XI
Все вещи снова уместились в один чемодан. Мира не собиралась уезжать с концами, но это было удобно — в случае чего можно отказаться от квартиры дистанционно. Она старалась даже не представлять такой сценарий и старательно отгоняла десятки потенциальных «в случае чего», которые ей услужливо подкидывало воображение.
Просто добраться до аэропорта. Просто сдать багаж и просто дойти до гейта. Просто сесть в самолёт и выдохнуть.
Куда проще?
В третий раз убедившись, что паспорт, карта и ключи в сумке, Мира вызвала такси, прошлась по квартире, отмечая, что всё в порядке, и присела на краешек стула. В её семье всегда «приседали на дорожку», и ей казалось это забавным — вроде взрослые, а в приметы верят как дети. Спустя много лет, на кухне собственноручно снятой квартиры, она поняла, что дело совсем не в вере, а в тёплом соприкосновении с прошлым.
Такси подъехало. Пора выходить.
Аэропорт жил своей суетливой жизнью, в которой Мире хотелось растворить каждую часть себя без остатка, только бы не осознавать то, что с ней сейчас происходило. Она сдала багаж, отошла от стойки регистрации и только в этот момент ощутила, как во внутреннем кармане вибрирует телефон. Имя, высветившееся на экране, заставило руки наблюдательницы мгновенно похолодеть.
«Что ему опять надо? Мало получил позавчера?»
Непослушным пальцем Мира сбросила звонок и поспешила в сторону зоны досмотра. Телефон снова завибрировал так, словно пытался проникнуть ей под кожу.
— Да какого хрена...
На этот раз нажатие на красную кнопку далось проще. Но Игнат не унимался.
Спустя пару сброшенных звонков с экрана посыпались сообщения:
«Ответь»
«Возьми трубку, иначе я найду тебя сам»
«Я знаю, где ты»
Паника неумолимо подступала. Дыхание сбивалось, очертания проходивших мимо людей смазывались, как в ускоренной съёмке. Мира резко вдохнула, но воздух не попал в лёгкие.
«Лучше просто ответь»
Снова звонок. Плохо осознавая, что она делает, наблюдательница нажала «Ответить» и молча приложила телефон к уху.
— Ну наконец-то, — послышалось на том конце. — Такая занятая, до тебя не дозвонишься!
— Что хотел?
— Ничего. Просто сказать, что я сегодня лечу туда же, куда и ты.
На мгновение пол и потолок аэропорта поменялись местами, и Мира едва устояла на ногах. В голову хлынул животный ужас. Какие ещё хвосты она не дочистила за собой? Что ещё не сделала, где прокололась? К горлу подступил крик, и наблюдательница невольно зажала рот трясущейся ладонью.
— Чего молчишь? Ты рада? — жизнерадостно поинтересовался Игнат.
— Пожалуйста, оставь меня в покое.
— Послушай. Просто вернёмся домой и забудем последние дни, хорошо? Мы оба накосячили. Я просто хочу всё исправить, и мне нужна твоя помощь.
— Игнат, я не хочу ничего исправлять. Я хочу к семье. Отпусти меня.
Из трубки донеслось недоброжелательное потрескивание.
— Значит, так. Через десять минут я буду в Домодедово. Если не выйдешь навстречу, я тебя найду, и мы поедем домой. Если решишь улететь — увидимся на рейсе.
— Нет.
— Если ты снова меня ослушаешься...
— Тебе самому не противно? Преследуешь меня, считаешь своей собственностью, как какой-то...
— Давай здесь остановимся, — нехорошим тоном попросил Игнат. — Я тебя понял.
— Правда? — выдохнула Мира.
— Да. Не буду тебя сейчас доставать. Успокойся пока. Скоро я приеду, мы поговорим лично и всё решим.
— Нет!
— Ты меня услышала. До скорого. И да. Чуть быстрее меня сюда добралась пара человек, которые знают тебя в лицо, так что не пытайся улизнуть из аэропорта. Надеюсь на твоё благоразумие.
