Игра на выбывание

Когда Кристин пришла в себя, ее первой мыслью было: «Господи, хорошо, что я не взяла с собой Джека». И только потом в сознание ворвались боль, злость и абсолютная беспомощность. Как же глупо получилось, как в каких-то дурацких фильмах — ее просто запихнули в черный тонированный автомобиль и увезли... А куда, собственно, ее увезли?

Крис попыталась открыть глаза, но ничего не увидела — мешала повязка на глазах. Первым порывом, конечно, было ее снять, но стянутые сзади веревкой руки отозвались ноющей болью — мышцы затекли от долгого положения в одной позе. Дернувшись и поняв, что ноги тоже связаны, Кристин глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. И ее чуть не вывернуло. Вокруг пахло сырой рыбой, затхлостью и пылью. А еще... солью и морем?

Звуки вокруг были далекими — какая-то техника что-то грузила вдали, были слышны где-то снаружи шаги, которые отдавались эхом в, по видимому, большом помещении. Осторожно Кристин ощупала поверхность под собой — холодный ребристый металл прощупывался даже сквозь тонкое покрывало, которое ей подсунули, как бродячей собаке. Сомнений не оставалось — она в порту.

Стараясь не вдыхать глубоко этот пренеприятнейший запах забытого судоходного контейнера (или куда там ее запихнули?), Крис попыталась прикинуть, что она может сделать. У нее нет кляпа во рту, но кричать явно бесполезно. Лишь привлечет ненужное внимание со стороны своих похитителей. Вспомнив про них, Кристин разозлилась еще больше. Те самые парни. Это были те самые парни, что напали на нее около Тако Белл.

Это была не случайность, не совпадение. Им нужна была именно Кристин. Но почему?

В дороге, пока она отчаянно пыталась драться с ними в тесном салоне машины (пока ее не вырубили), было как-то не до расспросов. Крис уже могла бы предположить самое худшее — от банального изнасилования до работорговли, но ни то, ни другое не вязалось с тем, что им нужна была именно она. И порт. Почему ее привезли в порт? Это никак не укладывалось в ее голове. Нет, безусловно, место отличное — куча шумных работ, огромная территория и возможность припрятать тело на глубине моря...

Крис постаралась сосредоточиться. Размышлять о причинах нужно позже. А пока она, судя по всему, одна, нужно попробовать воспользоваться ситуацией. Осторожно, стараясь не шуметь, Кристин приложилась щекой к полу и с силой провела по нему, пытаясь стащить повязку с глаз. Затем еще раз. Плотная ткань поддавалась с трудом, но все же поддавалась. Наконец, ей удалось стянуть ее на лоб и осмотреться.

Это определенно был огромный контейнер для морских перевозок. Она не ошиблась. К сожалению. Длинный и узкий, весь пропахший рыбой и грязью, он явно был давно не востребован. Но все же сбежать из герметичного короба казалось нереальным, если бы не открытая в другом конце дверь. Заманчиво приоткрытая, явно дразнящая выходом, она едва светилась от приглушенного электрического света снаружи. Как раскрытая ловушка.

Убедившись, что внутри контейнера она одна, Кристин села и тихонько зашипела от тысячи иголочек, покалывающих ее затекшие мышцы. Как долго она была без сознания? Взгляд упал на перевязанную куском тряпки щиколотку. На правой ноге не было кроссовка, и Кристин вспомнила тот резкий поворот, благодаря которому смогла выбить стекло. Оставалось лишь надеяться, что кто-то из прохожих обратил внимание на седан с разбитым задним окном.

В груди вдруг похолодело. Нил. Они должны были встретиться сегодня. Она даже надела юбку на их первое свидание — ту самую, которая была на ней в день их знакомства. Хотела пошутить, мол, судьбоносная... К горлу подкатил комок рыданий. Ну почему все не могло пройти нормально?

«Соберись, Крис,» — приказала она себе. Нужно попробовать сделать хоть что-нибудь. Нил определенно поднимет тревогу, когда она не явится на встречу, и ее не окажется дома. Но нужно как-то помочь людям найти ее.

