37
ОН
1doodlebug1 @JonJonkook_stan№ 1 концерт просто потрясный
JonJonkook_stan№ 1 @1doodlebug1 я сейчас умру
@JonJonkook люблю тебя
@JonJonkook ты такой красивый
Пятьдесят тысяч фанатов вопят и ждут моего появления, но меньше всего на свете я хочу к ним выходить. Лучше запереться в гримерке навечно. Или, может, взять пару уроков у своей мамы - нацепить парик и солнечные очки и сбежать?
И куда я пойду?
При мысли об этом я морщусь. И правда, куда мне идти? Вернуться в Лос-Анджелес, к девушке, которая больше не хочет со мной быть?
Нет уж, лучше остаться в Нью-Йорке. По крайней мере, здесь мои фанаты, и уж они-то точно хотят быть со мной. Да они готовы продать своих детей и отрезать себе руку, а может, даже обе, лишь бы просто дышать со мной одним воздухом.
Довольно смешно, но я готов на все то же самое, лишь бы дышать одним воздухом с Лисой.
Я по ней ужасно скучаю. По ее ехидным комментариям, мешковатой одежде, тем редким моментам, когда она заразительно смеется. Каждый раз, когда я о ней думаю, возникает такое чувство, что меня ударили под дых. Впрочем, всего четыре дня прошло. Может, через неделю-другую полегчает, рана начнет затягиваться и я смогу о ней думать, не сходя с ума?
Просто где-то в глубине души я до сих пор не верю, что все закончилось. И особенно в то, что она передала мне это через Джина.
Когда в аэропорту он сунул мне в руки разорванный контракт, я сперва даже не понял, в чем дело, и подумал, что это шутка. Я как раз собирался ей позвонить, извиниться, что обидел ее, и заодно предупредить о скандале в прессе. Дженни показывала мне ссылки, но я только посмеялся. В этой истории не было ничего нового, и мне плевать, если Люк хочет продолжать трепаться. Думал, Лисе тоже все равно.
Но я ошибался. Джин сказал, что она позвонила утром и сказала, что больше не может. Что все это слишком для нее. Моя жизнь - это слишком.
Я тут же ей написал, но она не ответила. Позвонил - она не взяла трубку. Только через несколько часов радиомолчания - и нескольких сотен моих сообщений - она наконец все объяснила. Я помню каждое слово. «Прости, Чон, я ухожу. Больше не могу».
Когда мы только познакомились, я говорил ей, что не так уж много людей могут это выдержать. И то же самое сказал, когда после дня рождения нас подкараулили папарацци. Именно поэтому я не хотел, чтобы она ехала в тур, зная, что здесь будет так же. Безумные фанатки, которые хотят выцарапать ей глаза. Бесконечные вопросы журналистов. Ложные слухи в прессе. Я не хотел, чтобы ей пришлось все это переживать.
Похоже, она тоже так решила.
В конце концов, в нее бросили яйцо за то, что она посмела расплакаться на публике. Не мне осуждать ее за то, что она не выдержала.
И все-таки я осуждаю.
Тай спрашивает, что случилось, а я говорю ему, чтобы не лез не в свое дело. А потом мне стыдно, и я стараюсь не попадаться ему на глаза. Да я стараюсь вообще никому не попадаться на глаза.
Единственный человек, кого я хотел бы сейчас увидеть, - это Лиса.
______
Впрочем, у моего отвратительного эмоционального состояния есть и обратная сторона - отличная музыка. Я уже написал одну классную песню и всю неделю играю ее в своем номере. Я и сейчас ее играю - и тут слышится стук в дверь, а затем, не дожидаясь ответа, входит Кинг.
Он не смог прийти на открывающий тур концерт в Нью-Йорке, но, к счастью, ему удалось вырваться сюда, в Майами. Тур начался просто замечательно. Вдобавок мой альбом держится на верхушках чартов с самого релиза. Фанаты без ума от нового звучания. Я получил кучу твитов и электронных писем про то, что ожидание на сто процентов того стоило. Некоторые из них я даже переслал Джину в качестве ответа на весь его нудеж по поводу того, что люди меня забудут. Новый альбом уже популярнее «Чонгука» - лучшего в моей истории.
- Чертовски жаль, что ты написал это уже после релиза, - говорит Кинг, когда понимает, что именно я играю.
