36
ОНА
— Как ты считаешь, если я забросаю дом Чонгука тухлыми яйцами, тебя уволят? – спрашиваю я Рози спустя три дня, пролив целое море слез. Мы стоим рядом у раковины и моем посуду после ужина.
— Думаю, да, но только если нас поймают. – Она шаловливо улыбается. – Я в деле.
— Да ладно, брось. Он не стоит такого риска. – Я подаю ей мокрую тарелку. – Честно говоря, по-моему, это самое ужасное время в моей жизни. Сначала безумная фанатка кинула в меня яйцом. Потом мой подставной бойфренд меня бросил и сообщил об этом через свою пиарщицу. И я все еще не знаю, что мне делать со своей жизнью.
— Зато это совсем как в кино, – отмечает Розэ.
— Но тогда скоро все эти страдания должны с лихвой окупиться, – говорю я. – Когда начнется эта часть? Или сначала все должно стать еще хуже?
Розэ ставит вытертую насухо тарелку в шкаф, а потом говорит:
— Ты так больше с ним и не разговаривала?
— Нет, конечно, – я бросаю на нее мрачный взгляд. – Ты же сказала, что он меня заблокировал.
Рози сомневается, а потом говорит:
— Тай сказал, он страдает.
Я хмурюсь:
— Тай страдает? Почему?
Рози вытирает руки полотенцем и передает его мне.
— Да нет. Чонгук страдает.
— Так ему и надо! – сердито отвечаю я, ударяя полотенцем по столу.
— Если вы оба страдаете, с этим нужно что-то делать.
— Что, например? Умолять его ко мне вернуться? Нет уж, спасибо. – Я бросаю полотенце на стол. – Знаешь, на самом деле это с самого начала была плохая идея. Надо было начинать учиться. Вообще неплохо бы записаться на летние курсы, чтобы подготовиться.
Пейсли слегка наклоняет голову:
— И что ты будешь изучать?
— Не знаю. В процессе разберусь.
Розэ ничего не говорит, но многозначительно смотрит на меня с таким лицом, будто она самая мудрая и всезнающая.
— Что? – раздраженно бросаю я. – Ты возражаешь?
— Нет, – говорит она непринужденным тоном, но выражение ее лица серьезно. – Лиса, послушай. Это совершенно нормально, что ты не хочешь поступать в университет и не знаешь, чем заниматься в жизни. Не надо становиться учительницей только из-за мамы и папы – они всегда будут в твоем сердце, чем бы ты сама ни занималась. И несмотря на то, что сейчас тебе очень больно, ты все равно приобрела кое-что ценное, и это навсегда останется с тобой.
— Деньги, что ли?
Не понимаю, о чем она говорит. Кажется, в последнее время проблем с деньгами у нас не возникает.
— Нет. Теперь ты знаешь, как живет человек, который занимается тем, что любит. У тебя этого нет. Но тебе бы это не помешало.
— Но я не знаю, что я люблю. – Я поднимаю руки. – Все вокруг знают, чего хотят от жизни. Ты обожаешь свою работу, Чонгук - музыку. Кики хочет быть парикмахером с четвертого класса. Когда Кэрри в первый раз выступила в роли юриста на школьном суде, с ней все сразу стало понятно. Я же только и делала, что училась рисованию, но заниматься этим не хочу, а чем хочу – не знаю.
— Ну и ладно.
— Что «ну и ладно»? – возмущенно спрашиваю я.
— Начинай с этого места.
Вот прямо как Чонгук. Я опускаю руки и чувствую полное бессилие.
— Чонгук мне говорил то же самое, – наконец признаюсь я.
Она удивленно поднимает брови:
— Ну надо же. Ты всегда делаешь вид, что всем довольна и счастлива, а тут призналась этому красавчику, что тебя на самом деле гложет? Похоже, ты действительно была в него влюблена.
Я киваю, делая усилие, чтобы не расплакаться, хотя у меня в горле стоит огромный ком.
— Ну да. И я все еще в него влюблена! Рози, ну почему он со мной не разговаривает?
— Не знаю, – говорит она и берет меня за руку. – Но знаю способ узнать это.
— Какой?
— Поезжай на его следующий концерт. По-моему, следующий в Майами.
— Он не хотел, чтобы я ехала, – шепотом говорю я.
— Тем хуже для него! По крайней мере, ты сможешь с ним нормально поговорить, – Рози пожимает плечами. – Я всегда считала, что расставаться надо лично. А Чонгук просто трусливо сбежал, и это явно плохо на тебе сказалось. Ты должна понять, почему он так поступил, – иначе никогда по-настоящему не сможешь его отпустить. – Она опять пожимает плечами. – Может, если ты увидишь его и выслушаешь, вы сможете как-то это преодолеть. Но в любом случае есть только один способ это проверить.
— А что, если он прикажет меня вышвырнуть? Нет уж, спасибо.
— Ну, ты, разумеется, можешь остаться здесь и продолжать делать вид, что тебе все нипочем. Или единственный раз в жизни рискнуть быть честной.
— Ты, конечно, именно так и делаешь с Таем, – саркастически замечаю я.
— Совершенно верно. – Она достает телефон и показывает мне последнее сообщение.
Если моя работа мешает нам быть вместе, я найду другую.
Вот это да! Оказывается, я была настолько захвачена собственными переживаниями, что даже не знаю, насколько все серьезно у Розэ с Таем.
— Вау.
— Вот именно. Ради правильного человека иногда стоит пойти на риск. Ты бы променяла все счастливые годы с родителями на то, чтобы никогда не испытывать боли от их смерти?
Мне хочется закричать: конечно же нет, но слезы подступают к горлу и я не могу выговорить ни слова, так что просто киваю.
— Перестань бояться жизни. Доверься своим чувствам. Что лучше – поехать в Майами и опозориться или не поехать и всю жизнь думать, а что было бы, если…
— Поехать в Майами, – выдавливаю я из последних сил.
— Отлично, – она тянется куда-то за меня и вручает мне распечатку. – Мы с Таем добыли тебе место на частном самолете, который через три часа вылетает в Майами. Ты, может, и не знаешь, что хочешь делать в жизни, зато я точно знаю, с кем. Иди собирайся!