Шалунишка
Энергия била из Насти через край. Она, словно ураган, носилась по дому, то включая музыку на полную громкость, когда Дима разговаривал по телефону, то вбегала в кабинет с дурацкими вопросами, то щекотала его, когда он пытался сосредоточиться на отчёте. Её смех звенел по всему дому, но с каждым разом в его глазах росла не столько досада, сколько решимость положить этому конец.
— Настя, хватит, — он предупредил её строго, когда она в очередной раз со смехом выдернула у него из-под руку мышку. — Иди займись чем-нибудь.
Но она лишь звонко рассмеялась и попыталась убежать. Он был быстрее. Его рука ловко поймала её за запястье.
—Всё, малыш, игра окончена. Иди в угол. Стоять пять минут и подумать о своём поведении.
Она надула губки, скорчила недовольную гримасу и, проходя мимо, вдруг высунула ему язык. Это была ошибка.
— Настя, вернись, — его голос стал тихим и опасным.
Она обернулась, и на её лице промелькнула надежда, что он её простит. Но вместо этого он резко усадил её себе на колено, одним движением задрал край её юбочки и нанёс три самых что ни на есть настоящих, огненных шлепка по её тонким трусикам. Звук был звонким и унизительным.
— Ай! Папочка, больно!
—Теперь иди в угол. И стоять уже пятнадцать минут. За непослушание и дерзость.
Она, всхлипывая и надувшись, обиженно поплёклась в угол, потирая пылающую попку. Она простояла все пятнадцать минут, слыша, как он перебирает бумаги, бормоча что-то под нос о её ужасном поведении.
— Иди сюда, — наконец позвал он.
Она подошла, опустив голову. Он усадил её к себе на колени, но теперь уже лицом к себе. Он строго, но без злости, объяснял, как её поведение мешает ему работать и как это не по-взрослому.
—Ты же не маленький ребёнок, чтобы так безобразничать. Мы договорились об уважении личного пространства. Понимаешь?
— Да, папочка, — она кивнула, прижимаясь к его груди, ища утешения.
Он обнял её, стал гладить по волосам, целовать в макушку. Она, казалось, растаяла в его объятиях. Но в её глазах блеснул озорной огонёк. Пряча лицо у него на плече, она впилась ему в спину острыми ноготками, прямо через тонкую ткань футболки.
Ответ последовал мгновенно. Он резко шлёпнул её по попе, всё ещё сидящей у него на коленях. Шлепок был крепким и точным.
— Ай! — взвизгнула она.
—Вот именно, «ай», — он строго посмотрел на неё. — Наказание не означает, что можно мстить. Всё?
Она, надувшись, кивнула, поцеловала его в щёку в знак примирения и спрыгнула с его коленей.
—Всё, папочка. Я пошла уроки делать.
Она ушла, а он с облегчением вздохнул и снова погрузился в работу. Через пару часов, выйдя из кабинета, чтобы сделать чай, он не нашёл её ни на кухне, ни в спальне. В гостиной телевизор тихо показывал какой-то мультфильм. Он обошёл диван и нашёл её там.
Настя спала прямо на мягком ковре, подложив под щёку руку. Её дыхание было ровным и спокойным. Рядом валялся её планшет с незаконченным проектом по ландшафтному дизайну — видимо, борьба с соном была проиграна. Вся её сегодняшняя бешеная энергия окончательно иссякла.
Дима с улыбкой покачал головой. Он бережно поднял её на руки. Она что-то прошептала во сне и уткнулась носом в его шею. Он отнёс её в спальню, уложил в кровать, накрыл одеялом и поцеловал в лоб.
— Спи, моя непоседа, — прошептал он. За день она успела и набедокурить, и быть наказанной, и уснуть на полу от усталости. Но для него она всё равно оставалась его любимой, самой лучшей девочкой на свете.