Условия для мести

«Onsra – Denis Stelmakh»

Тоскана, Италия. Четыре года спустя

Солнце стояло высоко, разливаясь золотым светом по холмам, укутанным виноградниками и серебристыми оливковыми рощами. Воздух был густой и тёплый, в нём смешивались запахи розмарина и земли после недавнего дождя.

На террасе старой виллы сидела женщина — в лёгком платье, с бокалом белого вина в руке. Она чуть щурилась от солнца, но не уходила в тень, будто жадно ловила каждый его луч, как доказательство того, что жизнь продолжается.

Её волосы стали чуть светлее, кожа — мягче загорела. Лиён выглядела спокойной, почти умиротворённой. Но в её взгляде, обращённом куда-то вдаль, таилась тень — след прожитых лет, в которых было слишком много боли, потерь и незаживающих воспоминаний.

В этом месте, среди тосканских холмов, всё казалось далеким: шум Орландо, грязные секреты, звонкие выстрелы, что ещё порой эхом отзывались в её снах. Здесь всё дышало покоем, и лишь она знала, какой ценой досталась эта иллюзия.

Тёплый ветер тронул виноградные листья, и тишину террасы нарушили лёгкие шаги. Лиён даже не обернулась — она уже знала этот мягкий ритм.

Изабелла вышла к ней и без слов склонилась, обняла её за плечи. Тонкие золотые браслеты на её запястьях тихо звякнули.

— Есть новости, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась твёрдость, будто она заранее отобрала слова.

Лиён повернула голову. В глазах Изабеллы отражалось солнце и что-то ещё — уверенность, которой так не хватало Лиён самой.

— Всё имущество Джорджа теперь твоё. Весь его бизнес, счета, недвижимость. И тебе решать, что с этим делать. — Она чуть улыбнулась, но без тени иронии, словно старалась сгладить резкость этой фразы. — Адвокат сказал, что с тебя сняли все обвинения. Всё, что касалось сделок Джорджа, наркотиков, отмывания... Всё, Лиён. Ты свободна.

Слово «свободна» повисло в воздухе, как звон колокола, и эхом ударило в сердце. Лиён сжала бокал, но тут же отпустила его, будто горячее стекло обожгло ладонь.

— Спасибо... — выдохнула она, и в этом «спасибо» звучало не только благодарность, но и усталость долгих лет.

Изабелла пригляделась к ней внимательнее. В её лице было что-то материнское, заботливое, хотя и без лишних слов. Она обняла Лиён ещё крепче, на миг прижимая к себе.

— Тебе нужно время, cara mia. И оно у тебя есть, — прошептала она, затем легко коснулась её щеки и отошла, оставив её наедине с мыслями.

Лиён сидела неподвижно, глядя куда-то в даль, где солнце уже клонилось к холмам, окрашивая тосканские поля в золотистый и багровый. Ветер приносил запах сухих трав, но этот воздух, чистый и сладкий, не смывал той горечи, что жила в ней уже четыре года.

Мысли, как всегда в минуты тишины, вернулись к Киму. Уже не так болезненно, как раньше — шрамы давно затянулись, но память о них всё равно саднила. Она видела перед глазами его лицо: мальчишка, дерзкий, горячий, ещё такой неостывший от юности. Их смех в тех тайных моментах, их отчаянные планы убежать, бросить всё и быть только вдвоём.

Она сжала руки в замок, чтобы не дрогнули пальцы.

Ким был её свободой и её ошибкой. Их история началась со лжи, ложью и закончилась. Она слишком хорошо это понимала теперь. После смерти Аманды она не смогла больше бороться, не смогла оставаться — тогда страх сломал её окончательно. Она бежала, бросив всё, что связывало её с прошлым: и мужа, и школу, и Кима.

Наверное, он искал её. А может, и нет. Она не знала, и, может быть, лучше было не знать. Возможно, она всё равно ушла бы — ушла бы даже тогда, если бы всё сложилось иначе. Потому что Ким заслуживал чистой жизни, без той тьмы, в которой жила она. И всё же... сердце подсказывало, что в глубине души оно всё ещё любит его.

Она закрыла глаза. Ей хотелось верить, что Ким нашёл своё счастье. Что перестал искать её, перестал держаться за воспоминание о женщине, которая принесла ему больше боли, чем радости.

Джордж... Она верила его конец был неизбежен. Он всегда шёл к нему. Но даже умирая, он успел забрать у неё больше, чем кто-либо. Он забрал Аманду. Смерть подруги навсегда осталась в Лиён как невыносимая дыра, зияющая пустота, которую ничто не могло заполнить.

Слеза скатилась по её щеке, но она даже не заметила её. Перед глазами снова и снова вставал тот миг — сирены, выстрелы, крик, который она не могла заглушить.

Чаще всего во снах к ней приходило лицо Аманды — измученное, с бледными губами, с пулей в виске. Лиён снова и снова видела, как она рухнула в том ангаре, и каждый раз её сердце выворачивало наизнанку. Как долго они держали Аманду там? Как мучили? Она не знала и, наверное, никогда не узнает. Но страшнее всего был вопрос: простит ли она себя когда-нибудь за то, что втянула её во всё это, позволила оказаться рядом? Вряд ли.