Мира сжала телефон, смотря прямо перед собой. Соображать надо было быстро. Стараясь абстрагироваться от произошедшего только что разговора, она развернулась и зашагала обратно в сторону стойки регистрации.
— Извините, снова я. Понимаю, что вы вряд ли раскрываете такую информацию, но от этого зависит, пройдёт ли мой рейс без инцидентов.
Женщина за стойкой напряглась.
— Слушаю вас.
— Мне угрожает один человек. Он сказал, что летит тем же рейсом, что и я. Могу я узнать у вас, правда ли это?
Сотрудница аэропорта строго поджала губы, и Мире показалось, что её сейчас пошлют куда подальше. Но кажется, злились не на неё.
— Имя и фамилию человека, пожалуйста.
— Игнат Верещагин.
Из-за стойки послышался перестук клавиатуры, и взгляд женщины заскользил по монитору.
— К сожалению, такой на борту есть. Регистрация пока не пройдена, но среди пассажиров значится.
Часть Миры призывала бросить всё и удариться в панику прямо на месте. А ещё лучше — просто сдаться наконец, чтобы всем было проще. Что может быть проще, чем снова стать чьей-то?
Но другая часть просчитывала ходы с такой холодной машинной трезвостью, что наблюдательница засомневалась, действительно ли эти расчёты происходят внутри неё.
Выйти по-хорошему? Либо он вынудит её уехать вместе, либо повторится позавчерашняя ситуация. Второе вероятнее. В публичном месте это максимально опасно. По этой же причине нельзя садиться на свой рейс. Им вообще нельзя пересекаться.
Вернуться в город? Игнат предупредил, что на выходе её будут ждать. Спасибо и на том.
Вызвать подмогу в лице Вадима? Не хотелось бы. Да и долго. Обратиться в службу безопасности аэропорта или полицию? Это слишком краткосрочное решение. Она не планирует торчать тут весь день, даже если под защитой. К тому же, Игнат ещё не сделал ничего плохого. Даже если сделает, в его силах переиграть ситуацию в свою пользу.
А может, провернуть неожиданный ход?
— Какие есть ближайшие рейсы? — выпалила Мира, нервно оглядываясь по сторонам.
— В вашем направлении?
— Куда угодно. Любой ближайший внутренний, на который я успеваю.
Пальцы снова застучали по клавиатуре.
— Если поспешите, успеете на самолёт в Недановск.
Такого города Мира не знала. Но это сейчас было и неважно.
— Вам вернуть багаж?
— Д-да, — рассеянно кивнула наблюдательница. — Да, пожалуйста.
Через несколько минут и кликов был куплен билет в неизвестный маленький городок, заново пройдена регистрация, а багаж уехал по ленте в другой самолёт. Стараясь затеряться в толпе, Мира направилась в сторону зоны досмотра, когда ощутила волнение пространства где-то неподалёку.
Это был Игнат. Он неторопливо шёл по залу, выделяясь на фоне снующих вокруг пассажиров и провожающих. Весь его вид говорил о том, что он найдёт то, что ищет — это лишь вопрос времени. А может, уже нашёл, и теперь просто развлекается, нервируя добычу.
Мира тихо выругалась и накинула капюшон. Ей предстояло пройти в ту же сторону, куда он направлялся, и поскорее — до вылета оставалось совсем немного времени. Выждав, когда Игнат отойдёт подальше, она двинулась вперёд, пытаясь выглядеть максимально естественно.
Ещё немного и всё будет позади.
Главное, быстро пройти все предполётные процедуры, пока её не начали искать у выходов на посадку.
Телефон в кармане снова протяжно завибрировал, но Мира его игнорировала, сосредоточившись на шагах. Думать больше было нельзя, иначе балансирующий на грани вменяемости разум рисковал провалиться в панику. Она сделала всё, что могла. Осталась самая малость — шагать вперёд и быть бдительной.
