28 глава. Финал
Дверь в здание секции стрельбы распахнулась с громким хлопком и я влетела внутрь. Холодный воздух, пропитанный запахом пороха и машинного масла, немного отрезвил меня. Но ненадолго.
Я старалась держать себя в руках, убеждала себя, что все это ерунда, случайность, глупость. Но мысли лезли в голову. Губы Ши Ына, его удивленный взгляд, ощущение его щеки под моими пальцами... проклятый поцелуй!
Сегодня в секции было на удивление пусто. Лишь несколько угрюмых фигур в наушниках сосредоточенно палили по мишеням. И слава богу.
Я машинально надела наушники, пытаясь отгородиться от окружающего мира, заглушить все мысли и чувства. Взяла первый попавшийся пистолет. Тяжелый, холодный, привычный... Но сегодня даже оружие не приносило успокоения.
Смотрю на него, а у меня рука дрожит. Как у начинающей школьницы, впервые взявшей пистолет в руки. У меня, Чхве Чи Ён, лучшего стрелка в школе, трясутся руки! Это позор!
Закрываю глаза. Вдох. Медленный, глубокий вдох. Надо успокоиться. Надо взять себя в руки. Выдох. Медленный, полный выдох. Отпускаю все мысли, все чувства, все переживания.
Открываю глаза. Вытягиваю правую руку. Привычным движением закрываю один глаз.
Прицеливаюсь. Центр мишени кажется размытым, нечетким. Дыхание сбивается. Рука всё ещё дрожит. Напоминаю себе, как дышать. Вдох, выдох. Медленно. Размеренно.
Начинаю стрелять. Один выстрел. Второй. Третий. И... ни разу не попала. Ни разу! Пули ложатся вокруг мишени, будто насмехаясь надо мной.
Как... как это возможно? Я ни разу не промахивалась! Ну, разве что в самом начале, когда только записалась в секцию. Но сейчас... сейчас я должна была попадать в яблочко!
Я не могу сосредоточиться. Все мысли только о нем. О Ши Ыне. О его губах. О нашем... поцелуе.
Он заколдовал меня. Лишил воли, разума, навыков. Я больше не Чхве Чи Ён, хладнокровный и расчетливый стрелок. Я просто глупая девчонка, влюбленная по уши в... в кого? В Ён Ши Ына?
Нет! Этого не может быть! Это просто секундная слабость. Случайный порыв. Минутное затмение.
Я опускаю пистолет. Рука всё ещё дрожит. Смотрю на мишень, вижу вместо красного яблочка лицо Ши Ына. Его удивленные, смущенные глаза. Его... губы.
Я больше не могу здесь оставаться. Я должна уйти. Пока этот проклятый поцелуй не лишил меня рассудка окончательно.
Я резко сорвала наушники, словно они обжигали уши, и с силой бросила пистолет на стол. Металл с глухим стуком ударился о дерево, звук этот показался мне сейчас оглушительным, пронзительным, как выстрел в упор. Больше я не могла здесь находиться. Ни минуты больше.
Уже собираясь уйти, но я почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Инстинктивно потянулась к нему. Сердце подскочило к горлу. Кто звонит? Это... это Ши Ын? Что он подумал? Что ему сказать?
С дрожащими руками я достала телефон. Экран вспыхнул, высвечивая незнакомый номер. Неизвестный звонящий. В голове мелькнула мысль: это из больницы бабушки? Что-то случилось?
Сглотнув ком в горле, я приняла вызов.
- "алло? это кто?" прозвучал мой голос, хриплый и неуверенный.
В трубке повисла тишина, такая густая, что её можно было потрогать руками. Затем, раздался чужой, холодный, безжалостный голос.
- "сроки подошли к концу, Чхве Чи Ён. Выполняй заказ, а иначе денег тебе не видать."
Я замерла. Меня будто окатили ледяной водой. Заказ. Деньги. Ён Ши Ын.
Я молчала, ошарашенная, раздавленная. В голове пульсировала только одна мысль: убить... Ши Ына? Я не смогу... не смогу его убить.
- "но..." прошептала я дрожащим голосом. Голосом, в котором не было ни капли уверенности, ни капли силы.
Но не успела я договорить, как звонок был сброшен. Щелчок отключения, в трубке воцарилась звенящая тишина.
Я отпустила телефон. Он выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол. Ступор. Полный, парализующий ступор.
