Условия для мести

9 ноября, 20:52 вечера, Орландо, штат Флорида

В закатных отблесках окна высокой квартиры казались тёмными, как глаза хищника. Город внизу мерцал огнями, но здесь, наверху, воздух был пропитан тяжёлой тишиной, разрываемой редкими всхлипами. Тишина гулко отдавалась от стен — как будто сама квартира чувствовала грядущую бурю.

Барби сидела на кожаном кресле, вся сжалась, глаза заплаканные, руки дрожали. Она выглядела загнанной, маленькой, не похожей на самоуверенную язвительную девчонку, какой её знали.

Джордж стоял напротив, нависая тенью. Его челюсть ходила ходуном, руки сжимались в кулаки. Красный отсвет заката подсвечивал его лицо, превращая его в маску злости.

— Где. Она? — рявкнул он так, что Барби дёрнулась всем телом.

Она заплакала громче, захлебнулась воздухом.

— Я... я не знаю! — выдавила она сквозь слёзы.

Ответ не устроил Джорджа. Резкая пощёчина ударила её по щеке так, что её голова откинулась в сторону, волосы разлетелись. Она вскрикнула, но не успела прикрыться руками — он снова наклонился к ней.

— Не знаешь?! — голос его сорвался на крик. — Ты открыла эту чёртову дверь. Ты выпустила её. Ты думала, я этого не увижу? У меня камеры на каждом углу, глупая шлюха!

Барби захлебнулась рыданиями, прижимая ладонь к щеке.

— Я не... я не хотела! Я просто... я не думала, что она уйдёт! Я не знаю, куда её увезли!

Джордж резко схватил её за волосы и дёрнул вверх, заставив её подняться с кресла. Она вскрикнула, цепляясь руками за его запястье.

— Куда её повезли?! — его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. Вены вздулись на шее, глаза полыхали бешенством.

— Я не знаю! — завизжала Барби. — Я правда не знаю!

Её голос эхом разнёсся по квартире, но Джордж не отпускал. Его дыхание было тяжёлым, горячим, и казалось, что вот-вот он сломает ей шею.

Он оттолкнул её к стене так резко, что она ударилась спиной и сползла вниз, продолжая всхлипывать.

Джордж выпрямился, глубоко вдохнул, но ярость не отпускала его. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было то самое — безжалостное, ледяное, беспощадное.

— Ты даже не представляешь, что натворила, — произнёс он тихо, почти шепотом, от чего у Барби мороз пробежал по коже. — Но ты узнаешь.

Барби сидела на полу, прижимая ладони к лицу, но Джордж не собирался останавливаться. Его тяжёлые шаги гулко отдавались по паркету, он обошёл её и замер, словно зверь, решающий, когда вцепиться в добычу.

— Ты понимаешь, — произнёс он глухим, ровным голосом, от которого мороз пробегал по коже, — что теперь ты займёшь её место?

Барби подняла заплаканные глаза.

— Ч-что?..

— Она сбежала. Ты выпустила её. Значит, теперь ты будешь сидеть здесь, пока я решаю, что с тобой делать. Ты будешь той, кто ответит за её проступки. — Он наклонился, взял её за подбородок, сжал так сильно, что она заскулила от боли. — Твоя жизнь теперь в моих руках, слышишь?

Её дыхание сбилось, губы задрожали. Она закрыла глаза, а потом почти выкрикнула:

— Это не я! Это всё из-за того парня!

Джордж резко отпустил её подбородок, отшатнулся, глаза сверкнули.

—Парня?

Барби торопливо вытерла слёзы, всхлипывая, цеплялась за слова, лишь бы отвлечь его ярость:

— Тот... из школы. С которым Лиён тайно встречается за твоей спиной. Он всё придумал! Он её увёл!

Мгновение в квартире повисла тишина, только сердце Барби колотилось так, что она сама его слышала. Джордж медленно повернул голову, его взгляд был уже не просто злым — в нём горел чистый огонь ярости.

— Значит, эта сучка не просто сбежала... — голос его дрогнул от бешенства.

Он ударил кулаком по стене так, что Барби вскрикнула и вжалась в пол. Штукатурка осыпалась на пол, но Джордж словно не чувствовал боли.

— Ты знала! — взревел он. — Ты знала и молчала! Вместо того чтобы рассказать мне, ты покрывала её и этого... пацана?!

Барби торопливо замотала головой.

— Нет! Нет, я... я не знала всего! Я только слышала, что они виделись... Я правда не знала!

Джордж снова наклонился к ней, его лицо было в нескольких сантиметрах от её:

— Тогда расскажешь мне всё, что знаешь. — Его голос стал низким, угрожающим, почти шипящим. — Всё. До последней мелочи. Где они встречались. Когда. С кем она была. Каждую деталь.

Он выпрямился и добавил, глядя на неё сверху вниз:

— И если хоть слово окажется ложью — я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще родилась.

Барби ещё какое-то время всхлипывала, но в какой-то момент её голос сорвался в крик.

— Ты серьёзно, Джордж?! — выкрикнула она, вскакивая на ноги. — Ты разрываешься ради этой суки? Ради неё?! Она тебя даже не ценит! Она брезгует тобой, смотрит сверху вниз, а я... Я бы всё ради тебя сделала! Я люблю тебя, чёрт возьми!

Она била кулаками себя в грудь, будто доказывала это собственным телом, слёзы текли ручьями, а голос захлёбывался.

Джордж медленно повернулся, и его взгляд стал ледяным. В одно мгновение он шагнул к ней, схватил её за обе щёки так резко, что Барби зашипела от боли.

— Не тебе, подстилка, — процедил он сквозь зубы, глядя ей прямо в глаза, — рассуждать о том, кого я выбираю.

Он сжал её лицо так сильно, что она невольно застонала, а потом резко оттолкнул вниз. Барби упала на колени, ударившись ладонями об пол, и разрыдалась уже в голос, понимая, что её чувства не просто отвергнуты — они растоптаны.