У входа на контроль было предательски пусто. Ни единого намёка на очередь, с которой можно было бы слиться. Мира перевела дух и осмотрелась по сторонам. Игната нигде не было видно.
Шаги давались тяжело, будто она была зверем, вынужденным пробираться по открытой местности и открытым всем пулям этого мира. Хотелось сорваться на бег, но это могло привлечь ненужное внимание.
Уже почти рядом.
Ещё немного.
Мира полезла за паспортом и билетом в тот момент, когда её дёрнули за локоть так, что она чуть не упала.
— Почему не отвечаешь?
Что ж, она этого ждала.
Игнат торжествующе возвышался над ней с видом инквизитора, собственноручно поймавшего ведьму. Он до сих пор выглядел неважно: под глазами залегли глубокие мешки, губы слегка подёргивались, взлохмаченные пряди спадали на лоб вопреки его манере при любых обстоятельствах выглядеть аккуратно.
Мира ощутила странное облегчение. Одной неопределённостью стало меньше, пусть это и не сулило ей ничего хорошего.
— Я тебе всё сказала, — она попыталась отдёрнуть руку, но Игнат сжал ещё крепче и притянул к себе.
— Я тебя никуда не отпускал. Не дёргайся. Только попробуй расшуметься. А теперь слушай сюда: сейчас мы выходим отсюда, едем домой и там со всем разбираемся.
— Я не хочу ни с чем разбираться. Ты вообще меня слышишь?
Игнат проводил предупреждающим взглядом оглянувшуюся на них пожилую пару, а затем посмотрел на Миру.
— Это ты меня не слышишь. Делаем так, как я сказал. Или можем вместе навестить твою семью. Выбирай.
— Хватит. Я не хочу быть с тобой. На что ты вообще рассчитываешь после того, что устроил?
— Сначала дорасти до моего уровня, потом будешь оспаривать мои решения. Ты неуравновешенная гиперэмоциональная девчонка, которая без присмотра загнётся. Потом спасибо скажешь.
— Хорошо. Просто дай мне загнуться, — процедила Мира, глядя прямо в когда-то любимые глаза. — Хватит усложнять себе жизнь вознёй с такой пропащей душой, как я. Отпусти и я скажу спасибо прямо сейчас.
Игнат презрительно усмехнулся.
— Успокойся уже, страдалица. Тошно от твоей жертвенности. Давай, на выход.
— У меня чемодан в багаже, нужно забрать.
— Обойдёшься.
— Там все мои вещи.
— Купим новые. Вперёд, — Игнат легко подтолкнул её в обратную сторону от выходов на посадку.
Страх достигал критических отметок и грозил выйти из берегов. Он стучал в груди, колол в пальцах, застилал взгляд. Если она окажется в его квартире, всё будет кончено. Он сможет сделать с ней всё, что угодно.
Нет, конечно он её не убьёт. Она нужна живой. Достаточно живой для красивой игрушки, на которой можно вымещать всё, что только захочется. Которую нужно спасать «от самой себя», оставляя за скобками причину, по которой ей стало опасно с собой. Говорить ей, что делать, что думать, что надевать, с кем общаться — из самых благих побуждений, ведь только так она станет лучше. А заодно станет лучше ему. Особенно после того, как он вернёт её, переубедит и заставит раскаиваться.
Мира знала: в этой игре в бога ей не выиграть. Игнат не позволит отнять у него контроль. Ему не нужно прощение или объяснение — ему нужно, чтобы всё было по его сценарию. Чтобы она не могла уйти, пока он не сказал «можно». Чтобы признала вину, которой не было, и он смог её великодушно простить.
Игнат пришёл вернуть не её. Он пришёл вернуть себя — привычного, контролирующего, непогрешимого.
По левому запястью прошла вибрация. Наблюдательница украдкой глянула на часы, не веря своей удаче: в тридцати метрах от них открылась аномалия.
— Мне нужно в туалет.
— Мира, без фокусов.
— Ты издеваешься? Я напугана до смерти и я не контролирую реакции организма. Мне очень нужно в туалет. Никуда оттуда я не денусь. Обещаю.