Я не понимала, что делать дальше. Куда бежать, к кому обратиться. Я была одна. Со своей тайной, со своим долгом, со своей... любовью? Нет, ненавистью. Со своей ненавистью и... страхом.
Нужно убить Ён Ши Ына. Убить того, чьи губы еще помнят мои. Убить того, кто, возможно, смог бы меня полюбить. Убить того, к кому я... возможно, тоже испытываю чувство? Убить того, кто стал для меня больше, чем просто цель.
В голове роились противоречивые мысли. Долг. Обязанность. Деньги. Бабушка. И Ши Ын. Его глаза, его редкая улыбка.
Слёзы потекли ручьем, обжигая щеки. Я была раздавлена. Сокрушена. Сломана.
Я должна принять решение. И от этого решения зависит моя жизнь, жизнь Ши Ына.
Я грубо вытерла слезы тыльной стороной ладони. Хватит. Хватит раскисать. Слезами горю не поможешь, бабушку не вылечишь. Нужно брать себя в руки. Нужно думать. Нужно действовать.
Я подняла телефон с пола. Экран предательски пошел трещинами. Как символ моей разбитой жизни. Но это сейчас не важно. Важно то, что он ещё работает. Важно то, что он может быть моим единственным шансом.
Повернула голову. И прямо в глаза бросился он. Пистолет. Лежит себе спокойно на столе, словно ждет своего часа. Моя старая знакомая, машина смерти.
Я уже убивала. Я – убийца. И пистолет – моё орудие. Я тогда украла его из секции стрельбы. Просто взяла и ушла. Никто ничего не заметил.
Если попаду в правильный орган Ши Ына, он умрет быстро. Мучительно, но быстро. В самое сердце. Или в голову. Один выстрел – и все кончено.
Но... смогу ли я выстрелить? В него? В Ши Ына? В его живое, бьющееся сердце? Смогу ли я погасить свет в его глазах? Смогу ли я запятнать свои руки его кровью?
В животе скрутило от тошноты. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Нужно держать себя в руках. Нельзя поддаваться эмоциям.
И к тому же... Я не успею скрыться. Если убью его, меня обязательно найдут. Полиция не дураки. Они быстро вычислет меня.
Нужно хотя бы выбрать безлюдное место. Где нет камер, где нет свидетелей, где можно будет замести следы. Чтобы меня никто не заподозрил.
И все это из-за денег. Ради бабушки.
Но разве она хотела бы этого? Разве она хотела бы, чтобы я стала убийцей? Разве она хотела бы, чтобы я жила с этим грузом на душе?
Сердце сжалось от боли. Болит так, словно его сдавили в тиски. Болит от страха, от отчаяния, от вины.
Телефон снова задрожал в руке, вырывая меня из омута размышлений. Вибрация пронзила мозг. Сообщение.
Дыхание перехватило, как будто кто-то сжал мою грудь невидимыми тисками. Мое сердце, и так бешено колотившееся, теперь настойчиво барабанило в ушах. Я боялась. До ужаса боялась.
Я с дрожащими руками включила телефон. Экран засветился и прямо перед моими глазами появилось имя: Ён Ши Ын.
Я убью его прямо там. Если... если смогу. Если хватит сил. Если дрожащие руки не подведут. Если совесть не загрызет меня окончательно.
Я должна. Я должна сделать это. Ради бабушки. Ради себя. Ради.. чёрт. Я каждый день повторяла себе — ради бабушки. Но стоит ли этого?
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Нужно настроиться. Нужно подавить эмоции. Нужно превратиться в хладнокровного убийцу.
Я посмотрела на пистолет, лежащий на столе. Мои глаза словно примагнитились к нему. Он стал символом моей сломанной жизни.
Резко подхватила его, спрятав под курткой. Он холодил кожу, напоминая о том, что мне предстоит сделать.
Я огляделась по сторонам, пытаясь убедиться, что никто ничего не видел. Никто не должен знать о моем плане. И я должна довести его до конца.
Быстро вышла из здания. Холодный ветер обжег лицо. Но я не обратила на это внимания. Мои мысли были заняты только одним: Ши Ын. Туннель. Пистолет. Смерть.
Ветер хлестал по лицу, обжигая кожу ледяными иглами. Но я ничего не чувствовала. Моё тело стало чужим и принадлежало кому-то другому. Все мои ощущения сосредоточились внутри, в груди, где бешено билось сердце.