Джордж выпрямился, провёл рукой по волосам и произнёс холодно, будто ничего не произошло:

— Ну, давай. — Его голос был тише, но от этого ещё страшнее. — Рассказывай. Я слушаю.

Он снова медленно пошёл по комнате, облокотился о спинку кресла, его взгляд не отпускал её, давил, загонял в угол.

— Всё, что ты знаешь. Где они были. С кем. Каждый шёпот, который слышала. Каждый взгляд, который заметила. — Он прищурился. — Иначе, Барби, ты пожалеешь, что вообще вытащила её из этой квартиры.

***

9 ноября, 23:44 вечера, Орландо, штат Флорида

Комната Кима утопала в полумраке, свет ночника заливал кровать тёплым золотым светом. На покрывале лежал новенький смартфон в коробке — тот самый, что он купил сегодня для Лиён. Его пальцы скользнули по гладкой упаковке, и на мгновение он представил, как отдаёт его ей в руки: Лиён улыбается, её пальцы касаются его ладоней, а в её взгляде — облегчение и доверие.

Ким выдохнул и натянул чёрную толстовку поверх футболки. Часы показывали без двадцати двенадцать. Он не мог ждать утра. Ему нужно было видеть её, убедиться, что она в безопасности.

Он сунул коробку с телефоном в карман, захлопнул дверь спальни и быстрым шагом пошёл по коридору. Каждая секунда казалась бесконечной. В голове звучало только одно: «Только бы она была в порядке».

Выйдя из дома, Ким привычным жестом щёлкнул ключами, и тихий сигнал автомобиля отозвался с парковки перед крыльцом. Но в следующее мгновение его дыхание сбилось.

У его машины стояли двое. Высокие, широкоплечие, в одинаковых тёмных куртках. Один закуривал, другой — скользнул по нему тяжёлым взглядом.

А чуть дальше, прямо у бордюра, припарковался чёрный Мерседес S-class. Дверца распахнулась, и оттуда вышел Джордж.

Его шаги были размеренными, но в каждом движении чувствовалась сдерживаемая ярость. Лунный свет и жёлтые огни фонаря обрисовывали его фигуру, превращая его в тень, которая неотвратимо надвигается.

Ким замер. Его сердце забилось сильнее, но вместе с этим по венам растеклось знакомое чувство — ярость. Та, что всегда поднималась в нём, когда нужно было драться, защищаться, доказывать, что он не мальчик для битья.

Их взгляды встретились.

Джордж — холодный, хищный, сжимающий челюсть так, будто готов вцепиться зубами.

Воздух между ними будто загустел. Двое людей у машины переглянулись, предвкушая, что сейчас начнётся.

Джордж остановился всего в нескольких метрах от него.

— Значит, вот ты какой, — процедил он низким голосом. — Герой-любовничек.

Ким сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он не двинулся с места.

— Отойди от моей машины, — бросил он, холодно и чётко.

Уголок губ Джорджа дёрнулся в усмешке, в которой не было ни грамма юмора.

— Ты серьёзно думаешь, что она твоя? — Он сделал шаг ближе, и охрана тут же напряглась. — Ты даже не представляешь, во что ввязался, пацан.

Ярость в Киме вспыхнула ещё сильнее. Он видел перед собой не просто мужчину, а врага, который держит Лиён в клетке.

Ночь сгущалась тяжким плащом над стоянкой. Свет фонаря срезал лица резкими полосами, как лезвием. Воздух пахнул бензином и каким-то металлическим миром — предвестием удара.

Джордж шагнул ближе, так что теперь между ними не оставалось пустоты — только напряжённый контакт взгляда, где каждое слово было заточено, как клинок.

— Где Лиён? — его голос был низким, но ровным; в нём не было вопроса, был приказ. — Где она, пацан?

Ким не отводил глаз. Первой в голове вспыхнула мысль о телефоне в кармане, о коробке с новым аппаратом, которую он держал ещё холодной рукой. Он не хотел, чтобы Джордж знал, что тот телефон — подарок. Он не хотел, чтобы у этого человека было хоть одно доказательство, хоть одна ниточка, которая привела бы его к Лиён.

— Я не знаю, — коротко ответил Ким, стараясь сделать голос спокойным. — Не знаю, о чём ты вообще говоришь.

Джордж хмыкнул, улыбка на его лице была предметной и отнюдь не дружественной. В улыбке этой слышалась уверенность человека, у которого всегда есть карта и козырь.

— Хватит играть в идиота, — сказал он. — Тебе это не идёт.

Ким почувствовал, как в груди растёт раздражение — не от слов, а от тона, от того, что ему приписывают роль, которую он не просил играть. В груди его заискрило, и ответ сам сорвался с губ — резкий, колкий:

— Идиот? Слушай, у тебя такой гардероб — но с мозгами у тебя проблемы, а не с одеждой. Может, сначала научишься держать свою жизнь в порядке, прежде чем лезть в чужую?

Слова ударили по Джорджу, как по коже. Его глаза мелькнули яростью, и на мгновение лицо приняло звериные полутона. Он сделал шаг вперёд — и этим шагом сдвинул фигуру, стоявшую рядом: двое мужчин в тёмных куртках автоматически подошли ближе, готовые к действию.

— Ты врёшь, — сказал Джордж тихо, и в этом «ты» слышался смертельный приговор. — Ты врёшь потому, что тебе нечего сказать. И потому что ты боишься.

Ким отступил, испытывая странное сочетание злости и страха. Ему не хотелось драться здесь и сейчас; ему хотелось забрать Лиён и оторваться от всего этого безумия. Но отступать — значит проигрывать, и он этого не мог.

Он повернулся к машине, медленно — попытка сохранить лицо, попытка уйти без эскалации. Сделать шаг в сторону — и весь этот кошмар закончится.