Вчера после концерта он повел меня выпить, потому что мне не хотелось идти ни на какие вечеринки. А потом мы сидели у него в номере, и я сыграл новую песню, которая ему очень понравилась.
И, судя по всему, все еще нравится, потому что он ее насвистывает.
- Мне кажется, это пока лучшее из того, что ты написал.
- Можно включить ее в следующий альбом, - я бросаю на него взгляд. - Он ведь будет? Или ты решил двигаться дальше?
Честно говоря, я затаил дыхание, ожидая ответа. Никто не задерживается в моей жизни надолго. Взять хотя бы Лису...
- Ну уж нет, ты так просто от меня не избавишься. Придется подождать - у меня уже трое в очереди.
- Но для меня-то ты найдешь время, верно?
- Еще как верно. - Он улыбается.
Я тоже улыбаюсь ему в ответ, хотя мне и приходится ради этого немного постараться. Но он много для меня сделал, и я ему благодарен, о чем немедленно и сообщаю.
- Спасибо за твое терпение, - неловко говорю я. - И за то, что поверил в меня и в то, что я способен... повзрослеть.
- Всегда пожалуйста, - он глядит на меня, приподняв бровь, - но ты, похоже, опять впал в детство. Сидишь тут и страдаешь, а тысячи фанатов там по тебе с ума сходят и ждут, пока ты покажешься.
Он прав. Я откладываю гитару и встаю. На мне уже концертная «униформа» - рваные джинсы, обтягивающая футболка, волосы уложены гелем, глаза подведены - девушкам это нравится. Кстати, о девушках. У моей двери дежурят штук пятьдесят, все с пропусками - одна из них пыталась даже зайти в гримерку, но Тай ее не пустил.
И вчера за сценой была такая же толпа горячих красоток. К моему удивлению, среди них оказалась и Момо - но, слава богу, в этот раз она охотилась не за мной. Оказалось, она недавно начала встречаться с лидером группы, которая играет у меня на разогреве. Это новая группа из Калифорнии, их музыка - помесь серфа, попа, панка и эмо... На самом деле, я даже не знаю, как толком описать то, что они играют, но звучит интересно.
Не знаю, правда ли они встречаются или это очередная договоренность, но даже если так, то они отличные актеры, потому что вчера весь вечер просто не отлипали друг от друга.
На самом деле, это даже мило - видеть, как она счастлива. Должен признаться, со мной она очень страдала, хотя я и не готов брать на себя всю ответственность. Она знала условия. Просто не надо было в меня влюбляться.
А мне не надо было влюбляться в Манобан.
Это смешно, но в данной ситуации я оказался на месте Момо - с самого начала знал, что Лалиса согласилась на это из-за денег, и все равно позволил себе быть обманутым.
Но... все-таки что-то ведь было по-настоящему. То, как она на меня смотрела. Как меня целовала. Мне ведь не показалось?
Позвони ей и сам спроси.
Я приказываю своему внутреннему голосу заткнуться. Нет уж, я не настолько жалок, чтобы гоняться за девушкой, которая меня бросила.
- Тебе пора выходить. Агент просто места себе не находит, - хитро улыбается Кинг. - А организатор концерта и вовсе сходит с ума.
Киваю и вслед за ним иду к двери, за которой слышны громкие крики, хотя все, чего я хочу, - это полная изоляция. Но я не могу. Это моя жизнь. То, чем я всегда мечтал заниматься. Так что не пристало ныть и жаловаться. Я должен выйти на сцену и открыть перед ними свое сердце. Ну, или притвориться, что открываю перед ними свое сердце.
Потому что мое сердце - в Калифорнии, там, где Лалиса Манобан.
ОНА
Я торопливо прохожу контроль, и мое сердце бешено стучит. Самолет задержался на полчаса из-за каких-то технических проблем, о которых я побоялась спрашивать. Не самая лучшая идея - интересоваться, что именно сломалось в самолете, на котором ты собираешься лететь. Но пилот совсем не выглядел обеспокоенным, так что мы все-таки взлетели.