Я приближалась к цели. К месту встречи. К Ши Ыну.
С каждым шагом ноги становились ватными, а в голове звенело. Я пыталась дышать ровно, но получалось с трудом. Воздух словно сгустился вокруг меня, сдавливая горло.
И вот он. Ши Ын. Темная фигура в полумраке.
Меня пронзило странное ощущение. Страх? Да. Но еще что-то... растерянность? Предчувствие? Что-то неуловимо изменилось.
Он... не выглядел испуганным. Не выглядел растерянным. Не выглядел как жертва.
Наоборот. У него был такой холоднокровный вид, словно это он собирается меня убить, а не я его. Глаза сузились, губы плотно сжаты. В его позе чувствовалась какая-то напряженная готовность.
Я невольно замедлила шаг. Сердце бешено заколотилось, отбивая панический ритм. Что происходит?
Но отступать было нельзя. Я уже слишком далеко зашла.
Я подошла ближе. С каждым шагом расстояние между нами сокращалось, а напряжение нарастало. Я контролировала каждый свой вдох и выдох, пытаясь унять дрожь в коленях.
Я сдерживала слёзы. Они готовы были хлынуть потоком, затопить меня с головой. Но я не позволяла им этого. Я должна быть сильной. Должна быть хладнокровной. Должна... убить его.
Я остановилась перед Ши Ыном на расстоянии двух вытянутых рук. Достаточно, чтобы его убить. Достаточно, чтобы... разрушить свою жизнь.
Ши Ын не смотрел мне в глаза. Он избегал моего взгляда. Смотрел куда-то в сторону, будто увидел во мне какую-то грязь, что-то отвратительное, чего не заслуживает его внимания.
Это ранило. Очень сильно ранило.
Я закусила губу, чтобы сдержать всхлип.
- "на счёт поцелуя... я просто..." начала я, с трудом выдавливая из себя слова. Голос дрожал. Я тоже не могла смотреть на него. Стыд и вина жгли мне лицо.
Я не могла признаться. Не могла сказать правду. Не могла рассказать о задании, о пистолете, о смерти, которая висит над нами обоими.
Ши Ын резко перебил меня. Его голос был холодным и жёстким, как сталь.
- "мне не нужны эти объяснения. Мне нужны другие объяснения."
Что? Что он имеет в виду? О каких объяснениях он говорит?
Я посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит. В его глазах мелькнула какая-то странная тень. Злость? Разочарование? Презрение?
- "что ты имеешь в виду? какие объяснения?" спросила я, чувствуя, как в горле образуется ком.
Начался сильный ветер. Порывы хлестали нас обоих. Я начала дрожать от холода и страха.
Я замерла в ожидании. Готовая ко всему. Готовая стрелять. Готовая бежать. Готовая... умереть.
Всё произошло так стремительно, что мой мозг не успел отреагировать. Резким движением руки Ши Ын достал из кармана... блокнот. Чёрный блокнот.
Мир вокруг словно замер. Ветер стих, звуки исчезли. Остались только мы вдвоем и этот проклятый блокнот.
Мои глаза округлились от ужаса. Я удивленно посмотрела на блокнот, потом на Ши Ына.
Как он у него оказался? Где он его взял? Он прочитал его? Меня пронзила ледяная волна страха. Он знает. Он всё знает.
Он видит меня насквозь. Видит мою грязную душу, мою темную сторону. Видит во мне грязь, монстра, убийцу.
Я забыла, как дышать. Воздух застрял в горле. В голове пульсировала только одна мысль: всё кончено.
Ши Ын смотрел на меня. Тяжело и пристально. И в его взгляде не было ненависти. Не было злости. Было... разочарование. И грусть.
Разочарование в том, что я оказалась не той, кем он меня считал. Грусть о разбитой надежде.
В это мгновение мне захотелось умереть.
Ши Ын протянул ко мне руку с блокнотом. Рука дрожала.
- "это же твоё, да?" спросил он. Его голос был хриплым и надломленным. Он тяжело дышал, будто не верил в то, что видит.
Я не могла отвести взгляд от блокнота. Он гипнотизировал меня, притягивал к себе, как магнит.
Я попыталась что-то сказать, оправдаться, объяснить. Но слова застряли в горле.
- "моё..." прошептала я дрожащим голосом. Я почувствовала, как что-то сломалось внутри меня.