Привыкшим к полутьме взглядом Кристин обшарила всё вокруг, но не нашла своего рюкзака. Телефона в кармане худи тоже не обнаружилось. Ладно, со стороны похитителей было бы глупо оставить его. Но что-то же Крис может сделать? Она повела плечами, пытаясь вывернуть запястья и ослабить веревку, но тут же болезненно ойкнула. Ребра отозвались болью, а на бедре явно набухал синяк. Похоже, с ней не церемонились, когда закидывали в этот контейнер. Злобно стиснув зубы, Крис скинула второй кроссовок и попыталась стянуть веревку с ног. Тщетно.

Она замерла, пытаясь отдышаться и перевести дыхание. Способ найдется, нужно только хорошенько все обдумать. Кристин еще раз подергала запястьями, проверяя, как сильно затянута веревка. Подступающую панику игнорировать становилось почти невозможно. Ее голос в голове кричал на ультразвуке, оглушая, но Крис методично дергала запястьями, пытаясь растянуть веревку хоть немного. Затем легла на пол и прогнулась назад, пытаясь спустить связанные руки под колени.

Успех. Маленький, но все же успех подбодрил ее. Кристин тут же села и принялась дрожащими пальцами развязывать узел веревки на ногах. Раненая щиколотка вновь раскровилась, но обмотанная вокруг нее ткань успешно вбирала кровь в себя. Сломался ноготь. И еще. Но все же Кристин смогла развязать узлы и освободить ноги. А теперь будет чуть сложнее.

В последний раз она проделывала этот фокус лет восемь назад. Они с ребятами во дворе играли в «похищение» — тогда это казалось веселым. И Кристин вместе с еще одним десятилетним пацаненком оказалась «похищенной», и им связали руки сзади обрывками какой-то веревки. Огромными от удивления глазами Крис наблюдала, как парень деловито спускает руки вниз, перешагивает через них, словно это и не препятствие совсем, из-за чего руки оказываются впереди. А потом зубами развязывает узел. Она так впечатлилась, что запретила ему освобождать ее. Тогда она сама с упрямством повторила его схему — Кристин была куда менее гибкой чем он, поэтому стерла запястья в кровь. Но все же смогла сделать это, чем невероятно гордилась.

Кто бы мог знать, что ей пригодится это в будущем? Кристин бы больше тренировала свою гибкость и не мучилась сейчас так со своими длинными нескладными ногами. Веревка впивалась в кожу, когда Кристин как можно сильнее пыталась раздвинуть запястья. Но, стиснув зубы, она запретила себе думать о боли. Сейчас важнее другое.

Где-то снаружи раздался оглушительный низкий корабельный гудок, заставивший Крис вздрогнуть. Явно не пассажирский пароходик, а грузовое судно собиралось отплыть. Замерев в нелепой позе — она успела все же справиться с одной ногой, — Кристин прислушалась к ощущениям. Холодные мурашки прокрались под взмокшую от усердия кофту при одной только мысли, что она может быть на борту этого судна.

Пошла секунда. Две. Пятнадцать. Минута.

Понимая, что не ощущает качки, Кристин судорожно выдохнула. Значит, еще не все потеряно. Только бы справиться с этой дурацкой второй ногой... С силой Крис дернула руки, протискивая между ними ногу, и заехала себе коленом в челюсть, не ожидая, что получится.

Она смогла. Кристин была готова расплакаться от счастья, несмотря на кровоточащие запястья, сломанные ногти и заболевшую от удара челюсть, которая добавилась к списку ее травм. Но теперь будет проще.

Так на секунду подумала Кристин, вцепившись зубами в узел веревки. Но тут скрипнула дверь контейнера, и ее ослепило ярким светом фонаря.

— Смотри-ка, кто проснулся, — голос был до мурашек знакомым. Щурясь, она краем глаза пыталась разглядеть двух вошедших мужчин.

Щелкнул выключатель, и где-то над головой зажглась тусклая лампочка. Когда ей в лицо перестал бить свет, Кристин уставилась на своих похитителей. Лысый и Очкарик — неразлучная парочка. Она никогда не обратила бы внимание на них в жизни — их одежда и внешность были абсолютно не примечательными.