В тот же момент Джордж кивнул. Три движения — и два его человека уже были у Кима, рука, схватившая его за плечо, другая — крепко за локоть. Их захват был железным: не только удерживать, но показывать, что выходов нет.

Ким дернулся, пытаясь вырваться. Сердце колотилось, адреналин жёг в висках. Он вырвал откуда-то голос:

— Отпустите! — но звук получился коротким и неукреплённым рядом с чужой хваткой.

Джордж приблизился почти лицом к лицу. За его спиной мотор мерседеса дышал тихой угрозой. В глазах его не было ни жалости, ни сомнения.

— Похоже, — сказал он спокойно, — придётся тебя прикончить, если ты дальше будешь молчать. —Он сделал паузу, как бы смакуя каждое слово. — Но знаешь что? Ведь если я тебя не прикончу — ты тем более её не получишь.

Эти слова упали на Кима как плита. Хватка стянулась туже. Мужчины вокруг — готовые, как две тени.

На стоянке только фонарь шипел, казалось, в такт судорожному дыханию. И в этот момент, пока тени сгущались и охрана не отпускала его, Ким понял, что слово «не отдам» Джорджа — не просто угроза. Это обещание, которое он исполнит любым способом.

Ким почувствовал, как волна ярости накрывает его с головой — ледяная, слепая, готовая раздавить страх. Плевать, пронеслось в голове, лучше пусть убьют меня здесь, чем он доберётся до неё. Он посмотрел в глаза Джорджа и выплюнул через зубы:

— Иди на хрен.

Джордж улыбнулся — хищной, тихой улыбкой; затем одним жестом дал знак своим людям. Два тёмных силуэта рванули к Киму.

Первый удар пришёл как молния: кулак в живот, воздух вырвался из лёгких. Ким согнулся, инстинктивно попытавшись закрыться. Второй мужчина не давал паузы — ладонь в лицо, затем локоть в грудь. Он отталкивал, наносил удары по корпусу, по плечам — методично, без спешки, чтобы не сломать, а сломить волю.

Ким отвечал — бил как мог, в ответ на удар — ударом, дважды попал по носу одному из них, почувствовал хруст зубов под кулаком. Его руки горели, мышцы дрожали, но сопротивление горело в нём ярче боли. Он выхватывал свободные моменты, сбрасывал одного с плеча, отталкивал другого — и снова назад, в круг.

Но у них были вес и опыт, а у него — отчаяние. Через несколько минут удары стали чаще и жёстче; мир вокруг у Кима свёлся до металлического вкуса во рту и до глухих вспышек перед глазами. Он упал на колени, ему сводило ребра, дыхание рвалось рвано и больно. Казалось, что каждая часть тела протестует против продолжения.

Последний толчок — и он уже лежал на асфальте, голова кружилась, мышцы отказывали. Под ногой одного из мужчин заскрипела картонная коробка — та самая, что он купил для Лиён. Ким хаотично смотрел, как коробка выскользнула из кармана толстовки и качнулась на светлой полосе стоянки. Джордж подошёл, глянул вниз, и его нога с глухим, намеренным ударом наступила на коробку. Слышался хруст пластика — не громкий, но для Кима это был удар по всему внутри.

Он услышал где-то далеко, за пеленой боли, как кто-то бросает: «Если ты выживешь, а она не появится — ты умрёшь». Джордж, не поднимая глаз от фигуры, лежащей на асфальте, закурил, сделал ещё одну затяжку и сел в машину.

Затем огни мерседеса мелькнули, и машина уехала, оставив за собой запах гари и дыма, и в тишине стоянки остались только хрипы Кима и отдаляющийся шорох шин. Он лежал, обессиленный, с ломотой во всём теле и пустотой внутри, но где-то в этой пустоте тлела решимость — медленная, тяжёлая, но живая: выжить. И не отдать её.

Ким не понимал, сколько пролежал так у парковки — минуты или часы — время растаяло в туманной ленте боли. Когда сознание, как тонкая бумага, наконец не выдержало и согнулось обратно. Где-то вдали ещё догорали огни, и в воздухе висел запах палёной резины и бензина, будто кто-то оставил на асфальте свою память.

Превозмогая каждое движение, он заставил себя повернуться на спину, стиснул зубы и, оперевшись ладонями о холодное покрытие, начал медленно подтягиваться к дому. Рёбра взрывались от каждого вдоха — простой вдох становился ножом, вырвавшимся в живот и отдававшим по всему корпусу; ноги дрожали, как верёвки, натянутые до предела. Он вставал в три, в пять, в десять приёмов. С каждой попыткой мир наклонялся, и перед глазами плыли звёзды от боли. Несколько раз он вновь садился на корточки и кусал губу, чтобы не закричать.

Чудом — и это слово пробежало по нему, как тёплая правда — псы Джорджа не добили. Смертельные удары прошли мимо, оставив только синяки и рваные ощущения. Это можно было перечеркнуть как везение, нечеловеческое везение, которое теперь тащило с собой груз сожаления. Он думал о Лиён — о её спокойном голосе, о том, как сегодня не сможет подъехать и вручить ей телефон. Он держал в голове картинку её ожидающего лица и ощущал, как ответственность жмёт сильнее рёберной боли.

Поднявшись на ноги, он осторожно двинулся к своему дому. Дворовой свет, пробиваясь через лёгкую пыль, рисовал на крыльце длинные, тонкие тени. Дверь открылась с привычным скрипом — скрип, который раньше умилял, а сейчас казался обвинительным. Он оперся о стену, чтобы не упасть, и на миг закрыл глаза, чтобы дать отдышаться сердцу.

Ким пробирался дальше, ступая так, будто по тонкому льду: каждый шаг отдавался в рёбрах, отдавался эхом по всему телу. Дойдя до дивана, он опустился на край и, едва удерживая равновесие, просунул руку в задний карман джинс. Пальцы нащупали холодный металлический контур телефона.