Он всё ещё надеялся. Я видела это в его глазах. Он хотел верить в чудо. Хотел верить, что всё это – чудовищная ошибка.
- "просто скажи, что это шутка или это не твоё. Я тебе поверю. Поверю во всё, что ты скажешь. Только скажи, что это твоя нелепая шутка." произнёс он, сдерживая слёзы.
В его голосе звучала мольба. Отчаяние. Он готов был поверить во что угодно, лишь бы не признавать правду.
Но я не могла его обмануть. Не могла лгать ему в глаза.
Я молчала.
Слёзы потекли по моим щекам. Они текли беззвучно, как горячие капли, обжигающие кожу.
Я стояла, обливаясь слезами, и ничего не могла сказать.
Время снова замедлилось, превратившись в тягучую патоку. Все движения казались неестественно медленными.
Одним быстрым, отточенным движением, я достала пистолет. Холодный металл приятно обжег ладонь.
И направила его прямо на него.
Дуло безжалостно смотрело в его сердце. Туда, где ещё совсем недавно жила надежда на наше совместное будущее.
Этим я дала понять. Дала понять всё без лишних слов. Что это мой блокнот. Что все, что там написано – правда. Что я действительно монстр, каким он меня видит.
Ши Ын смотрел на меня. На меня, держащую оружие. На меня, предавшую его. На меня, сложный и запутанный пазл, который он так и не смог собрать до конца.
В его взгляде не было страха. Только разочарование. Глубокое, всепоглощающее разочарование.
И у него по щеке скатилась одинокая слеза. Слеза горечи, боли и утраченной веры. Губы его дрожали, он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле.
А у меня... у меня уже был поток слез. Они лились рекой, застилая глаза, мешая целиться.
- "прости... я должна это сделать..." слова были словно лезвия, режущие меня изнутри. Но я должна была это сказать. Должна была попросить прощения за то, что собиралась совершить.
- "я сожалею... сожалею, что полюбил такого монстра, как ты, Чи Ён." его слова были ударом под дых. Они прозвучали как смертный приговор.
Монстр. Я – монстр. Он прав. Я – чудовище, способное на убийство.
Я, держа под прицелом Ши Ына:
- "я люблю тебя, Ши Ын..." это было последним, что я хотела сказать. Слова любви, смешанные со слезами и кровью. Парадокс, абсурд, безумие.
И вдруг... выстрел.
Моё тело дернулось от отдачи. Прогремел оглушительный звук, разорвавший тишину туннеля.
Я смогла это сделать. Я выстрелила. Пуля, выпущенная из моей руки, вонзилась ему прямо в сердце.
Ши Ын рухнул на землю. Медленно. Его глаза были широко открыты, полные невысказанных слов.
Кровь. Кровь начала расползаться по земле, окрашивая серый бетон в багровый цвет. Его кровь. Моя вина. Навсегда.
Я чувствовала, как начинает идти дождь. Сначала редкие капли, потом всё сильнее и сильнее.
А после – ливень. Небо разверзлось, будто оплакивая произошедшее. Вода смывала следы крови, пытаясь отмыть меня от греха. Но разве можно смыть кровь с души?
Я подбежала к нему. Кинула пистолет на землю. Мне стало всё равно.
А он уже лежал неподвижно. Не дышал.
Я начала трясти его. Отчаянно, истерично.
- "Ши Ын... Ши Ын... проснись! пожалуйста, проснись!" но он не отвечал. Он ушёл. Навсегда.
Все мои руки были в крови. В его крови.
Я обнимала его безжизненное тело, заливаясь слезами. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень.
Мир рухнул. Все, что мне было дорого, все, что имело хоть какой-то смысл, было потеряно навсегда.
Я убила его. Убила свою любовь. Убила себя. И теперь я осталась одна. В этом проклятом туннеле, под проливным дождем, с мертвым Ши Ыном на руках.
Я всё ещё плакала, слёзы не останавливались. Вода струилась по лицу, волосы прилипли к щекам.
Встала, всё вокруг размыло от слёз и дождя. Мой взгляд упал на блокнот, который лежал на земле, покрытый грязью, кровью и следами от дождя.
Я взяла его и, не задумываясь, начала рвать. Каждый лист, каждая страница — это были свидетельства моей слабости, и мне было противно от мысли, что это я всё написала. Я вырвала их на куски, рвя с ненавистью, как будто это могло стереть мои ошибки.