— Гля, а девка-то развязалась, — даже по одной фразе было понятно, что Лысый не блещет умом. Да и выглядел он, откровенно говоря, как туповатый спортсмен, которому уже давно отбили остатки мозгов. Но вспоминая, как он дрался, Крис исключила, что он профессиональный спортсмен. Просто какой-то дурацкий наглый тип. И выглядел максимально неприятно — маленькие бегающие глазки, несоразмерно большой нос картошкой, глуповатое выражение лица в целом...

Главным тут явно был очкарик. Он держался прямо и спокойно, словно каждый день похищал людей. Коротко стриженные темные волосы, прямоугольная оправа, из-под которой взгляд черных глаз был цепким и пронзительным. Когда он присел рядом с ней, Кристин поежилась и рефлекторно отползла назад, упираясь в стену спиной. Хоть Очкарик и выглядел более худым и слабым, он излучал куда более мрачную и гнетущую ауру.

— Наверное, у тебя много вопросов, солнышко?

Кристин передернуло от этого ласкового обращения, совершенно не подходящего данной ситуации. Вопросов и правда было много. Но глупо рассчитывать, что она получит на них ответы.

— На самом деле только один, — она постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно, несмотря на тот ужас, что внушал ей один только взгляд на Очкарика. — Вы меня отпустите?

От насмешливой улыбки ей стало совсем не по себе. Но попробовать стоило.

— О, не переживай, мы тебя отпустим сразу же, как только ты сыграешь свою роль в сценарии, — Очкарик выпрямился и поправил очки. Он выдержал театральную паузу, словно ждал расспросов, но Кристин молчала. Явно раздосадованный этим фактом, Очкарик продолжил сам: — Понимаешь, в чем дело, малыш. Некоторые люди совсем не понимают, что значит «договор».

Пока он строил из себя злодея, меряя шагами узкий контейнер, Кристин села поудобнее, притянув руки и ноги к груди, и пыталась развязать веревку на запястьях. Пока ее действия оставались незамеченными, она пыталась просчитать, как лучше будет сбегать, но вдруг ее слух зацепился за фразу, от которой по коже побежали мурашки.

— А твой отец совершенно не понимает намеков...

Кристин тут же подняла недоуменный взгляд и уставилась на парня.

— Мой отец?

— Твой отец.

Ей на голову словно ушат воды вылили. На нее одновременно накатили страх и злость, аж пальцы задрожали. То есть мало того, что их отец не соизволил ни разу появиться дома за прошедшие полгода, так еще и каких-то дел натворил, ввязался в темные дела и теперь Кристин похитили лишь бы ему насолить? Непонятно, на кого она злилась больше — на своих похитителей или на неразумного отца, но на подъеме адреналина от этой злости Крис вскочила на ноги и, сделав подсечку Очкарику, бросилась к выходу.

Но, увы, узкое пространство контейнера и все еще связанные руки играли против нее. Ей почти удалось сбить с ног Лысого, но он был куда более устойчив. Не церемонясь, он прижал ее к стене и ударил в живот так, что Кристин со стоном осела на пол, сгибаясь пополам. Но плещущаяся внутри злость не давала ей покоя, и Крис с силой ударила парня по коленям. Фокус не удался — Лысый устоял. Она услышала, как он выругался, и в следующую же секунду уже уворачивалась от удара ногой. Ей удалось спасти лицо, но удар пришелся в плечо. Взвыв от боли, Крис оттолкнулась от стены и бросилась на Лысого, пытаясь сбить его весом всего тела, и ей даже это удалось. Но к нему на помощь уже пришел Очкарик.

Глупо было сопротивляться, находясь далеко в невыигрышных условиях, но Крис продолжала пытаться, пока не вышли остатки злости и сил. Можно было бы гордиться потрепанным видом парней, разбитым носом у Лысого и парочкой фингалов на симпатичном лице Очкарика. Но у Крис травм было куда больше. Судя по тому, как с ней не церемонились, ее отец занялся уж очень нехорошими делишками. И от этого осознания ей жгли глаза набегающие слезы. Словно ей было мало взять на себя его обязанности по воспитанию Джека, нет же, еще и здесь разбираться. Отлично, спасибо, папаша.