Он вытащил телефон, экран мигнул, как глазок в ночи. Рука, которая дёргалась, чуть искажала цифры, но он смог набрать номер. Каждый нажатый на дисплей палец отдавался взрывом в груди: даже мелкая моторика была подвластна рёбрам и усталости. В трубке зазвонило — громко и резонно, и от звона в пустой квартире стало ещё тише.

— Сэм? — сказал он, когда тот, наконец, взял трубку. Голос был хриплый, низкий, с налётом боли и стальных вкраплений решимости. — Приезжай. Срочно.

Он не стал объяснять подробно: слова рвались и цеплялись за горло. Ему было важнее, чтобы Сэм просто появился, чтобы был рядом, чтобы кто-то, кроме него самого, видел, что с ним стало, и помог с телефоном для Лиен. С каждым словом он чувствовал, как в теле разливается новая, тихая решимость — не сдаваться, не отдать то, что ещё осталось.

Ким не понял, сколько пролежал на диване. Казалось, он просто моргнул — и время, как старый плёнка-проектор, оборвалось. Он лежал, глядя в потолок, ощущая вязкую боль в каждой клетке тела. Гул крови в ушах был единственным звуком, пока тихий щелчок замка не разрезал тишину.

Дверь распахнулась.

Вошёл Сэм — и замер на пороге. Его глаза расширились, как у человека, который ожидал всё, что угодно, только не этого. Ким увидел в них отражение себя — чужого, изломанного, с лицом в синяках и телом, превращённым в карту из фиолетовых пятен и ссадин.

— Чёрт... — выдохнул Сэм, захлопывая за собой дверь. — Что с тобой сделали? Во что ты, мать твою, вляпался?

Ким, с трудом повернув голову, хрипло усмехнулся:

— Не твоё дело. Я тебя не за этим позвал.

На лице Сэма вспыхнуло раздражение. Он шагнул ближе, бросив на диван куртку.

— Серьёзно? Ты лежишь тут, весь переломанный, звонишь мне среди ночи, я лечу как идиот — а ты даже слова не скажешь? Да пошёл ты, Ким!

— Я расскажу, — выдавил Ким, закрыв глаза на секунду. — Просто сейчас нет времени.

Сэм выдохнул резко, шумно, как будто сбросил злость вместе с воздухом. Поднял руки, словно сдавался, и прошёл мимо стола.

— Ладно. Помогу. Но, может, для начала вызвать тебе скорую, а? Ты же... ты же еле дышишь.

Ким открыл глаза, встретился с ним взглядом и покачал головой:

— Нет. Мы сами доедем. Ты отвезёшь меня. Но слушай внимательно: после больницы тебе надо будет заехать, купить телефон. Поедешь по адресу, который я дам. Просто отдашь его. Никаких вопросов, никаких разговоров. Отдал — и уехал.

Сэм скривился, словно от кислоты.

— Да ты издеваешься... Звучит так, будто я должен быть курьером в какой-то грязной истории.

— Может и так, — тихо ответил Ким. — Но я прошу тебя, как друга.

Молчание протянулось. Сэм смотрел на него, пытаясь решить, плюнуть ли и уйти или остаться. И в этом взгляде Ким уловил колебание — ту самую грань, на которой держалась их дружба.

Наконец Сэм закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Ладно. Чёрт с тобой. Давай вставай.

Он протянул руку. Ким ухватился, и их пальцы сомкнулись крепко, почти болезненно. Сэм помог подняться: шаг за шагом, сдерживая его под локоть, они двинулись к двери. Каждый шаг отзывался ударом в рёбрах, но рядом был Сэм — и это держало.

В прихожей Сэм снял с вешалки куртку и накинул Киму, чтобы прикрыть его ссадины. Открыл дверь, придержал, и они вышли в прохладную ночь. За ними тихо захлопнулась дверь дома, оставив внутри запах сигарет, крови и тишины.

Снаружи стояла его машина, блестящая в тусклом свете фонаря. Сэм довёл Кима до пассажирского сиденья, помог сесть и аккуратно захлопнул дверь. На секунду он задержался, глядя на своего друга сквозь стекло.

Потом обошёл вокруг, сел за руль, и мотор загудел. Фары прорезали ночную улицу.

Машина тронулась, и город, будто равнодушный свидетель, закрыл за ними шторы темноты.

***

10 ноября, 08:57 утра, Орландо, штат Флорида

Лиён открыла глаза, и первое, что она почувствовала — не сонливость, а пустоту. Ночь прошла, словно вязкий кошмар: мысли то и дело возвращались к Киму, к Джорджу, к фразе Барби, брошенной ей будто нож. «Этот твой мальчишка... он не такой белый и пушистый, как ты придумала». Эти слова крутились в голове, как заезженная пластинка.

Лиён села в постели, уткнувшись лицом в ладони. Нет. Она не верила. Ким не мог — не такой человек. Она помнила его глаза, когда он смеялся, когда просто смотрел на неё, как будто видел больше, чем позволяла оболочка. Человек с таким взглядом не мог избивать кого-то ради забавы. Тем более — убить. Но, как бы она ни убеждала себя, Барби словно стояла рядом, повторяя одно и то же.

Тишина комнаты давила. Лиён выдохнула и, решив больше не мучить себя в постели, натянула халат и вышла в коридор. Деревянные ступени особняка скрипнули под её ногами, когда она спускалась вниз. На первом этаже запах свежесваренного кофе встретил её раньше, чем звук телевизора.

В гостиной на диване сидела Аманда. Она, как обычно, устроилась вольготно, поджав ноги, и смотрела новости. На экране мелькали кадры очередного происшествия в Орландо — полиция, заграждения, мигающие синие огни.

— Ты плохо спала? — спросила Аманда, не отрывая взгляда от экрана.