Мои руки были дрожащими, когда я полезла в карман мокрой ветровки за телефоном. Этот номер. Номер, с неизвестным номером, обжигал мне пальцы. Я трясущимися руками набрала его и ждала ответа, сердце колотилось, пока в слухе раздавался гул ожидания.
Время замедлилось и вот он, ответ.
- "Ён Ши Ын убит.. сумму зачислите на больничный счёт бабушки." и я сбросила трубку, не желая слышать больше.
Села на холодный бетон, моя спина покоилась о гладкой поверхности. Ввзгляд устремился на Ши Ына. Он был мёртв, лежал там, как доказательство моей беспомощности.
Я не хотела убегать, прятаться от того, что случилось. Полиция, вероятно, уже была на подходе. Я слышала их сирену, будто это была моя единственная музыка, которая могла успокоить меня.
Я отвела взгляд от безжизненного тела Ши Ына, словно боясь, что его потухший взгляд навсегда припечатает меня к земле. Вдали, сквозь пелену дождя, пробились красно-синие проблески, превращая мокрый асфальт в зловещую шахматную доску.
Свет был настолько сильным, что невольно заставил прищуриться. Он высветил каждую каплю воды, стекающую по моему лицу, каждое разорванное клочок блокнота, валявшийся у моих ног, каждую деталь этой трагической сцены. Прибыла полиция.
Внутри меня не осталось сил сопротилляться. Каждое движение казалось невероятно тяжелым. Я медленно поднялась на ноги. Слезы продолжали течь, неконтролируемым потоком смывая остатки надежды.
Я почти не видела лиц приближающихся полицейских, мой взгляд был устремлен в пол, к грязному, мокрому асфальту, который вскоре должен был стать моим последним пристанищем в этом мире.
Подчиняясь инстинкту или скорее осознанию своей заслуженной участи, я подняла руки вверх. Жест сдачи. Жест признания. Жест отчаяния. В этом не было ни гордости, ни надежды на оправдание. Только смирение и усталость. Я устала бежать, устала лгать, устала от самой себя.
Судя по их лицам, полицейские всё поняли сразу. Не было ни вопросов, ни долгих разбирательств. Лишь суровые взгляды и щелчок наручников, плотно обхватывающих мои запястья. Холодный металл на моей коже – это не было неожиданностью. Это был единственный исход, который я могла себе представить. Этот холод стал символом ледяной пустоты, поселившейся в моей душе.
Меня повели к машине. Молча, без слов. Я шла, спотыкаясь, подталкиваемая полицейскими в спину. Вокруг всё расплывалось, теряло очертания. Единственное, что я видела четко – красные и синие всполохи, отражающиеся в мокром асфальте и труп Ши Ына, оставшийся лежать под дождем.
Меня втолкнули на заднее сиденье полицейской машины. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая меня от внешнего мира.
Машина тронулась, увозя меня прочь от места преступления, прочь от Ши Ына. Я закрыла глаза, позволяя слезам свободно течь по лицу. Я заслужила это. Я заслужила тюрьму. Больше не нужно принимать решения, больше не нужно бояться, больше не нужно бежать. Моё наказание ждет меня.
Резкий рывок, машина затормозила. Дверь открылась и меня вновь выдернули из забытья. Холодный воздух обжег кожу. Перед глазами возникла серая, безликая стена. Тюрьма. Место, где мне предстоит провести остаток своей жизни.
Меня вели по длинному, узкому коридору, стены которого были выкрашены в грязно-зеленый цвет. Тусклые лампы под потолком мерцали, отбрасывая причудливые тени, играющие на лицах охранников. Их взгляды были пустыми, безразличными.
Мысли путались. Я не знала, сколько времени прошло с момента ареста, не понимала, что происходит вокруг. В голове звучал лишь эхом выстрел и предсмертный взгляд Ши Ына. Как все это могло случиться? Как я могла допустить такое?
В комнате для оформления меня досмотрели, забрали вещи, выдали тюремную робу – мешковатую, серую одежду, лишенную всякой индивидуальности. Она была сродни смирительной рубашке, не дающей вырваться на волю ни мыслям, ни чувствам.
И вот, наконец, меня привели к ней. К моей временной обители. Одиночная камера.
Дверь с громким лязгом захлопнулась за мной, отрезав от остального мира. Я оказалась в небольшом, квадратном помещении. Холодные бетонные стены, узкая койка, прикрученная к полу, маленький столик и табуретка – вот и вся обстановка.
