16
Он
Неужели Чон Чонгук все же занят? Прошлой ночью музыкант и его предполагаемая девушка были замечены на закрытой вечеринке. Свидетели этого события по секрету рассказали «Госсип Сентрал», что парочка была практически неразлучна. Кроме того, еще более интересными кажутся слухи, что Чон беседовал с известным продюсером Кингом – неужели нас ждет новый альбом? Было бы здорово!
Однако Чон и его пассия, породившие столько разговоров, покинули клуб раньше, чем вечеринка закончилась. Смотрите фотографии – очевидно, что эти двое точно больше, чем просто друзья!
— Я думала, четвертое свидание будет в клубе, – недовольно говорит Лалиса. Она не перестает хмуриться, и голос ее звучит так же удивлённо, как тогда, когда я ей сказал по телефону, что нужно встретиться.
Мы три дня никак не контактировали с того момента, как я извинялся перед ней по телефону. Честно говоря, сегодня я тоже не ожидал ее увидеть, но у Дженни были другие мысли на этот счёт.
— С точки зрения Дженни, это недостаточно пристойно, – со вздохом отвечаю я. – Мы должны несколько раз встретиться при дневном свете, прежде чем я получу моральное право держать тебя за руку в темноте.
По этой причине мы и стоим сейчас в очереди к фургончику с мороженым на блошином рынке Мелроуз. Видимо, Дженни хочет, чтобы ни один турист, рискнувший выйти за пределы туристического набора достопримечательностей, не остался без согревающего душу воспоминания о том, как Чон Чонгук пытается быть нормальным.
— Тогда это мороженое должно оказаться лучшим произведением из молока и сахара, которое когда-либо создавало человечество, – недовольно бурчит Лалиса вполголоса. – Я два часа сюда добиралась на автобусе.
Тай, Большой Ди и еще два телохранителя стоят позади, отделяя нас от толпы. Я натягиваю шапку на глаза.
— Надо было сказать Дженни, что тебе нужна машина.
Я засовываю руки в карманы и изучаю ассортимент. Это ретрофургончик, где есть только три стандартных сорта и традиционные калифорнийские топпинги – например, крошка из кале и киноа в шоколаде. Ненавижу Дженни.
— Я не собираюсь никого просить купить мне машину. Это бред какой-то, – Лиса смущенно проводит рукой по растрепанным волосам. Она снова одета по-прежнему – в свободную футболку с V-образным воротом, дырявые джинсы и разрисованные кеды.
Вот уж что точно можно сказать про Лису– она совершенно не пытается меня впечатлить. Даже стоит в паре метров от меня. Можно было бы машину припарковать в этом промежутке. Я прямо представляю заголовки к фотографиям, которые делают сейчас папарацци:
«Отношения Чон Чонгука заканчиваются, не успев начаться!»
«Чон Чонгук в ссоре со своей девушкой?»
Джин и Дженни будут такому вовсе не рады. Сейчас, по их словам, позитивные заголовки преобладают над негативными. Вчера Джин сообщил, что у нас даже выросли продажи некоторых старых альбомов. Похоже, эта затея действительно приносит те плоды, ради которых все было придумано. Но это будет работать, только если люди поверят в то, что мы пара. Так что я сокращаю дистанцию под предлогом выбора мороженого.
— Что будешь? – Я показываю на меню.
— Боже, кале-крошка? Такое только в Лос-Анджелесе бывает. Я возьму ванильно-шоколадное с посыпкой. – Она достает из кармана пять долларов.
— Серьезно? – Я беру у нее из рук купюру. – Я угощаю.
— А, ну да, это же представительские расходы.
Она серьезно или шутит? Непонятно.
— Два шоколадно-ванильных. Одно с посыпкой и…
— Если ты закажешь кале, я пойду домой, – говорит Лиса.
— Второе без топпинга.
Я поворачиваюсь к Таю, и он дает мне двадцатку. Никогда не ношу бумажник при себе. Это вопрос безопасности.
— Эй, не возражаете, если я вас сфотографирую для нашей доски знаменитостей? – говорит кассир, отсчитывая мне сдачу.
Я подавляю вздох:
— Да, конечно.
— Это ваша девушка? Ее тоже можно снять. – Он высовывается из своего киоска и смотрит точно в вырез ее футболки. Вот козел.
Я заслоняю ее, делая шаг вперед:
— Не стоит. Снимете на телефон?
В наши дни все хотят с тобой селфи. Автографы ушли в прошлое. Если ты повстречал какую-нибудь знаменитость, этому должно быть подтверждение в твоем телефоне. Если его нет – значит, ничего не было.