Лиён прошла на кухню, открыла холодильник, взяла тарелку и на автомате достала еду.

— А кто тут уснёт... с такой жизнью, — ответила она устало, включая кофеварку.

Аманда фыркнула и чуть усмехнулась:

— Понимаю. Завтра всё это взорвётся сильнее.

Лиён не уточняла, что именно имела в виду подругa — новости, клуб, или их личную кашу. Она поставила тарелку на стол, но, посмотрев на завтрак, поняла, что кусок в горло не лезет. Тишина кухни была прервана только голосом диктора с экрана и лёгким звоном чашки.

И тут Аманда подошла ближе. В руках у неё была небольшая коробка. Она положила её прямо перед Лиён, и та машинально подняла глаза.

— Что это? — спросила она, нахмурившись.

Аманда чуть приподняла подбородок, в её взгляде блеснула насмешка:

— Новый телефон. Его ночью принёс один парень. Тот самый, что был с тобой в клубе, помнишь? Кажется, знакомый твоего мальчишки.

Лиён почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло. Она сразу поняла, о ком речь. Сэм. Она вспомнила его фигуру в толпе, быстрый взгляд, настороженность. Если он здесь... значит, Ким что-то передал.

Она коснулась коробки кончиками пальцев, словно проверяла, настоящая ли она. И, несмотря на тревогу, в груди проскочила искра надежды.

— Спасибо... — тихо сказала Лиён, но её взгляд был устремлён не на Аманду, а куда-то сквозь неё, дальше, за стены дома.

Лиён всё ещё держала коробку с телефоном, когда спросила:

— Он... ничего не говорил про Кима?

Аманда, которая уже возвращалась к дивану с чашкой кофе, остановилась и покачала головой.

— Нет. Только оставил это и ушёл. Ни слова лишнего.

От этих слов внутри Лиён поднялась волна тревоги. Страх — тихий, но вязкий, как холодная вода. Она почувствовала, как пальцы сильнее сжали картонную коробку.

Она поднялась наверх, в свою спальню, почти на автопилоте. Закрыв за собой дверь, присела на край кровати и аккуратно вскрыла упаковку. Внутри лежал новый телефон — холодный, ещё пахнущий заводским пластиком. Рядом — сложенная вдвое маленькая записка.

Она развернула её. Всего несколько цифр, написанных быстро, будто наспех. Но ей не нужно было долго разглядывать: номер был до боли знакомым. Почерк неровный, но это мог быть только Ким. Он оставил ей свой номер — как пароль, как дверь, которую она должна открыть.

Сердце стучало так, что казалось, его услышат соседи. Лиён вставила симку из коробки, включила телефон и замерла, глядя на экран. Загрузка шла мучительно долго, каждое появление иконки казалось вечностью. Наконец сеть поймала сигнал.

Она дрожащими пальцами набрала номер. Гудки. Один. Второй. Третий. В горле сжалось. Она уже подумала, что он не ответит, что всё напрасно, но вдруг — щелчок, и на линии раздался его голос.

— Алло...

Он говорил тихо, с надрывом, голос был чужим — с хрипотцой, с тяжестью, будто каждое слово стоило усилия. Лиён сразу поняла: с ним что-то не так.

— Со Джун? — её голос дрогнул. — Как ты? Почему не привёз телефон сам?

— Были... проблемы, — отозвался он коротко.

Она стиснула зубы.

— Не ври мне. Скажи прямо, что случилось.

На линии повисла пауза. Был слышен его тяжёлый вдох, словно он обдумывал, стоит ли говорить. Наконец Ким нехотя пробормотал:

— Твой муж. Джордж. Подловил меня у дома. Мы... не сошлись во мнениях.

Лиён закрыла глаза, и по её лицу пробежала тень понимания. «Не сошлись во мнениях» — она знала, что это значит. У неё защемило в груди.

— Где ты? — выдохнула она.

— В больнице. Но ненадолго. Отлежусь чуть-чуть — и приеду к тебе. Немного отдохну у тебя.

Её голос дрогнул, сорвался на гнев и отчаяние:

— Прекрати! Ты понимаешь, что из-за меня ты в этой ситуации?! Всё это из-за меня!

— Хватит, — резко перебил он, но голос его был всё таким же хриплым, ослабленным. — Ни капли не жалею. Ни секунды. Я вытащил тебя от этого ублюдка — и если бы пришлось, сделал бы снова.

У Лиён защипало в глазах. Она сжала пальцами простыню, будто вцепилась в неё, чтобы не расплакаться. Вздохнула, но слов больше не нашла. Только тишина в ответ.

Ким, будто уловив её состояние, после короткой паузы сказал мягче:

— Держись. Всё будет нормально.

— Я... — её голос сорвался. — Я скучаю.

На том конце раздался едва слышный смешок — горький, но тёплый.

— Я тоже.

Они ещё несколько секунд молчали, будто не хотели класть трубку. Потом попрощались.

Лиён уронила телефон рядом с собой и легла на постель, уставившись в потолок. Мысли о Джордже, о его холодных глазах и угрозах, теснились в голове. Она только хотела одного: чтобы он её не нашёл. Чтобы Ким вернулся как можно скорее.

Она прижала ладони к лицу и позволила себе мечтать — о том, что он войдёт в дверь, устанет на её постели, уснёт рядом. Чтобы всё это, хотя бы на миг, стало реальностью.

И с этой мечтой, несмотря на тревогу, ей стало чуть легче дышать.

***

12 ноября, 15:17 дня, Орландо, штат Флорида

Лиён сидела в гостиной, развалившись на мягком диване. На экране телевизора шла очередная дневная передача — пустые разговоры о политике и криминале, ведущие с надменными лицами. Она почти не слушала, звук был скорее фоном. Рядом на подушке устроилась Китти, пушистая чёрно-белая кошка. Та тихо урчала, лениво вытянув лапы, будто всё происходящее в мире её совершенно не касалось.

