мне пришлось схватиться за Сайласа, чтобы не упасть.
У Лотти диагностировали инфекционное поражение лёгких, анемию и серьёзное воспаление внутренней оболочки сердца. Её лёгкие не могут функционировать должным образом и она не в состоянии дышать самостоятельно, и ей снова требуется операция на сердце. Это лишь малая часть того, что мне удалось понять.
Это несправедливо.
Так чертовски несправедливо.
Её кожа бледная. Она не похожа на себя. Даже лежа неподвижно, Лотти выглядела такой измученной.
— Почему этот, блять, Диего такой гордый? — слышу я раздражённый голос Николо рядом с собой.
Не знаю, кому он это говорит.
Я уже ни в чём не уверена.
— Он не желает принимать чьи-либо деньги, — сказал Сайлас, продолжая поддерживать меня.
— Пусть он забудет о своей гордости! У него нет таких денег. Сейчас речь идёт о Карлотте! — почти кричит Николо, и я вздрагиваю. — Мой отец, Карлос и Фабиано предложили ему помощь, все Фальконе предложили свою помощь. Её сестра Фальконе, сказала, что готова оплатить все расходы! Почему его так заботит это гордость?
— Перестань, — настойчиво говорит Сайлас, обнимая меня.
Карлотта угасала. Я вижу это.
Сайлас больше не пытается убедить меня, что с ней всё будет хорошо, потому что он сам видит, как Карлотта страдает. Его лицо побледнело, и всё происходящее напоминает ему о том, что случилось с его матерью.
Чувство беспомощности сдавливает мне грудь.
Осознание того, что я абсолютно ничего не могу сделать, чтобы помочь ей, разрывает меня на части. Чувствую, как будто на моей шее затягивается петля.
Я всегда старалась защитить Карлотту, но сейчас я бессильна перед её болезнью.
Бесполезно угрожать врачу. Он уже всё сказал: потребуется сложная операция на сердце, возможно, даже пересадка.
— Если в ближайшее время она не придёт в себя, я приложу все гребаные усилия, чтобы эта чертова больница была закрыта, а вас никто никогда не нашёл. Поверьте, я могу это сделать. За выполнение грязной работы возьмутся мужчины из моей семьи, а моя мать будет защищать нас в суде.
— Поверьте, девушка, за последние несколько дней вы не первая, кто угрожает мне. И скажу, что и предыдущим людям: мы сделаем всё возможное.
Никогда в жизни я не ощущала себя настолько беспомощной.
Не смей бросать меня.
Не смей.
Пожалуйста.
Каждый всхлип её матери — словно удар ножа.
Вздрагиваю от каждого писка оборудования, доносящегося из её палаты.
— Сайлас, принесешь Клаудии и Тони воды?
Мой друг, не раздумывая, кивает, несколько секунд нежно растирает мне спину и отступает.
— Я свяжусь с бабушкой, они с Клаудией подруги, — тихо говорит Николо и тоже уходит.
Он как будто хочет дать мне возможность побыть в одиночестве.
Пип. Пип. Пип.
Моё тело продолжает вздрагивать.
Наблюдаю, как медсестра заходит в палату, что-то проверяет и делает запись в бланке.
Открой глаза.
Пожалуйста, открой глаза.
— Согласись, Диего, — слышу я холодный голос дяди Нино.
Обернувшись, я замечаю, что он и Диего идут по коридору.
Старший брат Лотти выглядит таким измученным, словно каждый шаг даётся ему с огромным трудом.
— У тебя нет необходимой суммы для оплаты операции и последующего лечения Карлотты, которые необходимо провести незамедлительно. Ты не позволяешь Джемме оказать помощь, но от нашего соглашения ты отказаться не сможешь.
— И ты одобряешь это?
Диего нервно проводит рукой по волосам.
Его взгляд полон усталости, под глазами виднеются тёмные круги, а на лице растёт щетина. Весь его вид свидетельствует о том, что ему срочно требуется отдых.
— Мой сын так решил, и я полностью поддерживаю его.
И тут я замечаю, как из-за поворота появляется Массимо. Он выглядит уставшим, но в то же время каким-то отчуждённым. Массимо проходит мимо Клаудии и Тони, которые смотрят на всё происходящее со слезами на глазах.
Он становится рядом со мной и наблюдает за Карлоттой через стекло, как я делала несколько минут назад.
— У тебя нет выбора, Диего.
Это всё, что Массимо говорит им, даже не поворачиваясь.
— Нам предложили самое эффективное лечение в Швейцарии...
— И оно будет оплачено, сегодня же, — перебил его Нино. — Тебе нужно только согласиться.
Диего выглядел разбитым.
Его мать медленно приблизилась к нему и начала что-то шептать. С каждой секундой её надломленный голос звучал всё громче, передавая всю гамму эмоций, которые она испытывала.
— Прошу тебя, соглашайся. Я не могу так больше, — Клаудия громко всхлипнула и, обняв его, крепко прижалась к нему. — Я не вынесу, если потеряю её.
— Х-хорошо, — голос Диего задрожал.
Нино, кивнув, вытащил телефон.
— С сегодняшнего дня Массимо и Карлотта помолвлены, — громко ахаю, прикрыв рот ладонью, когда слышу эти слова. — Деньги будут перечислены на твой счёт в ближайшее время.
Помолвлены.
Перевожу взгляд на Массимо, который не отрываясь смотрит на Лотти с напряженным лицом. Его пальцы нервно постукивают по стеклу.
Я больше не слышу их разговоров. Краем глаза замечаю, как Диего уходит вместе с врачом, вероятно, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Я смотрю только на Массимо.
— Ей это не понравится.
Уверена, что Лотти его любит.
Но она не сможет смириться с тем, что всё происходит без её участия.
— Ей это может не понравиться. Она даже может возненавидеть это, но Карлотта будет жива, — Массимо не смотрит на меня, но я уже не обращаю на него внимания.
Теперь мой взгляд устремлён только на неё.
Карлотте всегда говорили о браке. Её мать всегда уверяла её, что это непременно произойдёт с ней.
И то, что сейчас происходит, делает это реальностью.
— Всего этого не произошло бы, если бы Диего просто согласился принять нашу помощь. Теперь пусть винит себя в том, что его младшая сестра помолвлена со мной, — его голос становится всё более безразличным.