Потный парень наклоняется над кассой, двое других высовывают головы. Я становлюсь с ними рядом и позволяю потному парню положить руку мне на плечо. Стискиваю зубы, мило улыбаюсь, принося свое личное пространство в жертву своему искусству, и мучительно жду. Жду, пока этот парень разберется с камерой на своем телефоне. Пока еще один протолкнется, чтобы занять свое место на картинке, так что теперь меня окружают сразу четыре потных парня. Жду, пока новость о моем присутствии переходит от девушки в джинсовых шортах к лысому парню в солнечных очках на лбу, а потом к пожилой даме через пять человек от нас, сумочка у которой такая огромная, что в нее поместился бы весь этот фургон. Жду, пока кто-нибудь наконец уже сделает это чертово селфи.
— Давайте я помогу. – Лалиса шагает вперед, берет у кассира телефон и делает фотографию. Но мороженое забрать мы не успеваем – Тай и Большой Ди уводят нас прочь от начавшей собираться толпы. Лиса с грустью смотрит на фургончик, но ничего не говорит.
— Спасибо, – говорю я. За то, что она не устроила истерику. Что помогла с фотографией. Что не стала надо мной смеяться. В который раз.
— Это было довольно неловко, – говорит она.
Неловко – не то слово. Еще пара секунд, и собралась бы толпа, а от этого было бы только еще больше проблем.
— И что, всегда так? – Лиса оборачивается на фургончик.
Толпа все растет, из чего я делаю вывод, что кассир уже выложил фотографию в «Фейсбук» и «Твиттер». Люди показывают в нашу сторону. Становится все более шумно. Скоро кто-нибудь наберется решимости, и толпа двинется в нашу сторону.
— Ну, в общем, да.
Я сканирую толпу в поисках двух других телохранителей, наконец вижу, как они прорываются к нам, и знаком показываю Таю, что готов двигаться дальше.
— Где твой любимый пляж?
— А что? – Лалиса морщит нос.
— Нужно, чтобы нас увидели вместе, но я не хочу, чтобы меня растоптали.
Она слегка пожимает плечами:
— Мне нравится в Эль-Сегундо. Там не слишком людно. Туалеты сейчас не работают, так что там обычно только местные. Правда, рядом нефтеперегонный завод и иногда воняет.
— Отлично звучит. Чем сильнее, тем лучше. – Я потираю руки. – Тай, ты знаешь, где пляж Эль-Сегундо? – Он кивает. – Отлично, тогда пошли туда.
Бритый телохранитель с покатыми плечами и практически без шеи появляется за спиной у Лисы и протягивает ей мороженое. На ее лице отображается такая радость, как будто он подарил ей ожерелье от «Харри Уинстон».
— Ой, я думала, мы его не взяли! – Она хватает рожок. – Спасибо вам большое!
Этот парень – кажется, Дэниел – бормочет что-то вроде «пожалуйста» и отступает ко второй машине. Тай открывает пассажирскую дверь, но я словно примёрз к месту.
Я смотрю, как Лиса, словно котенок, лижет языком верхушку мороженого и втягивает мягкую субстанцию в рот. Она закрыла глаза, чтобы лучше ощутить вкус шоколада и ванили.
И это, пожалуй, самое возбуждающее зрелище, какое я видел в своей жизни. Меня охватывает жар, и мороженое в моей собственной руке начинает таять.
— У тебя течет, – говорит Лалиса.
— Что?
— Мороженое тает, и у тебя пальцы испачкались.
Я опускаю глаза и вижу, что рожок раскрошился и мороженое действительно выбралось наружу и испачкало мне пальцы. Тай протягивает руку и забирает у меня рожок:
— Скорей залезай в машину.
Это звучит как предупреждение, но на самом деле он надо мной подтрунивает. Теперь он еще долго будет припоминать мне эту историю.
Лалиса ныряет в салон, каким-то образом умудрившись не расплющить рожок о кожаные сиденья. Я лезу за ней, и Тай трогает с места, не дав ей даже распрямиться и застегнуть ремень. Так что я наклоняюсь к ней и делаю это сам.
И вовсе не потому, что мне хочется к ней прикоснуться. Совсем не поэтому.
ОНА
Взгляд Чона обжигает. Или, может, я просто горю? Когда он прикоснулся к моему бедру, чтобы застегнуть ремень, все мое тело словно вспыхнуло, как будто кто-то включил меня в розетку.
Я задерживаю дыхание, пока он тянет ремень туда, где ему положено быть, и со щелчком застегивает. Мне кажется или он действительно специально не убирал руку?
— А теперь у тебя течет, – с улыбкой говорит он, подхватывает большим пальцем каплю, которая готова сорваться с моего рожка, и потом – потом! – сует палец в рот и облизывает.