Лиён погладила кошку по мягкой спине, но в голове вертелось совсем другое. Барби. Эта стерва снова всплывала в мыслях, и от воспоминаний скулы сводило. Как же сладко она смеялась ей в лицо тогда, в школе. А теперь спит с её мужем и ходит с видом победительницы. Нет. Этого мало. Этой твари нужна кара. Хотя бы частичка справедливости — иначе Лиён никогда не сможет спокойно спать.

Прошло уже несколько дней без Кима. Он всё ещё в больнице — благодаря Джорджу, который решил поиграть в хозяина жизней. Сегодня его должны выписать. Мысль о том, что он будет на свободе и снова появится рядом, немного согревала.

Лиён взяла телефон и набрала его номер. Несколько секунд — и на том конце раздался голос Кима, всё ещё уставший, но живой:

— Да?

— Со Джун... — она чуть прикусила губу, собираясь с мыслями. — Помнишь, ты рассказывал мне про Рейчел? Про её близняшку, Рокси?

На том конце повисло молчание. Потом Ким отозвался сухо:

— И что? Почему ты об этом вспомнила?

— Потому что я хочу понять, при чём тут Барби. Ты ведь не зря тогда рассказал об этом.

Ким шумно выдохнул.

— Лиён, тебе мало своих проблем? Ты ещё хочешь влезть в чужие?

— Мне это важно, — твёрдо ответила она, сжав пальцы на подлокотнике.

— Ты серьёзно хочешь обсудить это прямо сейчас? — в его голосе мелькнула усталость, вперемешку с раздражением.

— Да, — спокойно, но решительно сказала она.

Секунда тишины. Потом Ким заговорил медленнее, будто собираясь с мыслями:

— Ходили слухи... что Барби была там, в тот момент, когда Рокси упала с моста. Но то ли не смогли доказать её присутствие, то ли не захотели, то ли им просто заплатили. Кто теперь знает? Дело замяли. В отчёте написали, что она сама прыгнула. Конец истории.

Лиён замолчала. Несколько минут она сидела, уставившись в точку, и слышала лишь, как тихо дремлет рядом Китти. Мысли текли тяжёлым, густым потоком. Барби — рядом с той смертью? Это не могло быть совпадением.

— Со Джун... — наконец заговорила она, тихо, но твёрдо. — Можешь помочь мне узнать об этом деле больше? Может, у тебя есть знакомый детектив, который сможет копнуть глубже?

Он усмехнулся хрипло, безрадостно.

— Ты хоть представляешь, насколько это тяжело? Даже если я найду кого-то, кто согласится — уговорить копаться в таком деле, а тем более заплатить, будет стоить целое состояние. Не каждый сунется туда, где замешаны богатые шишки.

— Понимаю, — прошептала Лиён. — Но всё равно... попробуй. Пожалуйста.

Секунда тишины. Потом Ким коротко сказал:

— Ладно. Я попробую.

Её сердце сжалось. Она знала, что этот разговор — только начало чего-то опасного. Но уже не могла остановиться.

Когда они с Кимом повесили трубку, Лиён ещё несколько минут сидела на диване, поглаживая Китти по мягкой шерсти. Потом вздохнула и поднялась: «Хоть немного прийти в себя...» — решила она и отправилась наверх. Душ обволок её тёплым паром, смывая усталость и гнетущие мысли. Она долго стояла под струями воды, позволяя им стекать по телу, будто это могло унести часть её тревоги.

Прошло пару часов. Внизу раздался шум мотора и тихий хлопок дверцы машины. Лиён почувствовала, как сердце забилось чаще. Она накинула лёгкий халат и поспешила вниз.

На кухне уже сидела Аманда, лениво листавшая журнал и прихлёбывающая кофе. В следующую секунду входная дверь скрипнула, и в проёме появился Ким.

Лиён замерла на лестнице, не сразу решившись спуститься дальше. Его лицо было в ссадинах, губа рассечена, под глазом синяк — всё это кольнуло её сердце. Но он стоял, живой, пусть и уставший. От облегчения у неё перехватило дыхание.

Ким встретил её взгляд. Снаружи он выглядел холодным, сдержанным — как будто всё происходящее его мало трогало. Но в глубине глаз, за маской, Лиён уловила тепло и ту самую тоску, что знала только она.

— Как ты? — первой нарушила тишину Аманда, подняв голову от журнала.

Ким хмыкнул и чуть повёл плечом.

— Жить буду.

Лиён спустилась вниз. На секунду остановилась рядом, всматриваясь в его лицо, и не выдержала — осторожно обняла его, легко, почти невесомо, будто боялась сломать.

— Я так рада, что ты вернулся, — прошептала она.

Ким чуть наклонил голову, и его рука на мгновение легла ей на спину. Движение было коротким, но в нём было всё — и усталость, и скрытая нежность.

Они не успели ничего сказать больше, как в дверь ввалился Рико. Громкий, с целой охапкой пакетов из ресторана.

— О! —воскликнул он, — раз уж все тут, давайте поужинаем вместе! Я принёс еды — хватит на пол армии.

Аманда усмехнулась, поднимаясь из-за стола.

Ким сел за стол, и Лиён украдкой бросила на него взгляд. Пусть он старался казаться собранным, она видела — он измотан. Но он рядом. И этого было достаточно, чтобы вечер обрел вкус надежды.

На кухне быстро воцарилась домашняя, почти уютная атмосфера. Рико разложил пакеты, аккуратно доставая контейнеры с дымящейся едой. Запахи восточной кухни смешались с ароматом кофе, который всё ещё стоял на столе.

— Ешьте, пока горячее, — сказал он и потянулся к ближайшей коробке, открывая её. — Тут лапша, рис с овощами, курица... В общем, на любой вкус.

Аманда усмехнулась, отодвигая свой журнал в сторону.

— Ну, наконец-то кто-то спасёт нас от моих попыток готовить.