Я стояла, не двигаясь. Тишина. Абсолютная, давящая тишина. Она звенела в ушах, оглушала, высасывала остатки разума. Эта тишина была хуже любых криков. Она позволяла мыслям терзать меня, пережевывая каждый мой поступок, каждое слово, каждую секунду.
Я опустилась на койку. Жесткий матрас противно скрипнул под моим весом. Я обхватила голову руками, пытаясь унять дрожь. Меня бил озноб, то ли от холода, то ли от нервного напряжения.
Сколько я здесь пробуду? Неизвестно. Когда будет суд? Тоже неизвестно. Адвоката мне выделят государственного. Бесплатного, но насколько квалифицированного? Будет ли ему дело до меня, до моей судьбы? Или я для него просто еще одно формальное дело, которое нужно быстро закрыть?
Вопросы роились в голове, не давая покоя. Но ответы на них отсутствовали. Я была одна. Абсолютно одна. Отрезанная от всего мира, предоставленная самой себе.
***
Со временем, я начала замечать детали. Пятна на стенах, царапины на столе, крошечную трещину в стекле узкого окошка под потолком. Каждая мелочь врезалась в память, становилась частью моего мира.
Дни тянулись бесконечно. Я пыталась занять себя хоть чем-нибудь. Ходила вверх и вниз по камере, считала кирпичи в стене, вспоминала формулы, которые учила вместе с.. Ши Ыном. Но всё было тщетно. Мысли неизменно возвращались к Ши Ыну, к последней нашей встрече, к выстрелу, поцелую.
Ночами я не могла спать. Кошмары преследовали меня. Я видела его окровавленное лицо, слышала его хриплый шепот. Просыпалась в холодном поту, с криком забиваясь в угол камеры.
Месяцы протекли словно в тягучей, вязкой патоке. Дни сливались в однообразную серую массу, где единственным событием было пересменок охраны и скрип ключа в замке камеры. Я потеряла счет времени. Отсчет вели только ночи, полные кошмаров, и редкие мгновения проблеска надежды, моментально гаснувшие под гнетом реальности.
И вот, настал суд. День, который одновременно был и точкой невозврата, и единственной возможностью хоть как-то облегчить свою душу.
Меня привели в зал суда – душное, тесное помещение с высоким потолком и рядами скамеек. Я видела лица людей, сидящих в зале, но никого не узнавала. Все они были чужими, посторонними наблюдателями моей трагедии.
Судебное заседание проходило как в тумане. Я слышала голоса адвоката, прокурора, судьи. В глазах стояла лишь одна картина – окровавленное лицо Ши Ына.
Я призналась в одном убийстве. Не смогла рассказать обо всем. Скомкала правду, оставила часть деталей в тени, словно надеясь, что ложь спасет меня от окончательного падения в бездну.
Я рассказала о причинах, толкнувших меня на этот шаг, об отчаянии, о страхе, о чувстве загнанности в угол. И, вероятно, именно это сыграло свою роль. Мой адвокат, государственный, но на удивление сочувствующий, умело использовал мои показания, подчеркивая смягчающие обстоятельства.
Семь лет лишения свободы. Семь чертовых лет... в этом аду.
Внутри меня все сжалось от боли и отчаяния. Семь лет... Это почти целая жизнь. Семь лет в заточении, в одиночестве, вдали от мира. Семь лет, чтобы терзать себя воспоминаниями, чтобы платить за содеянное.
Позже я узнала, что моя бабушка очнулась. Она про всё узнала. Мне доносили, что она больше не считает меня внучкой.
Эта новость стала последним ударом. Все надежды на прощение, на хоть какую-то связь с прошлым рухнули в одно мгновение. Я осталась совершенно одна.
Как можно пережить семь лет в аду, зная, что ты никому не нужен, ненавидим собственным родным человеком и навсегда запятнал себя кровью других людей?
Спустя 7 лет:
Семь лет. Цифра, которая когда-то казалась бесконечной, теперь отозвалась лишь гулким эхом в моей памяти. Семь лет совести, сомнений и бесконечного самобичевания. Я вышла из этих стен другим человеком. Сломанной, надломленной, но и удивительно цельной. У меня даже отросли волосы. Больше не хочу стричь, избавлюсь от воспоминаний.
