Неожиданный выбор
Они лениво сидели на диване, листая ленту маркетплейса. Настя прижалась к Диме, просматривая сумки, как вдруг среди рекомендаций выскочил раздел с интимными товарами. Дима, не смущаясь, открыл его из любопытства. Настя покраснела и прижалась к нему ещё сильнее, пряча лицо.
— Ой, папочка, не надо...
—Что такого? — усмехнулся он. — Всё это часть жизни.
И тут её взгляд упал на маленький, изящный зажим.
—Это... для сосков? — робко спросила она.
— Нет, котёнок, — Дима покачал головой, его голос стал тише и ласковее. — Этот — для твоего клитора. Он сжимает его довольно сильно. Может быть больно, но некоторым нравится.
Глаза Насти загорелись любопытством. Она начала с интересом разглядывать страницу, и Дима понял — её зацепило. Он видел этот блеск в её глазах, смесь страха и желания попробовать что-то новое.
— Выбирай, что тебе больше нравится, — мягко сказал он. — Если захочешь, мы попробуем.
Она, немного поколебавшись, ткнула пальчиком в милый розовый зажим в форме сердечка. Дима поцеловал её в макушку и добавил товар в корзину.
Через пару дней он вернулся с работы с небольшой коробочкой. Настя встретила его с сияющими глазами, но, взяв в руки зажим, её энтузиазм немного поугас.
— Если не хочешь — не надо, — сразу же сказал Дима, забирая у неё коробку. — Он может просто лежать. Никакого давления.
Он отложил её в сторону и твёрдо заявил:
—Сначала ужин. А потом решим.
За ужином Настя была задумчива. Когда она убирала со стола, Дима поцеловал её в лоб и ушёл в кабинет доделать отчёт. Прошло полчаса, и дверь тихо приоткрылась. В проёме стояла Настя, держа в руках тот самый розовый зажим. Дима удивлённо поднял бровь, потом улыбнулся и открыл ей объятия.
— Я же сказал, это не обязательно, — прошептал он, обнимая её.
Но в её взгляде он читал не только страх, но и настоящее, жгучее любопытство. Он взял её за руку.
—Иди, подготовься. Я закончу через пять минут.
Когда он вошёл в спальню, она сидела на краю кровати, совершенно голая, и с испуганным видом смотрела в телефон, вероятно, выискивая отзывы о том, насколько это больно. Дима мягко забрал у неё телефон.
— Не надо ничего гуглить, зайка, — сказал он. — Спроси лучше у меня. Или давай посмотрим вместе. Но если тебе страшно, мы просто забудем об этом.
— Мне интересно, — тихо призналась она. — Но... очень страшно.
Он снял рубашку, оставаясь в брюках, и подошёл к кровати. Он усадил её на колени и уложил грудью на матрас. Она инстинктивно сжала ягодицы, и он тут же шлёпнул её по одной из них.
— Расслабься, — скомандовал он, и его пальцы начали свою работу. Он нежно, но настойчиво тер её клитор, пока она не застонала, а её тело не стало податливым. — Вот так... хорошо.
Он взял зажим, поцеловал её в ягодицу для ободрения и аккуратно, давая ей привыкнуть, защёлкнул его на её нежном бутонке. Она пронзительно пискнула, её пальцы впились в простыню.
— Дыши, малыш, дыши, — он успокаивал её, переворачивая на спину. Он увидел, что по её щекам текут слёзы. — Всё, снимаем?
— Нет! — выдохнула она, качая головой. — Я хочу... хочу продолжить.
— Хорошо, — он кивнул, его лицо было серьёзным. — Но если станет слишком — сразу говори.
Чтобы отвлечь её, он включил на телевизоре откровенное видео. Он уложил её между своих расставленных ног, спиной к его груди, и начал ласкать её грудь, сжимать её, пока она, заворожённо, смотрела на экран. Зажим на её клиторе делал каждое прикосновение невероятно острым, её стоны становились всё громче и отчаяннее.
Когда он почувствовал, что она на пределе, он аккуратно, предупредив её, снял зажим. Кровь хлынула обратно, и она взвыла от смеси боли и облегчения. И в этот момент он опустил голову между её ног.
Его язык был точным, безжалостным и бесконечно нежным. Он ласкал её разгорячённый, пульсирующий клитор, то кружась вокруг него, то сосредотачиваясь на самом чувствительном месте. Он водил им в такт её стонам, погружаясь в её влагу, заставляя её бёдра дёргаться и её пальцы впиваться в его волосы. Она что-то кричала, её тело выгибалось, и когда оргазм наконец накрыл её, это было похоже на взрыв — громкий, срывающийся крик, судорожные толчки и полная, блаженная потеря контроля над телом.
Он не стал ждать, пока её конвульсии стихнут. Он тут же подхватил её на руки, как маленького ребёнка, и прижал к своей груди, качая и укачивая. Она безвольно обвилась вокруг него, её тело ещё мелко дрожало от отголосков наслаждения, слёзы катились по её щекам, но на лице была блаженная, умиротворённая улыбка.
— Вот видишь, — прошептал он, целуя её в мокрые волосы. — Моя храбрая, самая смелая девочка. Всё преодолела. Я тобой так горжусь.
И она, прижимаясь к нему, понимала, что никакой страх не сравнится с этим чувством — быть понятой, принятой и любимой даже в самых смелых и пугающих своих экспериментах.