Должна признать, что лететь на частном самолете довольно круто. Тут был еще один клиент агентства «Даймонд» - автор песен, и все пять часов полета он восхищался новым альбомом Чонгука. А мне становилось все грустнее, пока он нахваливал «чистоту и ясность» текстов. Я вспоминала все те разы, когда приходила в студию и смотрела, как Чонгук и Кинг работают. Как он пишет и потом переделывает эти самые тексты, работая над каждым словом. Это так... красиво. Несмотря на то что я все еще не представляю, чем хочу заниматься, знаю точно: мое дело должно поглощать меня целиком. Чтобы я обо всем забывала. Чонгуку так повезло, что он нашел свое призвание. Интересно, понимает ли он, насколько счастлив?
Самолет задержался на полчаса, и к моему приезду концерт уже начался. Тай договорился с какой-то ассистенткой, что она проведет меня в гримерку, но Чон уже на сцене, и мне придется смириться с тем, что поговорить с ним удастся только после выступления.
Я иду по битком набитому коридору и вдруг вижу Тая. Сперва он кажется удивленным, но тут же расплывается в широкой ухмылке:
- Лалиса! Розэ говорила, что ты прилетишь, но я не верил до самого последнего момента!
Он вдруг хватает меня в объятия и кружит. Я замечаю удивленные взгляды - в основном ими меня награждают полураздетые девушки с VIP-пропусками. На мгновение с ужасом задумываюсь, был ли кто-нибудь из них у Чона в гримерке. Или, может, вчера они ходили к нему на афтерпати? Оглядываюсь в поисках Момо, но ее нигде не видно.
Мне вдруг становится страшно. Может, Пейсли ошибалась? Может, Чонгук меня увидит и сразу же велит охране вывести вон?
- Хочешь на танцпол? - спрашивает Тай. - Я могу провести тебя в первый ряд или в VIP-зону прямо перед сценой.
Я качаю головой. Нет, мне совсем не хочется оказаться среди фанаток Чона. Это будет лишь еще одним напоминанием, что не я одна в него влюблена. И все они считают, что Чонгук принадлежит им.
Но концерт пропускать тоже не хочется.
- А за кулисами можно постоять? Так вы называете это место - кулисы?
Тай хмыкает:
- Ты овладеваешь профессиональным жаргоном. Пойдем.
Он берет меня за руку и ведет по коридору. Здесь ужасно жарко - я сразу потею, даже несмотря на то, что в майке. И повсюду люди. Носят аппаратуру, что-то пишут на планшетах, выкрикивают указания, разговаривают по рациям и мобильникам. Сумасшедший дом.
- А Джин здесь? - с испугом спрашиваю я.
Я с ним не разговаривала с того дня, когда мне на дом прислали контракт.
- Нет, он еще в Лос-Анджелесе. Прилетит на остальные концерты на Восточном побережье. Вероятно, мы его увидим в Чикаго.
Мы... Не уверена, что стоит его поправлять. Тай предполагает, что я тоже поеду с ними в Чикаго - но это зависит от того, что сделает Чонгук, когда меня увидит. Или что сделаю я. Мне хочется, чтобы он бросился к моим ногам, попросил прощения за то, что меня бросил, умолял к нему вернуться. Но я не уверена, что это хоть сколько-нибудь реально. В конце концов, он расстался со мной при помощи менеджеров и контрактов! Разве такое можно простить?
Мы приближаемся к концу коридора, и я уже слышу музыку. Сразу узнаю «фирменный» хриплый голос Чон Чонгука. Он исполняет одну из тех быстрых песен, которые они оба с Кингом очень полюбили, когда записывались. Мне она не так уж нравится, но лейбл решил поставить ее в альбоме первой. И зрители ее отлично принимают.
Тай открывает какую-то дверь, и меня чуть не сбивает с ног звуковая волна. Мы поднимаемся по металлическим ступенькам. Тут темно, и я понятия не имею, куда мы идем, но, вероятно, сцена совсем близко, потому что музыка становится все громче и громче. Я уже слышу группу. Барабаны. Ритм-гитара. Голос Чона. Как я люблю его голос!
Мы делаем еще несколько шагов, и я внезапно вижу сцену. По бокам есть две огромные лестницы, ведущие на балкон. Ограждением его служат прожекторы, которые вспыхивают в такт музыке. А за этим балконом расположен экран, такой огромный, что, мне кажется, его видно из космоса.
И тут я замечаю его - на самом краю длинной сцены, которая разделяет стадион пополам.
Мое сердце словно застревает в горле. Он такой красивый, что на него больно смотреть. На лбу у него капли пота от жары и напряжения. Публику я не вижу - но я ее слышу. Бесконечная волна звука. И не просто звука - обожания. Любовь, которую испытывают к нему все эти по большей части незнакомые люди, затапливает его, когда он поет.
