🧧🎏Разноцветные шары 🧧🎏

Меня зовут Юнэ Бору. Мне шестнадцать лет. Я родилась 5 апреля 2008 года.

О своей особенности я знала почти с рождения. В раннем детстве я не понимала, о чём говорят родители: что они имеют в виду, когда упоминают красный плед или розовое цветение сакуры в апреле? Я смотрела на них широко раскрытыми глазами, пытаясь уловить смысл.

Врачи и бабушка успокаивали: для малышей нормально не различать некоторые цвета и оттенки. Но вскоре мне поставили диагноз - ахромазия.

Я не воспринимаю цвета. Для меня мир чёрно‑белый: нет ни зелёной листвы, ни голубого неба. Иногда я уговаривала маму купить кассеты с аниме, которые не успевала смотреть из‑за школьных забот.

С рождения я живу в городе Оцу, префектура Сига. Мой дом расположен неподалёку от шумной станции Симоносеко - через неё я каждый день добираюсь до старшей школы.

Мама работает в кафе рядом с домом. По моему мнению, она готовит самую вкусную еду в мире. Кулинария всегда была её страстью: мама улыбалась, притоптывала ногой, разделывая мясо, и напевала мелодии из старенького радио у окна, даже если фартук был заляпан соусом. Она выглядела по‑настоящему счастливой.

Отца я почти не помню. Ни черт лица, ни цвета глаз, ни любимой рубашки - словно его никогда и не было. Мама говорила, что он давно живёт с новой семьёй, редко навещал меня, а потом и вовсе перестал. Я не жалуюсь: я его не помню и не испытывала потребности в общении с ним.

Три года назад, когда мне было тринадцать, зимой скончался мой дедушка по материнской линии - по естественным причинам. Бабушка в тот день позвонила в опустошённом состоянии; на кремации она даже не плакала. Дедушка прожил долгую и счастливую жизнь, не тяготясь мыслями о смерти.

Он подарил мне беззаботное детство: забирал из садика, когда мама не могла, провожал в школу по утрам, несмотря на час пик и давку в поезде. Теперь я уже достаточно взрослая, чтобы заботиться о себе, но порой мне не хватает его в однообразной рутине.

Дедушка очень любил бабушку, которая умерла пятью годами ранее - мне тогда было почти двенадцать. Мама тяжело переживала потерю родителей - даже сильнее, чем развод. В доме надолго повисла тяжёлая тишина. Мама часто запиралась в комнатах бабушки и дедушки, а по выходным ездила к их урнам и подолгу смотрела перед собой остекленевшим взглядом.

Дедушка умер 16 февраля в больнице. Я не успела с ним попрощаться: в Оцу бушевали шторма с ураганным ветром, и добраться до больницы было невозможно.

На кухне, в дальнем ящике столешницы, лежали свечи. Я смахнула пыль со старых и зажгла новые. Рядом стояла фотография - такая же пыльная и почти забытая. Аккуратно стерев слой пыли, я вернула её на место и тяжело вздохнула, глядя в окно. Кухонный диванчик скрипнул, когда я села, подтянув колени и опершись на них локтями.

*«Представь, что все эти цвета - как вкусные конфеты. Красный - как спелое яблоко, зелёный - как свежая трава, жёлтый - как солнечные лучи»,* - вспомнила я его слова. Когда‑то мы сидели с ним на крыльце и ждали маму с работы. Дедушка был ещё жив, а я зачарованно жевала его фруктовые леденцы. Кажется, тот леденец был жёлтым, но точно уже не помню.

В воспоминаниях он всегда улыбается - несмотря на проблемы со здоровьем. *«Жёлтый,* - думала я, глядя на него, - *как солнечный свет».* Во рту будто снова появился вкус леденца.

Мне хотелось быть похожей на него, но у меня не получалось. Казалось, всё было вчера, но теперь я не могла вспомнить теплоту его объятий или колючесть свитера. От дедушки пахло жареной древесиной: он часто что‑то мастерил в своей мастерской, куда мне не разрешал заглядывать.

Прочитав молитву, я задула все свечи, кроме одной - той, что стояла у его фотографии. Встала, поправила ногой шерстяной ковёр и задвинула ширму у выхода из кухни. Часы показывали половину шестого - скоро должна была вернуться мама.

«Надо что‑то приготовить ей поесть, она сильно исхудала в последнее время», - подумала я и вернулась на кухню. Зажигалка легла на место, я открыла холодильник и принялась за готовку.

У нас с мамой нормальные отношения, хотя мы порой перегибаем палку в спорах. Так бывает почти у всех. Я привыкла жить с этой вспыльчивой, уставшей, но заботливой и нежной женщиной. Она любит острое, поэтому я решила приготовить её любимый рамен. Осторожно открыв пачку лапши, я насыпала её в глубокую миску. Чайник поставил на огонь, специи и сушёные листья уже лежали на полке.