Она вспоминала взгляд Рико в тот миг, когда встретилась с ним глазами в ангаре. В его глазах тогда было столько ярости, столько ненависти — Лиён была уверена, что он убьёт её. И, если быть честной, она хотела этого.

Да, Джордж умер. Но он всё равно победил. Победил тем, что сломал её жизнь окончательно.

***

Орландо, штат Флорида. Четыре года спустя

Небо над Орландо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами. В воздухе стояла предгрозовая духота, вязкая и липкая, как чувство, что давило внутри него изо дня в день все эти годы.

Рико шёл по кладбищенской дорожке медленно, словно ноги налились свинцом. В руках он держал букет белых лилий — её любимых. Казалось, что каждая прожитая минута отдавала глухой болью в груди, и чем ближе он подходил к знакомой плите, тем сильнее эта боль распирала.

Могила Аманды была укрыта камнем цвета мокрого асфальта. Имя, выбитое на надгробии, всё ещё казалось ему чужим — будто кто-то совершил ошибку, вписав её туда. Он остановился, наклонился и бережно положил цветы.

Сквозь тишину послышался резкий раскат грома. Небо вот-вот должно было разверзнуться, и Рико вздрогнул от мысли, что это отражает его жизнь: тучи, что не рассеиваются, гроза, что не уходит.

Он опустился на колени.

— Ты знаешь, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от камня, — я приезжаю сюда чаще, чем к самому себе домой. Потому что там пусто. А здесь... здесь хотя бы ты.

Его ладонь легла на холодный камень. Он закрыл глаза, и перед ним всплыли её смех, её быстрые шаги, её глаза, которые умели быть такими дерзкими и нежными одновременно.

— Четыре года, Аманда. — Голос дрогнул, но он не позволил себе сломаться. — А будто всё вчера.

Гром рванул сильнее, и первые капли дождя упали на плечи Рико, оставляя тёмные пятна на чёрной ткани его куртки.

Он сидел, не двигаясь, пока дождь становился всё сильнее. Вода смешивалась со слезами на его лице, но он не вытирал их. Пусть. Пусть эта буря знает, что внутри него та же буря, что не утихает.

Он был жив. Но каждый его день был выжжен, как это небо, затянутое серыми облаками. Каждый день — без неё.

— Я обещал тебе, что защищу, — прошептал он, сжимая кулак на камне. — И не смог.

Сквозь шум дождя эти слова прозвучали так, будто сама земля их впитала, как исповедь.

Рико сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его голос был хриплым, будто сквозь него прорывался весь яд прожитых лет.

— Я нашёл его, — выдохнул он, наклонившись ближе к плите. — Того ублюдка, который ради своего поехавшего брата потащил тебя туда. Искал долго, очень долго. Но нашёл. И когда смотрел в его глаза... я не пожалел. Ни секунды. Сделал с ним всё, что должен был. — Он резко провёл ладонью по лицу, стирая капли дождя, будто кровь прошлого. — Но знаешь, Аманда... это ничего не изменило. Он не вернул тебя. Никто не вернёт.

Он прикрыл глаза, вдохнув прелый запах мокрой земли. В груди всё сжалось от пустоты.

— Китти скучает по тебе, — продолжил он тише. — Знаешь, она так и не поняла, почему ты не вернулась. Долго ждала у двери. Старушка уже, лапки дрожат, ходит медленно. Я забочусь о ней, как могу... Она — последнее, что у меня осталось от тебя.

Рико поднялся с колен и провёл ладонью по мокрому камню, будто прощаясь, хотя знал — это прощание никогда не наступит.

— Я купил дом на побережье, — его губы дрогнули в печальной улыбке. — Там, где ты мечтала — Алгарве. Сад есть. Цветы. Место для пирогов. Я сделал всё, как ты говорила... Только тебя там нет. Но ты всё равно будешь там всегда, Аманда. Потому что ты была моим домом. И останешься.

Гром снова ударил, и Рико выпрямился. Дождь лил безжалостно, промокая его до костей. Но он не спешил уходить. Стоял ещё мгновение, глядя на надгробие с застывшей злобой и болью в глазах. Его рука невольно скользнула к груди, туда, где под мокрой рубашкой прятался серебряный кулон в форме маленького замка с крошечным ключом. Аманда хотела подарить его ему — «символ того, что дом там, где сердце», так она сказала когда-то, смеясь. Он так и не успел ответить ей тогда. Не успел признаться, что этот подарок для него значил больше, чем всё остальное. Что ему безумно нравилось то, что она выбрала именно этот символ.

Потом тяжело развернулся, ступая по грязи к выходу.

На середине дороги он остановился и обернулся назад. Дождь стекал по его лицу, смывая последние слова, что он не решился сказать вслух. Его взгляд был таким, будто часть его души осталась здесь, в холодной земле.

Он не мог отпустить её. И, возможно, никогда не сможет.

И среди раскатов грома и звона дождя его шаги постепенно растворились в мраке, оставив позади только мокрый камень и свежие цветы — единственное, что он мог подарить ей теперь.