Глубоко
Воздух в спальне был тёплым и насыщенным ароматом их общих духов. Дима сидел в глубоком кресле, его обнажённое тело расслабленно утопало в мягкой ткани. Настя стояла перед ним, вся заливаясь румянцем смущения. Она была абсолютно гола, и под его пристальным, тёплым взглядом ей хотелось прикрыться, но она знала, что это бесполезно.
— Подойди, котёнок, — его голос прозвучал низко и ласково, но с той самой ноткой властности, которая заставляла её сердце биться чаще.
Она сделала шаг вперёд, и её бёдра слегка дрожали. Он мягко, но уверенно развернул её спиной к себе. Вид её стройной спины, узкой талии и округлых, бледных ягодиц заставил его сдержанно вздохнуть.
— Папочка, я... я не уверена, — прошептала она, чувствуя, как её колени становятся ватными.
— Я уверен за нас обоих, — ответил он, и его большие, тёплые ладони легли на её бёдра, чуть ниже талии. — Доверься мне.
Он медленно наклонил её тело вперёд, пока её спина не оказалась параллельна полу. Затем его руки плавно скользнули вниз, под коленные сгибы. Он приподнял её, и она инстинктивно вскрикнула от неожиданности, повиснув в его крепких руках. Её мир перевернулся — в прямом смысле. Теперь она зависла спиной к нему, полностью открытая и беззащитная, её ноги были разведены его руками, а всё её тело опиралось лишь на его силу.
— Дима! — взвизгнула она, её пальцы впились в его предплечья.
— Тш-ш-ш, я тебя держу, — успокоил он её, его голос был удивительно спокоен, несмотря на напряжение в мышцах. — Я не уроню тебя. Никогда.
Она чувствовала каждое его движение, каждый напряжённый мускул. Он был её скалой, её единственной опорой в этой пугающей и невероятно возбуждающей позе. Он одной рукой крепче обхватил её под коленями, а другой направил свой напряжённый член к её влажному, дрожащему входу.
Она зажмурилась, ожидая боли или дискомфорта, но он входил медленно, мучительно бережно, давая её телу привыкнуть к каждому миллиметру. Ощущение было ошеломляющим. Глубина проникновения была абсолютно иной, непривычной. Она чувствовала его по-новому, острее, полнее.
— Боже... — вырвалось у неё, когда он полностью заполнил её.
— Расслабься, зайка, — прошептал он, его губы коснулись её лопатки. — Дыши. Просто почувствуй меня.
Он начал двигаться. Его толчки были нежными, но невероятно глубокими. Она висела в его руках, полностью отдавшись ему на волю, и с каждым движением волна наслаждения накатывала на неё всё сильнее. Её стоны, сначала испуганные, стали глубже, томнее. Она чувствовала себя одновременно и невероятно уязвимой, и невероятно безопасной в его сильных руках.
— Вот так... моя хорошая девочка, — он хрипло шептал ей на ухо, его дыхание обжигало её кожу. — Ты принимаешь меня так прекрасно... Вся такая открытая... только для меня.
Он менял угол, скорость, находя самые чувствительные точки внутри неё. Её тело стало гибким и отзывчивым в его руках, её крики — громкими и безудержными. В этой позе не было места стеснению, только чистое, животное наслаждение и абсолютное доверие.
Когда оргазм накрыл её, это было похоже на взрыв. Её тело затряслось в его руках, её крик сорвался с губ, и она на мгновение полностью забыла, где находится, помня лишь его руки, держащие её, и его тело, слитое с её телом. С её последним содроганием он с глухим стоном нашёл своё собственное освобождение.
Он ещё несколько секунд держал её так, пока их дыхание не начало выравниваться, а потом медленно, бережно опустил её, усадив к себе на колени. Она тут же бессильно прижалась к его груди, вся дрожа и обливаясь слезами облегчения и счастья.
— Ну что, котёнок? — тихо спросил он, обнимая её и целуя в волосы. — Выжила?
— Это было... невероятно, — выдохнула она, не в силах подобрать других слов. — Я... я никогда не чувствовала себя так... Я была вся твоя. Полностью.
— Ты и есть вся моя, — он подтвердил, и в его голосе звучала безграничная нежность и удовлетворение. — Всегда. И я твой. Чтобы держать, любить и показывать тебе, на что способно твоё тело, когда ты доверяешься мне.
Они сидели так ещё долго, её голое тело прижималось к его горячей коже, а в комнате медленно рассеивались звуки их страсти. Этот первый опыт стал для них не просто новой позой, а новым уровнем близости, где доверие и отдача были абсолютными, а вознаграждение — неземным.