Вдруг в прихожей звякнули колокольчики над дверью.

«Мама пришла», - мелькнуло в голове.

- Мусумэ, я дома! - раздался её звонкий голос в пустом доме.

Она сняла куртку и шапку, разулась, поставила сумку на стул в коридоре и прошла на кухню:

- Я чую вкусный запах - ты готовишь мой любимый рамен?

- Угу, - кивнула я, заливая лапшу горячей водой.

- О, чудесно! Я переоденусь и вернусь! - Она убежала в спальню, напевая что‑то себе под нос.

«У неё хорошее настроение», - усмехнулась я, бросив взгляд в окно.

Уже стемнело. Ночное небо напоминало чёрное покрывало с россыпью далёких блестящих точек в глубоком омуте. Это завораживало - как и белый снег, хотя порой он сливался с серым зимним небом.

Приготовив рамен, я поставила миску на стол и положила рядом палочки. Решила составить маме компанию и перекусить зефиром. Мама говорила, что по сути он такой же белый, как снег, или бывает в разных оттенках розового. Вскоре мама вернулась, переоделась и села за стол.

- А почему ты себе не заварила? - спросила она, уплетая лапшу и глядя исподлобья.

- Ммм... - протянула я, задумавшись. - Просто не хочу.

Это была правда лишь отчасти: иногда я предпочитала голодать. У меня нормальное, слегка худощавое телосложение, но я никогда не доводила себя до истощения, хотя знала, что это вредно. Мама замечала это и то и дело подсовывала мне добавки или пекла особенно жирные лепёшки.

- Чем занималась весь день? - поинтересовалась она, пока я доедала зефир.

- Мм... Читала мангу, смотрела аниме, чтила память дедушки и ждала тебя с работы, - ответила я, жуя зефир и погружаясь в меланхолию.

- Ох, я так замоталась на работе, что совсем забыла... - Мама хлопнула себя по лбу и помрачнела.

- Я же вчера тебе об этом говорила, ха-ха... - напомнила я.

- Да, помню, помню... Хоть бы раз вышла на улицу подышать свежим воздухом! Всю зиму дома просидела!

«Сейчас начнутся нотации о моём здоровье», - подумала я. Самое время уйти в комнату, пока в меня не полетел тапок или палочки. Разумеется, в нашей семье никакого насилия не было - просто я часто слышала такие шутки от одноклассников, и они изрядно надоели.

Поднявшись на чердак, я включила тусклую лампочку и компьютер. На матрасе лежал мой любимый Тоторо - он смотрел будто с укором, но я старалась отогнать плохие мысли хотя бы на этот вечер. В отместку я кинулась на матрас и схватила игрушку в объятия. Однако долго лежать и смотреть в стену мне быстро надоело.

Отодвинув штору, я выглянула в окно. Тихий район у станции вечером превращался в глушь. Старая лампочка почти не давала света, в комнате царил полумрак. Заменять его на яркий искусственный свет не хотелось, поэтому я включила гирлянду - она вместе со стареньким светильником создавала в комнате особую атмосферу.

Иногда меня охватывала странная тоска - почти зависть. Я не могла увидеть всю красоту мира, как другие: не чувствовала настроения художника через картину, не наслаждалась закатом. Слепым, конечно, сложнее - они не видят совсем. А моё состояние - будто между небом и землёй: видишь, но не чувствуешь. Вечное непонимание со стороны сверстниц, подбирающих наряды; редкие косые взгляды на несочетаемые цвета одежды; романтичные пары на берегу моря в закатном свете... Ничего этого нет. В этом есть и проклятье, и благословение: я не вижу жестокости мира, его истинной сути. Я никогда не отличу кровь от разлитой банки краски - спасает только чуткий нюх.

Лежать надоело. Я села на подоконник и уставилась на звёзды. Среди них светила серая луна. В детстве мне казалось, что оттуда за нами наблюдают маленькие пришельцы, возвышаясь над людьми. Но это была лишь детская наивность и просмотр научной фантастики.. Иногда хочется верить в то, чего нет на самом деле, но теперь я уже не ребенок и стало слишком сложно отдаваться заблуждениям.

Продолжение следует... Спасибо, что открыли эту главу ❤️

Пополняем словарный запас:

Оцу¹- Центральный город Японии, административный центр префектуры Сига.Примыкает непосредственно к Киото и связан с ним единой системой метро. Город находится на южном берегу самого большого озера Японии - озера Бива, вокруг которого расположена префектура Сига. Оцу известен как место, где в 1891 году полицейский Цуда Сандзо совершил покушение на жизнь цесаревича Николая Александровича.