- Лалиса? - вдруг пискляво произносит кто-то.
Я знаю этот голос. Дженни. Она стоит в паре метров от меня, и с ней рядом - какой-то мужчина с планшетом.
Я поворачиваюсь к ней и замечаю, что ее лицо при виде меня почему-то бледнеет.
- Что ты тут делаешь? - произносит она. Тембр ее голоса такой высокий, что перекрикивает даже музыку.
- Привет, Дженни, - немного натянуто отвечаю я.
Ее глаза в ужасе смотрят на сцену, а потом опять на меня.
Она подходит ближе:
- Ты не должна здесь находиться.
- Почему это? - Я пожимаю плечами. - Потому что Чонгук не хочет меня видеть? Ну и что. Я кое-что должна ему сказать.
- Но...
Я прохожу мимо нее и делаю еще один шаг к сцене. Мне безразлично, что Клаудиа на меня злится. Роз права. Я должна поговорить с Чоном. Пусть он посмотрит мне в глаза и объяснит, что случилось.
Я выглядываю как раз в момент, когда он берет последний аккорд песни. Потом ухмыляется:
- Вам понравилось, я смотрю?
Стадион ревет.
Он немного поворачивается, и я разочарованно ворчу, потому что теперь мне ничего не видно, кроме его затылка. Так что я подкрадываюсь еще немного вперед и радостно вздыхаю: мне снова виден его профиль. Он общается с публикой - рассказывает о том, как записывался альбом.
- Мой продюсер Донован Кинг - вы его знаете, да? - бросил мне в голову карандаш во время той джем-сессии, когда мы это написали. Чуть не выколол мне глаз!
Стадион оглашается хохотом. Пол вибрирует у меня под ногами.
Вдруг что-то касается моей руки. Нет, не что-то, а кто-то! Дженни тянет меня прочь, пытаясь утащить от сцены. Я с презрением смотрю на нее, и она моментально отпускает мою руку, отходит в сторону и принимается что-то яростно печатать на телефоне.
- Но оно того стоило, потому что в итоге мы написали кое-что изумительное. Это менее известная песня, но прошу вас дать ей шанс - в конце концов, я из-за нее чуть не лишился глаза!
Чон, продолжая ухмыляться, ставит гитару и поворачивается к технику, у которого уже наготове другая.
И в этот момент замечает меня.
У него в буквальном смысле отвисает челюсть, несколько секунд он стоит, словно врос в сцену.
И смотрит на меня.
Я тоже на него смотрю.
Надо бы что-то сделать - улыбнуться, или помахать, или еще что-нибудь, - но какой смысл? У него концерт. Не может же он... О господи, он что, серьезно идет сюда?
Я ошеломленно гляжу на него, и тут он бросает в микрофон:
- Подождите минутку, ребята.
И потом Чон Чонгук прямо посреди собственного концерта через всю сцену бежит в мою сторону.
- Что ты тут делаешь? - требовательно спрашивает он. Пот стекает у него по шее и по лбу. Сейчас его окружает особая сценическая аура - он кажется выше, красивее, увереннее. Таким я его еще никогда не видела.
- Не знаю, - запинаясь, бормочу я. Господи, что вообще заставило меня подумать, что этот человек, у которого не просто есть дело жизни, но который еще и вдохновляет им других, захочет быть со мной? Он - Чон Чонгук. А я - Лалиса Манобан. Ну конечно, он меня бросил.
- Дай угадаю. Нравится, когда поигрывают мускулами? - говорит он немного зло, словно обвиняя.
Я облизываю губы, не зная, что ему ответить.
- Или ты все-таки решила сообщить мне о разрыве лично? - горько добавляет он. - Могла бы не трудиться. Я и так все понял. Было довольно доходчиво.
Тут я окончательно перестаю что-либо понимать, и у меня вырывается:
- Ты о чем вообще?
Он хмурится:
- Издеваешься?
Я начинаю злиться.
- Вообще-то это ты мог бы сообщить мне о разрыве лично. Хотя я и так все поняла. Было довольно доходчиво! - издевательски повторяю я за ним.
Ок растерянно моргает:
- Что вообще творится?
- Не знаю! - ору на него я.