Из моего горла вырывается странный звук, практически писк.
Он еще раз облизывает свой палец и наконец отодвигается на свое сиденье.
— Не знал, что кондитерская посыпка такая вкусная. Стоит в следующий раз попробовать.
Я перевожу взгляд на лысый затылок Тайриса:
— Тай, мне… мне нужно домой. Я забыла, что должна быть дома, когда близнецы вернутся из школы. Им нужно… подписать разрешение на экскурсию.
Я поворачиваюсь к Чонгуку. Он внимательно смотрит на меня из-под слегка припухших век. Его нижняя губа все еще слегка влажная. Мне становится не по себе, и я прислоняюсь к окну.
— Прости. Я забыла. Могу компенсировать в другой раз. Завтра, например. Я поищу в интернете какие-нибудь варианты. Может, скейтпарк в Бойл-Хайтс? Хотя нет, там слишком людно. Можно поехать куда-нибудь за город. Есть местечко рядом с обсерваторией Гриффита, Рози очень любит туда ездить, если ей хочется развеяться.
Но чем дольше я лепечу, тем расслабленней становится Чон:
— Не, забей. Все нормально. Ешь мороженое, пока оно совсем не растаяло.
Кажется, уже поздно.
— Почему ты согласился сфотографироваться с тем парнем? – Я пытаюсь отвлечься от ощущения, которое заставляет меня замирать, а кончики пальцев – неметь. И которое должно возникать, только когда рядом УУ!
— Я в долгу перед ним и перед любым другим поклонником, который захочет со мной сфотографироваться. Без них я был бы просто сыном Дастина Чона.
— Но ты это ненавидишь.
Я заметила его лицо, даже если никто больше не замечает. Натянутость его улыбки. Напряженные плечи. Как он пытался избежать объятий первого кассира – только ради того, чтобы на него навалились трое других. Но не подал виду.
А потом он стоял, несмотря на возможное нападение толпы, и дожидался, пока охранник все-таки принесет мороженое. Я бы не стала ждать, решив, что это бесполезно.
А потом посмотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. И это пугало и притягивало одновременно.
— Иногда приходится делать то, что не нравится. Жизнь знаменитости отнюдь не такая безоблачная, как это обычно все представляют.
Ну да, похоже на то.
В какой-то момент, пока мы едем, я доедаю мороженое, и передо мной волшебным образом появляется влажная салфетка. Я быстро хватаю ее из рук Чонгука, пока он не предложил меня вытереть. Тай паркуется на тротуаре, я открываю дверь, но не могу выйти. И только когда Чон отстегивает ремень, я понимаю, что он-то меня и удерживал. Рука Чона скользит по моему бедру.
Я торопливо вываливаюсь из машины, чтобы он снова не коснулся меня своими длинными изящными пальцами. Клянусь – закрывая дверцу, он смеется.
— Спасибо, Тай, – бормочу я и скорее бегу в дом, не дожидаясь, пока он что-нибудь ответит.
Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, дыша так тяжело, словно я только что пробежала из конца в конец ту тропу в Гриффит-парке, которую Розэ так любит. Не понимаю, откуда возникли эти ощущения. До определенного времени я относилась к Чонгуку как к самодовольному эгоистичному придурку. А потом он вдруг звонит мне и поет песню, и я начинаю вести себя как одна из его прилипучих фанаток!
Я хочу, чтобы вернулся прежний Чон. Тот, который рассказывает мне, как хорошо он обращается с языком, и приглашает на свидание, на котором только и делает, что хамит и огрызается. С таким Чоном понятно что делать.
Но этот? Пожирающий глазами и пишущий для меня песни? Я чувствую себя совершенно растерянной.
— Привет. – Рози выглядывает из кухни с кружкой в руках. – Как прошло?
— Он меня трогал! – выпаливаю я.
Она резко поворачивается ко мне:
— Трогал в смысле приставал к тебе?
— Да нет. – Я отмахиваюсь. – У меня мороженое растаяло, и он поймал пальцем каплю, а потом засунул палец в рот и облизал.
Я детально пересказываю произошедшее, словно это была какая-то неприличная сцена. Хотя если подумать, она действительно была не очень-то приличная.
Рози смотрит на меня с беспокойством:
— С тобой все нормально? Может, у тебя солнечный удар?
Не знаю, как ей это объяснить. Я даже не знаю, как объяснить это самой себе! Мозолистые от струн пальцы Чонгука касались моего бедра. И руки. И талии.
И мне это очень понравилось.
Кале- листовая капуста
Киноа- зерновая культура, которую употребляли в пищу американские индейцы.