— Я не жаловался, — заметил Рико, мельком взглянув на неё с лёгкой улыбкой.

Аманда фыркнула, но уголки её губ предательски дрогнули. Лиён поймала этот момент и едва заметно улыбнулась — даже здесь, в их странной ситуации, были искры чего-то живого.

Все расселись за столом. Лиён оказалась рядом с Кимом, и сердце её сразу учащённо забилось. Он сидел прямо, спина напряжена, но когда наклонился, чтобы взять палочки, его рука почти коснулась её руки. Она почувствовала это так остро, что даже пальцы задрожали.

— Как в больнице кормили? — спросила Аманда, будто невзначай.

Ким пожал плечами:

— Так, чтобы не умереть.

— Значит, тебе повезло, — заметила Лиён, впервые вмешавшись в разговор. Голос у неё дрогнул, но она постаралась скрыть.

Ким повернул голову и посмотрел на неё. Внешне его взгляд был сдержанным, спокойным. Но в глубине глаз Лиён прочитала то, что он боялся заметит кто-то другой: тёплую привязанность, тоску и то самое чувство, которое он не решался произнести вслух при всех. Она резко отвела глаза, уткнувшись в свою тарелку.

Рико осторожно нарушил молчание:

— В любом случае, хорошо, что ты уже здесь. Нам всем спокойнее, когда все рядом.

Ким кивнул коротко:

— Согласен.

Разговор дальше тёк спокойно, поверхностно. Они обсуждали новости, мельком — какие-то мелочи о погоде, о том, что по соседству снова ремонтируют дорогу. Все прекрасно понимали, почему они оказались в этом доме вместе, но никто не хотел поднимать эту тему за ужином.

Аманда смеялась чему-то, что сказал Рико, и тот выглядел почти счастливым рядом с ней. Лиён ела мало, больше слушала, изредка бросая взгляд на Кима. Он говорил мало, но каждый раз, когда её глаза встречались с его, сердце словно останавливалось.

И хотя они сидели вчетвером, Лиён чувствовала, что весь мир в этот момент сузился до одного взгляда.

После ужина все разошлись: Аманда осталась с Рико на кухне разбирать остатки еды и болтать о пустяках, а Лиён поднялась наверх. Она едва успела закрыть дверь своей комнаты, как в проёме появился Ким. Он постучал один раз — формально, почти тихо — и вошёл, не дожидаясь ответа.

— Ты... — начала Лиён, но не успела договорить.

Ким подошёл ближе и вдруг обнял её, осторожно, будто боялся причинить боль сам себе. Его губы коснулись её губ жадно, но в то же время нежно. Лиён почувствовала, как внутри всё обмякло от этого прикосновения, и с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться прямо в его руках.

— Я скучал, — прошептал он, касаясь её щеки. — До боли скучал.

Она прильнула к нему, гладя его по плечам, стараясь не задевать места, где, возможно, ещё болели синяки. Воздух между ними стал горячим и тяжёлым, и Лиён на секунду показалось, что весь мир снаружи перестал существовать.

Но Ким отстранился чуть-чуть, глядя прямо ей в глаза.

— Нам нужно поговорить.

Лиён напряглась. Эти слова всегда предвещали что-то серьёзное.

— О чём?

Ким провёл рукой по её волосам, вздохнул.

— Я снял квартиру. Через знакомого. Неброское место, никто не узнает. Мы сможем съехать туда вместе... пока не решится вопрос с Джорджем. Здесь оставаться — опасно. Я не хочу подставлять Аманду и Рико.

Глаза Лиён удивлённо округлились. Она отступила на шаг, будто пытаясь переварить сказанное.

— Ты серьёзно? Ты всё это уже подготовил?

— Да, — кивнул Ким. — Я не хочу, чтобы он нашёл тебя здесь. И... — он на секунду замолчал, голос стал мягче, — я просто хочу быть рядом.

Она опустила взгляд, чувствуя, как сердце сжимается от счастья и страха одновременно.

— Я не против, — прошептала Лиён. — Я тоже хочу быть с тобой.

Ким улыбнулся едва заметно, но в его глазах мелькнуло облегчение. Он снова обнял её, чуть крепче, и продолжил:

— И ещё... я связался через отца. Нашёл детектива. Он посмотрит дело Рокси.

Лиён резко подняла голову и замерла.

— Правда?..

— Правда, — подтвердил Ким. — Но это непросто. Придётся заплатить, и много. А ещё... будут риски.

Она кинулась к нему и крепко прижалась, словно благодарила всем телом, а не только словами.

— Спасибо... Ты даже не представляешь, как это для меня важно.

Ким прижал её к себе, уткнувшись носом в волосы.

— Всё ради тебя.

Они стояли так ещё несколько секунд, пока он не отстранился снова, на этот раз с хитрой искоркой в глазах.

— Слушай, может, уедем туда прямо сегодня? Я устал быть вдали от тебя. Хочу, чтобы мы наконец остались вдвоём. Да и... — он бросил взгляд в сторону двери, — я заметил, как Рико смотрит на Аманду. И как она смотрит на него. Может, дадим им шанс побыть без нас?

Лиён невольно улыбнулась, представляя эту пару.

— Ты прав. Думаю, они будут только рады.

— Ну вот, — Ким легко коснулся её губ ещё раз. — Собери вещи.

— Их немного, — сказала Лиён, подходя к шкафу и доставая сумку. — Но я хочу взять всё, что есть.

Ким сел на край кровати, наблюдая за тем, как она складывает одежду. Его взгляд был спокойным, но в глубине читалось то же нетерпение, что и в её сердце.

И в этой комнате, наполненной шорохом ткани и стуком молнии, рождалось новое чувство: будто они действительно собирались в бегство вдвоём, оставляя позади всё лишнее и опасное.

Лиён застегнула молнию на сумке и кивнула Киму.