Когда двери тюрьмы распахнулись передо мной, яркий солнечный свет ударил в глаза. Я зажмурилась, стараясь привыкнуть к этой ослепительной свободе. Семь лет я видела лишь серые стены, а теперь передо мной расстилался огромный, незнакомый мир.
И там была она. Бабушка. Стояла у ворот, опираясь на трость, ссутулившись от времени и забот. В её глазах, которые когда-то я так любила, читалась усталость, но и... надежда?
За семь лет она ни разу не написала мне ни строчки. Ни одного письма. Я думала, что она навсегда возненавидела меня, прокляла за то, что я принесла ей столько боли и стыда. И вот теперь она здесь. Ждет меня.
Когда я подошла ближе, она протянула ко мне руки. Худые, дрожащие от старости, но такие родные. Я бросилась к ней, обняла крепко-крепко, словно боясь, что она исчезнет, если я ее отпущу.
- "бабуль..." прошептала я, давясь слезами.
- "моя Чи..." тихо отозвалась она, поглаживая мои уже длинные волосы. - "ты вернулась."
Мы не говорили ничего о прошлом. Ни о преступлениях, ни о тюрьме. Просто молча стояли обнявшись, чувствуя тепло друг друга. Этого было достаточно.
Жизнь за тюремными стенами была тяжелой. Но еще тяжелее было жить с осознанием того, что ты совершил. Семь смертей. Семь загубленных жизней. Этот груз давил на меня, не давая дышать.
Я вернулась в наш старый дом. Он почти не изменился. Все такое же уютное. Но в доме больше не было того уюта и тепла, которые я помнила из детства. Их место заняла боль и вина.
Бабушка старалась создать видимость нормальной жизни. Она готовила мои любимые блюда, рассказывала о новостях в городе, делала вид, что ничего не произошло. Но я видела в ее глазах печаль. Она простила меня, но боль осталась.
Я начала ходить в церковь. Сначала мне было страшно. Я боялась осуждающих взглядов, шепота за спиной. Но постепенно я привыкла. Я слушала проповеди, молилась, исповедовалась. Я просила прощения за все свои грехи. Просила прощения у Бога и у тех, кого я убила.
Это не было легко. Чувство вины не покидало меня ни на минуту. Но постепенно я начала ощущать некоторое облегчение. Словно я избавлялась от тяжелого груза, который давил на меня столько лет.
Наведаться к его могиле... это означало вновь открыть ту старую рану, которая, казалось, начала понемногу затягиваться. Это означало признать окончательно, бесповоротно, что я отняла у Ён Ши Ына жизнь.
Но я должна была это сделать. Должна была попросить прощения. Не перед Богом, не перед законом, а перед ним, перед Ён Ши Ыном. Только так я могла хоть немного облегчить свою душу.
Перед тем, как отправиться на кладбище, я зашла в цветочный магазинчик, прилепившийся к самой ограде. Уже подходя к двери, я ощутила давящую атмосферу, пропитанную запахом увядающих цветов и тихой скорбью. Каким-то образом, воздух здесь казался тяжелее, словно впитывал в себя всеобщее горе.
Открыв дверь, я услышала тихий звон колокольчика, и из-за прилавка появилась старая продавщица. Её лицо было испещрено морщинами, словно карта прожитых лет. А глаза, несмотря на усталость, светились какой-то мудростью. Она встретила меня приветливой, хоть и немного грустной улыбкой.
- "здравствуй, никогда вас здесь не видела. Вы к кому?" спросила она, её голос был тихим.
Я вздрогнула, словно очнувшись от забытья.
- "а..? к.." произнести его имя было тяжело. Снова переживать эту боль, снова погружаться в воспоминания.
Я с удивлением заметила, что стала забывать моменты, связанные с ним.
- "к Ён Ши Ыну..." наконец выдохнула я, его имя эхом отозвалось в тишине магазина.
Взгляд продавщицы стал печальным и каким-то сочувствующим.
- "а-а... к тому мальчишке. Его не часто посещают. Можно спросить, а вы кем ему приходитесь?"
Этот вопрос ударил в самое сердце. Кем я ему приходилась? Действительно, кем? Девушка? Нет, один поцелуй ничего не меняет. Нельзя просто взять и стать девушкой человека, которого ты убила. Одноклассница, подруга, знакомая?
Я опустила глаза вниз, вглядываясь в потрескавшийся кафель пола.