Игнат недоверчиво посмотрел на неё, цокнул языком, и повёл в направлении таблички WC.
— Телефон.
Скривившись, Мира протянула ему свой телефон и бегом направилась в туалет. Оказавшись в кабинке, она засучила рукав и принялась изучать экран часов. Информация была лишь общей, но этого хватало.
Аномалия располагалась не в служебных помещениях, а в удалённом крыле аэропорта. Это было хорошо с точки зрения безопасности окружающих, но плохо для наблюдательницы — придётся потрудиться, чтобы завести туда Игната.
Мира одёрнула себя. Неужели она действительно думает о том, чтобы заманить своего бывшего молодого человека (который, впрочем, не считал себя бывшим) в аномалию почти оранжевого уровня? Оранжевого, чтоб его. Ну почему хотя бы не наполовину жёлтая... Подтвердила третий уровень, называется. Теперь именно такие и будут падать на неё чаще всего.
Если что-то помешает ей вытащить Игната обратно в течение пяти минут, через полгода он станет овощем. Если она уложится в установленное время, его личность обойдётся разного рода искажениями. Учитывая, что аномалия не полностью оранжевая, есть вероятность того, что последствия могут быть мягче.
Стоит того её свобода?
Мира закрыла глаза, визуализируя здание аэропорта. Иначе ей не сбежать. Если Игнат вернёт её домой, то не сбежать ей совершенно точно. Это единственный шанс.
Она не сможет. Это же её самый близкий человек. Тот, кто знал её лучше всех на свете. Тот, кого она больше всех на свете боялась.
До спасительного рейса оставалось совсем немного. Решать следовало быстро.
— Ты прав. Нам нужно поговорить. Но сейчас. Я должна объяснить, почему вообще всё это делаю.
Игнат сложил руки на груди и посмотрел на Миру так, будто она была ученицей у доски.
— Слушаю.
— Мы можем отойти в более тихое место?
— Мира, не играй со мной. Если хочешь что-то сказать — говори.
— Мне нужно успокоиться для начала. Я не могу успокоиться, когда вокруг куча людей.
— Только попробуй что-то вытворить.
Аномалия виднелась даже издалека. Узор плитки на полу сбивался, образовывая невозможные завихрения. Воздух вокруг покачивался, словно над раскалённым асфальтом. Мира ощутила всей кожей, каким разреженным становится пространство по мере приближения, и постаралась отрешиться от происходящего.
Она правда так поступит с тем, кто старался делать для неё всё, пусть и по-своему?
Слегка сместит курс их движения, чтобы поравняться с выцветающим слоем реальности.
Ускорит шаг, чтобы не передумать.
Подтолкнёт удерживающего её Игната влево, прямо на невидимые его глазу узоры, которых не должно здесь быть.
Выдохнет, когда его рука соскользнёт с её предплечья.
Встанет напротив и будет смотреть, как родное когда-то лицо превращается в ничего не выражающую маску.
Вспомнит, какой нежностью было наполнено начало их отношений и сдержит порыв немедленно вытащить Игната.
Скажет «Прощай» и оставит его потерянно стоять посреди пустого зала.
Взлетит на второй этаж, с которого открывается обзор практически на весь первый, промчится в сторону крыла, где остался Игнат, сквозь желание разрыдаться сфокусируется на одинокой фигуре, сбиваясь и едва справляясь с нервами, всё же закроет аномалию.
Убедится, что он снова способен худо-бедно двигаться, и бросится в сторону зоны досмотра, на бегу считая, что Игнат провёл в эпицентре аномалии четыре минуты восемнадцать секунд. Она пыталась сделать всё быстрее, но ужас захлёстывал слишком сильно, мешал взять внимание под контроль. И всё же она справилась. Только вот справился ли он?.. Что она наделала?
Пройдёт все процедуры, поднимется в самолёт последней и весь полёт будет представлять, что она снова на тестировании в «Синхро».
Не должно быть того, кто испытывает боль.