— Всё. Я готова.

Они вышли из комнаты и тихо спустились по лестнице. Внизу, в гостиной, горел свет и слышались голоса. Аманда и Рико оживлённо спорили о какой-то передаче по ТВ, явно не в силах договориться, кто из участников шоу был прав. Но стоило им заметить Лиён и Кима с сумкой — оба замолкли и одновременно повернули головы.

— Куда это вы собрались? — первой спросила Аманда, прищурив глаза.

Лиён глубоко вдохнула, пытаясь сказать спокойно и уверенно:

— Мы сняли квартиру. Хотим пожить там. Никто не знает о ней — ни Джордж, ни кто-либо ещё. Так будет безопаснее. Оставаться здесь дольше — слишком рискованно, и для вас тоже.

В комнате повисла пауза. Аманда посмотрела на неё чуть грустно, но потом кивнула.

— Ты права... — она поднялась и обняла Лиён. — Только обещай: как доберётесь, сразу напишешь. Я должна знать, что с тобой всё в порядке.

— Обещаю, — тихо ответила Лиён, прижимаясь к ней в ответ.

Рико тоже молча кивнул Киму, словно выражая поддержку без лишних слов.

Они вышли на улицу. Ночь была прохладной, воздух пах асфальтом и листвой. Ким подвёл Лиён к припаркованной машине и открыл перед ней дверь. Лиён на секунду застыла. Это была не та чёрная машина, к которой она привыкла.

— Это не твой седан... — удивлённо сказала она.

Ким ухмыльнулся краешком губ.

— Конечно, нет. Ту тачку Джордж видел. Было бы безумием ездить на ней дальше. Пришлось взять другую, через знакомых. Безопаснее.

Лиён села в кресло и провела рукой по обивке, чувствуя лёгкую дрожь благодарности и тоски. Она знала: Ким делает всё это ради неё. Ради них. А значит, все его новые заботы и риск — тоже на её совести.

Он завёл двигатель, и машина мягко выехала со двора.

Дорога заняла около двадцати минут. Постепенно особняки остались позади, сменившись более простыми, тесно стоящими домами. Свет фонарей освещал потрескавшийся асфальт и старые заборы. Это был совсем другой Орландо — без глянца и роскоши, но зато тихий и неприметный.

— Вот, — сказал Ким, сворачивая к трёхэтажному дому с обшарпанными стенами. — Наш новый адрес.

Они вышли из машины. Лиён огляделась: двор был пуст, только где-то вдалеке лаяла собака. Ким взял её сумку и уверенно повёл к подъезду.

Квартира оказалась небольшой, но уютной: светлая гостиная с диваном, маленькая кухня, две спальни. Всё простое, без излишеств, но Лиён вдруг почувствовала, что здесь может быть спокойно.

Она обернулась к Киму, и он, чуть хмурясь, поставил её сумку на пол.

— Ну что, нравится?

Лиён кивнула, улыбнувшись через волнение.

— Очень... И главное — что мы здесь вдвоём.

Он подошёл ближе и коснулся её руки.

— Тогда это место уже стоит того.

Она встала у окна новой квартиры. Занавески были тонкие, почти прозрачные, и сквозь них пробивался свет от уличного фонаря. Район был тихий, чужой, но именно в этой чуждости чувствовалась безопасность. Никто не знал, что они здесь. Никто не должен был узнать.

Позади раздался звук воды — Ким мыл руки на кухне. Потом он вышел в гостиную, уже без куртки, и подошёл к ней. Его шаги были чуть осторожными, будто тело всё ещё напоминало о недавних ударах.

— Ты всё ещё думаешь? — мягко спросил он, останавливаясь рядом.

— Я просто пытаюсь привыкнуть, — призналась Лиён. — Всё так быстро. Дом Рико, больница, теперь эта квартира... Такое чувство, что мы бежим и бежим.

Ким усмехнулся.

— Мы и правда бежим. Но главное — вместе.

Он осторожно коснулся её плеча, и Лиён вздрогнула, но не отстранилась. Она посмотрела на него и вдруг заметила: несмотря на ссадины и усталость, глаза Кима были теплее, чем когда-либо.

— Я скучал по этому, — тихо сказал он, наклоняясь ближе.

И, прежде чем она успела что-то ответить, его губы нашли её губы. Поцелуй был не резким, не страстным — а долгим и жадным, будто он боялся снова потерять её. Лиён обвила его руками, но старалась быть осторожной: его раны ещё не зажили.

— Ты хрупкий, как фарфор, — попыталась она пошутить, но в голосе дрогнула тревога.

Ким усмехнулся и коснулся её подбородка.

— Не переживай. Я крепче, чем выгляжу.

Они переместились в спальню. Комната была почти пустая: кровать, тумба и старая лампа с тёплым светом. Лиён села на край кровати, а Ким опустился рядом. Некоторое время они просто сидели, слушая дыхание друг друга, словно пытались убедиться, что это всё реально.

— Знаешь, — сказал Ким, глядя в потолок, — я не думал, что когда-то захочу тишины. Но сейчас это всё, что мне нужно. Ты и тишина.

— А мне нужно, чтобы ты был жив и рядом, — ответила Лиён.

Он повернул голову и посмотрел на неё долгим взглядом. Взглядом человека, который редко позволяет себе слабость, но сейчас не скрывает её.

— Я ради этого готов терпеть всё, Ли. Даже боль. Даже Джорджа.

Она протянула руку и переплела пальцы с его пальцами.

— Тогда давай просто будем. Здесь. Сегодня.

Ким кивнул. Он притянул её ближе, и они легли на кровать рядом. Свет лампы освещал их лица мягким сиянием, и ночь впервые за долгое время казалась не угрозой, а укрытием.

Их дыхание постепенно синхронизировалось, а за окнами город засыпал, не зная, что в одной маленькой квартире двое нашли свой временный остров среди хаоса.