Мы стоим и смотрим друг на друга, и я вижу на его лице то же самое непонимание, которое чувствую сама. Мысли скачут в голове, и невозможно сосредоточиться, но я делаю вдох, заставляя себя немного успокоиться.
- Ты заблокировал мой номер, - наконец говорю я.
Он ошарашенно говорит:
- Ничего подобного.
Мы снова смотрим друг на друга.
- А ты написала мне сообщение, что мы расстаемся.
- Ничего подобного!
А потом до нас обоих вдруг доходит, и мы одновременно поворачиваемся к Дженни.
- Что ты сделала? - рычит на нее Чонгук.
Ее красные щеки и виноватый вид сразу сообщают нам: догадка верная.
- Черт побери! - орет Чон. Затем делает глубокий вдох, явно пытаясь прийти в себя, и когда снова обращается к Дженни, его тон холоден как лед:
- То сообщение... Как ты это сделала?
Дженни уставилась вниз, на свои дорогущие туфли:
- Мы подменили номер у тебя в телефоне. На самом деле сообщение отправила Эми.
Я смотрю на нее, открыв рот.
- Но почему? - не сдержавшись, выдыхаю я. - Зачем вы заставили нас расстаться?
- А ты как думаешь?! - кричит она своим неестественно высоким голосом. - Ты подрывала его имидж, Лалиса! Вся та картинка, которую мы старательно создавали про ваши цельные и здоровые отношения, - все это коту под хвост, потому что кое-кому не хватило ума! Вот зачем было изменять Чону с басистом? - она тяжело дышит. - Мы с Джином просто пытались разгрести последствия!
- С Джином? - встревает Чонгук, и его глаза пылают яростью. - Он тоже в этом участвовал?
Дженни фыркает:
- Мы пытались тебя защитить, Чонгук. Тебе нужно сосредоточиться на туре, а не на любовном скандале. Мы приняли пиар-решение.
- К черту твой пиар! - Чон с ненавистью сверлит ее глазами. - Вы перешли границу. Вы оба. И скажи спасибо, что я не увольняю тебя прямо здесь.
Честно говоря, я не знаю, почему бы и нет. Не могу поверить, что Джин и Дженни все это подстроили у нас за спиной! И пока я целых четыре дня проклинала Чона и мечтала воткнуть ему в лицо булавки, он все время думал, что это я его бросила!
- Иди отсюда, - рычит Чонгук. - Не хочу тебя видеть.
Ее словно ударили.
- Чонгук, - тихо произносит она.
- Я серьезно. Поговорим об этом потом. Лучше позвони Джину, пусть готовится, - он запускает обе руки в уложенные гелем волосы, немного испортив укладку. - Вы перешли границу.
Повисает неловкая тишина, но наконец Дженни поворачивается на высоченных каблуках и убегает вниз по лестнице.
Чон снова делает вдох и поворачивается ко мне.
- Значит, ты меня не бросила, - пораженно произносит он.
- И ты меня тоже. - Я шокирована не меньше, чем он.
Мы смотрим друг другу в глаза. Я прекрасно помню о зрителях, которые беснуются на стадионе - судя по всему, они начинают терять терпение, но Чонгук не двигается с места.
- Прости за то, как вел себя после дня рождения, - тихо говорит он. - Я знаю, ты просто хотела сделать для меня доброе дело.
- Прости, что я пригласила твоего отца. Не могла и представить, что он так себя поведет!
- Знаю. - Он умолкает и опять смотрит на меня, а потом его лицо меняется от нахлынувших эмоций. - Я так по тебе скучал!
И я вдруг понимаю: я правильно сделала, что приехала. Мне совершенно все равно, что таблоиды напишут завтра. Все эти сообщения в «Твиттере» о том, какая я глупая, некрасивая и недостойная самого Чон Чонгука, ничтожны - его улыбка, счастливое выражение его лица отменяют все.
Может, я и не умею играть на гитаре и не способна взять ни одной ноты, мое будущее туманно и я понятия не имею, что ждет меня впереди. Но я точно знаю, что хочу войти в будущее рука об руку с ним, Чон Чонгуком.
Мои пальцы скользят вниз, и я беру его за руку, а потом в присутствии нескольких посторонних людей, один из которых, скорее всего, журналист, если учитывать, с какой скоростью он набирает текст на своем телефоне, говорю ему то, что так боялась сказать.