Когда ее оттащили обратно в конец контейнера, Кристин уже не сопротивлялась. Ей было все равно на разбитые коленки, в очередной раз подвернутую и без того травмированную щиколотку и возможные трещины в ребрах. Даже возможный разбитый нос, опухшее лицо и порванная губа не отдавались такой болью в ее голове, как осознание того, что это все из-за отца. Если бы она сама куда-то влезла и за это отхватила, Крис приняла бы это как должное. Но из-за отца...

Нависший над ней Очкарик что-то говорил про его долги и про то, что не могут выйти на связь с ним. Про какие-то дурацкие сделки и невыполненные обязательства. Кристин почти не слушала. К привкусу железистой крови, скопившейся во рту, примешивалась горечь обиды. А ведь в ее жизни только начало все налаживаться. И отец умудрился опять все испортить, даже не будучи рядом.

— ... Но ты не переживай, мы отправим ему твое фото, — на этих словах контейнер озарился вспышкой камеры, и Кристин поморщилась. — От тебя-то он сообщение в любом случае прочитает. Вон как часто названивает.

Кристин хотелось ответить, что это все глупости, и у нее даже нет его номера телефона. Она даже открыла рот, из-за чего кровь скатилась по уголку губы и капнула на пол. Но вдруг Крис озарило с такой ясностью, словно это не ее только что избивали.

У нее не записан номер отца. Не он ей названивал весь день. Это не ему они сейчас собираются отправить ее фото...

— Как мило, ты правда зовешь его «папуля»? — с сарказмом поинтересовался Очкарик.

Кристин не ответила, лишь молилась, чтобы Нил догадался отследить ее телефон. Надеялась, что он догадается, что сообщение было предназначено не ему. И пока ее не найдут, надеялась, что не позвонит снова сам, чтобы не выдать себя. Пусть эти двое думают, что и правда связались с ее отцом. Пусть у Нила будет фора, чтобы найти ее...

— Глянь, как быстро ответил!

Голос Очкарика звучал удивленно, так что Кристин приоткрыла глаза, пытаясь понять, что происходит. Эти двое склонились над ее телефоном и Очкарик прочитал вслух: «Только тронь ее еще раз, и тебе не жить». Их смех эхом отразился от стен контейнера, заставив Крис сморщиться и съежиться, когда к ней ближе подошел Лысый. Благо, пинок, прилетевший ей в живот, был не сильным. Скорей, забавы ради.

— И чё ты мне сделаешь, шутник? Деньги гони, а то хуже будет.

Только по этой фразе Кристин догадалась, что Очкарик снимал это на видео. Жаль, она никак не могла подсказать Нилу, где она, и как ее найти. Да, порт, но где именно? Побережье Калифорнии обширно, а Крис даже не знает, сколько сейчас времени и как долго она был без сознания. Вряд ли ее увезли прямо далеко от Оккленда, но и здесь промзон было огромное количество.

Она все еще пыталась сообразить, может ли как-то помочь в своих поисках, когда Очкарик и Лысый, кончив шушукаться, двинулись к выходу. Меньше всего ей сейчас хотелось оставаться одной в герметично закрытом коробе, рискуя в любой момент отключиться из-за боли. Но все, на что у нее хватило сил — издать едва слышный протестующий стон. Очкарик, заслышав его, улыбнулся и поправил погнутые в потасовке очки.

— Не скучай малышка! Давай вместе будем надеяться, что твой папуля скоро придет!

С противным скрежетом стальная дверь закрылась, и снаружи что-то щелкнуло. Кое-как растянувшись на тонком покрывале, Кристин уставилась в темный потолок. Все тело беспощадно ныло после ударов, которых сейчас ей досталось больше, чем в подворотне. Но вместо того, чтобы подумать о своих, возможно, сломанных ребрах, Крис подумала о Ниле. О их несостоявшемся свидании. И о том, что все, что она могла сейчас сделать — это довериться ему. Кристин знала, что он сделает все, чтобы найти ее. Она надеялась лишь на то, что Нил будет делать это не в одиночку.