Необычный опыт
Приглушённый свет ночника отбрасывал тёплые блики на кожу Насти, делая её похожей на ожившую мраморную статую. Она сидела на нём верхом, спиной к нему, полностью обнажённая, и Дима не мог оторвать от неё взгляда. Его большие, тёплые ладони лежали на её бёдрах, медленно и гипнотически водя по нежной коже.
— Зайка, расслабься полностью, — его голос, обычно такой властный, сейчас звучал низким, бархатным шёпотом, полным заботы и терпения. — Я здесь. Я с тобой.
Она кивнула, делая глубокий вдох, но её плечи всё ещё были слегка напряжены. Он протянул руку к прикроватной тумбочке, щёлкнул крышечкой флакона с лубрикантом. Звук показался невероятно громким в тишине спальни.
— Сейчас будет прохладно, — предупредил он, выдавливая прозрачный гель на пальцы. Затем его смазанные пальцы коснулись её ануса, осторожно, почти невесомо, нанося скользкую прохладу и делая лёгкие, круговые движения вокруг напряжённого мышечного кольца.
Она вздрогнула всем телом, и из её груди вырвался сдавленный стон.
—Папочка... — прошептала она, и в её голосе читалась лёгкая тревога, смешанная с предвкушением.
— Я здесь, малыш, всё хорошо, — он успокаивающе провёл свободной рукой по её пояснице, чувствуя, как под его пальцами пробегают мурашки. — Начинаем. Готовься, глубоко дыши.
Он аккуратно, но с постоянным уверенным нажимом, начал вводить один палец. Процесс был медленным, давая ей время привыкнуть к каждому миллиметру. Настя громко застонала, её спина выгнулась дугой, а пальцы впились в его голые бёдра.
— Болит? — он немедленно остановился, его голос стал мгновенно серьёзным и настороженным. Его свободная рука продолжала мягко гладить её бок.
— Н-нет... — выдохнула она, запрокидывая голову. — Не болит... просто... непривычно... очень... полно... Ох...
— Хорошая девочка, — его голос снова смягчился, и он продолжил, медленно погружая палец до конца, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него. — Ты так красиво стонешь, моя хорошая. Всё для меня.
Когда её тело немного расслабилось, а тихие стоны стали более влажными и частыми, он наклонился и поцеловал её в позвоночник.
—Ты готова к большему, зайка? Сейчас будет второй. Дыши, моя радость. Выдыхай и расслабляйся.
Он добавил второй палец, раздвигая её уже более уверенно, но всё так же бережно, внимательно следя за малейшим намёком на дискомфорт. Настя закричала в подушку, которую сжала в руках, её ногти оставили на его коже лёгкие красные полоски.
— Димочка... так... так много... — её голос сорвался на высокую ноту.
Но скоро её протесты сменились глухими, животными стонами. Теперь она сама, уже почти не контролируя себя, начала двигаться на его пальцах, насаживаясь на них всё быстрее и быстрее, ища свой ритм. Он не мешал, лишь другой рукой крепко держал её за попку, помогая ей двигаться, чувствуя, как всё её тело трепещет и покрывается испариной.
— Папочка... можно я... можно я себя потру? — выдохнула она, её голос был хриплым, прерывистым, она была уже на самом краю. — Пожалуйста... я скоро...
— Можно, зайка, — он тут же разрешил, и в его низком голосе прозвучала ободряющая улыбка. — Три себя. Кончай для меня. Я хочу это видеть.
Её рука рванулась вниз. Её движения стали резкими, отчаянными, почти яростными. Её стоны слились в сплошной, высокий, срывающийся вопль, и вдруг её тело затряслось в мощнейшей, продолжительной судороге оргазма. Она закричала, и её внутренности сжались вокруг его пальцев так сильно и быстро, что он сам громко застонал от этого ощущения.
Когда её конвульсии наконец стихли, и она обмякла, тяжело и прерывисто дыша, он бережно, очень медленно вынул пальцы. Он перевернул её — она была вся взмокшая, дрожащая, глаза блестели от слёз. Он уложил её рядом с собой на живот и сразу же накрыл её собой сбоку, как одеялом, осыпая её плечи, лопатки, шею и щёку влажными, нежными поцелуями.
— Моя умничка, — приговаривал он хрипло, его губы касались её горячей кожи. — Моя хорошая девочка. Ты так прекрасна, когда кончаешь. Я так горжусь тобой.
Его ладонь легла на её влажную, горячую попку и начала нежно шлёпать — лёгкие, похлопывающие, почти ласкающие удары.
Она лишь бессвязно мычала что-то в подушку, слишком обессиленная, чтобы говорить, но её рука потянулась к нему, ища его ладонь. Их пальцы сплелись. Они так и лежали — он, покрывая её поцелуями и лёгкими шлепками, шепча слова любви и похвалы, она — постепенно возвращаясь к жизни, чувствуя себя абсолютно любимой, желанной и по-настоящему счастливой в его крепких объятиях.