- Я тоже по тебе скучала. И мне было без тебя так плохо. И... - Я вздыхаю. - И...
Черт, почему у меня не получается это произнести?
- Что? - поддразнивает он.
Похоже, он не собирается упрощать мне жизнь. Но ведь все самое ценное всегда требует жертв, разве не так? Он точно этого стоит, даже если сам об этом не подозревает.
- Это хорошо, - я понижаю голос, потому что вокруг люди, - что мы разорвали контракт. Ты говорил, в твоей жизни все подставное? Нет. Наши отношения - это по-настоящему.
На его губах появляется улыбка.
Толпа у него за спиной беснуется. Я слышу, как зрители в разном ритме скандируют его имя - судя по всему, они не понимают, что произошло, и беспокоятся. И это очень похоже на то, что творится со мной, - я никак не могу подобрать нужные слова, чтобы описать свои чувства.
- Не знаю, когда это случилось, но я уже давно не притворяюсь, - наконец отчаянно говорю я. - Потому что не хочу притворяться, что тебя не люблю. И что в твоем присутствии мое сердце не поет. Или что я не просыпаюсь каждое утро, чтобы скорее с тобой увидеться, прочитать твои сообщения или услышать, как ты называешь меня «солнышко».
Он ухмыляется, и я чувствую, как мои губы сами собой расплываются в улыбке. Значит, быть искренней не так уж и сложно.
- Я знаю, что могу существовать без тебя. Могу прожить прекрасную правильную жизнь. Но я не хочу правильной жизни! Я хочу, чтобы моя жизнь была беспорядочной, счастливой, несчастной, восхитительной, наполненной эмоциями, громкой - рядом с тобой!
Фанаты начинают кричать в унисон, как единый организм, и кажется, что это слышит вся планета - кроме него. В почти полной темноте у края сцены он всматривается в мои глаза:
- Значит, именно такая жизнь у тебя и будет.
К нему приближается какая-то смелая женщина:
- Чон, твои фанаты... Тебе неплохо бы вернуться на сцену.
- Иди, - говорю я. - Спой для меня.
Он сомневается, словно боится, что я пропаду.
- Я буду здесь, - говорю я.
- Обещаешь?
- Навсегда.
С сияющей улыбкой он бежит обратно на сцену, по дороге выхватывая гитару из рук техника.
Сзади подходит Тай и кладет руку мне на плечо:
- Ну ничего себе. Ты меня вдохновляешь.
- Надеюсь, что так, - говорю я, не отрывая глаз от Чона. - Потому что если ты не такой смелый, как моя сестра, ты ее не стоишь.
- Понимаю. Но это значит, что я больше не смогу работать у Чона, - говорит он. - Конфликт интересов.
- Но вы ведь друзья, верно? А это единственное, что для него важно, - я смотрю, как Чонгук садится на табурет и поправляет микрофон.
Тай крепко сжимает мое плечо:
- Я всегда буду его другом.
- Зато теперь вы сможете играть в команде победителей - как члены семьи Манобан.
- А ты думаешь, почему я сдался? Ненавижу проигрывать!
Я смеюсь, но тут же умолкаю, потому что Чонгук начинает говорить, пощипывая струны.
- Как вы все знаете, я очень давно ничего не выпускал - но не потому, что не писал ничего нового. Я пытался заново найти свой голос. Наш мир строится из фильтров, фотошопа и... - он пожимает плечами и берет пару аккордов, - подделок. И все это из-за того, что мы пытаемся казаться идеальными. Но на самом деле никто не идеален, а стремление казаться такими нас уничтожает. По крайней мере, меня это уничтожило. И только перестав бояться своих изъянов, я смог, наконец, писать музыку, которая все это время жила внутри меня. Такую, какую всегда хотел писать. И единственная причина, по которой я сегодня здесь перед вами, - это встреча с человеком, который дал мне смелость открыть эту клетку и просто быть собой.
Случайные аккорды складываются в мелодию, и он начинает петь. Этой песни я раньше не слышала ни в студии, ни во время импровизаций с моими друзьями, но слова ее мне знакомы.
Это та самая песня, от которой у меня впервые появились мурашки. Она о том, как он прятался в темноте, пока наконец не нашел человека, сделавшего все маски бессмысленными. Того, кто превратил фальшивое в настоящее.
Он поет о том, что у него на душе.
И у меня тоже.