- "не знаю... Не знаю, нравилась ли я ему, но я его любила." прошептала я. А потом подняла глаза и посмотрела ей прямо в лицо, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Продавщица сделала самый грустный вид, какой только могла состроить.
- "что ж вы тогда не навещали его все семь лет?"
Её слова плеснули ледяной водой. Меня начало раздражать её любопытство, её навязчивость. Она касалась самых больных струн моей души, расковыривала старые раны.
Я посмотрела на неё пронзительным, полным неприязни взглядом.
- "а это уже вас не касается. Собирайте уже какой-нибудь букет. Любой." отрезала я, стараясь сдержать гнев.
Старуха лишь молча кивнула и принялась собирать букет. Она делала это медленно, неторопливо, с таким видом, будто каждое касание к цветку было наполнено глубоким смыслом. Несмотря на моё раздражение, я не могла не отметить, что у неё получалось красиво. Она подобрала нежные белые лилии, хрупкие голубые незабудки и несколько веточек зелени, создав трогательную, одновременно и печальную, и светлую композицию.
Забрав букет, я направилась к кладбищу. Могилы, как безмолвные свидетели людского горя, тянулись вдаль. Между ними вились узкие тропинки, по которым, казалось, бродили души умерших. И я шла по одной из этих тропинок, стараясь не смотреть по сторонам, не погружаться в чужое горе. Я пришла сюда со своим.
Я нашла его могилу быстро. Скромный серый камень, на котором было выбито его имя и даты жизни. И больше ничего. Ни цветов, ни свечей, ни памяти о том, что он когда-то жил.
Я опустилась на колени, положила букет у основания памятника и замерла, глядя на его имя. Ён Ши Ын. Семь лет. Семь лет прошло с тех пор, как его не стало. А боль все еще здесь, в груди, словно незаживающая рана.
Ветер трепал мои длинные волосы, которые за семь лет отросли почти до пояса. Когда-то они были короткими, а теперь словно напоминали о времени, которое прошло с тех пор.
Я смотрела на его могилу пустыми глазами. Вся печаль, вся боль, все сожаления мира сосредоточились в моем взгляде. Слёзы... их почти не было. Я выплакала их все семь лет в тюрьме. Не осталось места для новых. Осталась лишь пустота.
Я подняла руку и провела пальцами по его фотографии. Я почти не помнила наши воспоминания. Коснулась холодного мрамора, словно пытаясь дотронуться до него самого. Словно желая вернуть то время, когда он был жив. Когда мы были молоды и беззаботны.
- "Ши Ын..." прошептала я еле слышно. - "прости меня." мои слова потонули в тишине кладбища. Я не знала, слышит ли он меня. Но я верила, что где-то там, в другом мире, он может почувствовать мою искренность.
- "я знаю, что это ничего не изменит.." продолжила я, запинаясь. - "я не могу вернуть тебя. Я не могу исправить того, что сделала. Но я обещаю тебе, что буду жить дальше. Буду жить так, чтобы хоть как-то искупить свою вину. Буду стараться стать лучше. Ради тебя."
Я замолчала, давясь слезами. В горле стоял ком, мешая дышать. Я чувствовала огромную боль, терзающую мою душу. Но вместе с болью я чувствовала и некоторое облегчение.
- "я скучаю.." прошептала я, глядя на его фотографию. - "я очень скучаю по тебе, Ши Ын."
Одна единственная слеза скатилась по моей щеке. Она не была связана с болью или отчаянием. Она была полна любви и сожаления.
Я еще долго стояла у его могилы, молча глядя на фотографию. Ветер трепал мои волосы, солнце согревало лицо. Я чувствовала его присутствие рядом со мной.
В конце концов я поднялась с колен. Вытерла слезы и глубоко вздохнула. Я чувствовала себя опустошенной, но и сильнее.
Я повернулась и медленно пошла по тропинке, оставляя позади могилу Ён Ши Ына. Я знала, что еще не раз вернусь сюда. Но теперь я буду приходить сюда не с чувством вины и отчаяния, а с чувством надежды и веры в лучшее будущее.
Потому что, несмотря на всё, я верила, что жизнь продолжается. И что я могу сделать всё, что в моих силах, чтобы прожить её достойно. Ради бабушки и ради Ши Ына.
Прощай Ён Ши Ын...
⭐️⭐️⭐️
————————————————————————
Я буду скучать по этого фф.
Сейчас у меня пишется фф — Я не она/Гым Сон Джэ.