Безразличие.
AU: маггловская реальность, где-то в Лондоне нулевых годов | Драма | PG-13 | Герои старше 18 лет.
***
Уютным это место назвать можно было с натяжкой. Глуповатая поп-музыка слишком громко звучала, тем самым раздражая; и ведь нельзя было попросить кого-то из персонала убавить громкость — здесь такое было не совсем уместным, в ответ ожидался лишь полный презрения либо недоумения взгляд, — потому она сидела, грея побитые морозом руки о чашку стремительно остывающего чая. Взгляд скользил по стенам, окрашенным тёмно-синей краской, россыпи деревянных столиков и барной стойке.
Кто-то, с кем она проводила сегодняшний вечер, много улыбался, сидя напротив, увлеченно что-то рассказывал, и она тоже улыбалась ему в ответ, но если бы только этот вполне себе милый парень знал, насколько далеки от него были её мысли, то поднялся бы сию же минуту и ушёл, ругая себя за какие-то надежды, а её — за то, что согласилась с ним куда-то пойти, будучи влюблённой в другого.
Гермиона передёрнула плечами так, словно ей внезапно стало зябко — её всё ещё бросало в дрожь от любого слова, так или иначе относящегося к дурацкому глаголу «любить» и не менее дурацкому чувству — любви. Несомненно глупому в её случае — в который раз влипнуть, снова без шанса на взаимность… Она опустила взгляд, разглядывая своё отражение в дрожащей поверхности чая насыщенного коричневого оттенка, и почувствовала, как в глазах запекло — снова стало до слёз жаль себя. Это что, её удел?
Её крест?
Ходить на свидания с теми, кто ей абсолютно безразличен?..
— С тобой всё в порядке? — кажется, её спутник всё же заметил эту перемену настроения. — Ты как-то погрустнела, я сказал что-то не то?
— Нет, — «просто ты не тот», — я немного задумалась, только и всего. Продолжай.
— Ну, вообще-то я предложил тебе рассказать что-нибудь о себе, а то я всё болтаю весь вечер без умолку…
— Спрашивай, что тебе интересно.
Даже тембр её голоса был не таким. Пресный и безразличный ко всему, апатичный, хотя она могла поклясться, что старалась вести себя легко и непринужденно изо всех сил. Честно, она старалась отвлечься, вот только мысли снова и снова возвращались к тому, совершенно другому парню. Практически идеальному для неё, вот только её жизнь совсем не похожа на сказки и глупые подростковые истории о любви или любовные романы про людей постарше — нет. Видимо, нет места для взаимности в её существовании.
— Ну хотя бы чем ты увлекаешься, кроме чтения книг.
— Ничего интересного, поверь, — она повернула голову чуть вбок, разглядывая мокрую улицу за большим оконным стеклом. Промозглый, совершенно мерзкий ноябрь, полный слёз и мокрого снега… Гермиона подпёрла голову рукой, наблюдая за световыми пятнами проезжающих мимо машин, глядя на спешащих мимо забегаловки, где она провела последний час своей жизни, людей. Она горько улыбнулась, когда поймала себя на мысли о том, что ищет в этой бездушной толпе его макушку или походку.
— Что ты там увидела интересного? — полюбопытствовал её собеседник, и она уже приоткрыла рот, чтобы ему ответить, как вдруг сердце пропустило удар — она заметила там, за мокрым стеклом до боли знакомый силуэт.
— Послушай, я тут вспомнила, мне нужно идти, — получилось несколько более возбужденно, чем она планировала, но было всё равно, что о ней подумает этот милый, но такой безразличный ей человек. Гермиона поднялась, схватила с вешалки свою куртку. — Я очень нужна сейчас подруге, она просила помочь, — натягивая на себя одежду, протараторила девушка.
— Давай я тебя провожу…
— Нет-нет, не стоит. Увидимся в другой раз. Вот, за мой чай, — на отполированную поверхность стола легла хрустящая купюра, а Гермиона, застегнув куртку на ходу, уже схватилась за ручку входной двери.
— Ты цветы забыла! — выкрикнул ей вслед ничего не понимающий парень, но ответом ему послужили звонкие переливы колокольчика, висевшего над дверью. Будто ей был необходим этот букет.
Она выскочила на улицу, жадно хватая ртом влажный воздух ноября, не совсем понимая, зачем вообще сделала это. Гермиона всматривалась в лица прохожих, но всё же была вынуждена признать — ей показалось, она перепутала. Его здесь нет и быть не может. Захотелось одновременно расплакаться и посмеяться над собой — глупая влюбленная дура! Он наверняка проводит время со своей новоиспеченной пассией. Она накинула на голову капюшон и побрела вниз по улице, разглядывая влажную брусчатку под ногами, глотая слёзы. Ей очень сильно захотелось поскорее оказаться дома, зарыться пальцами в тёплую шерстку своего кота и сидеть так долго-долго, пока не станет чуточку легче. Она ускорила шаг, как вдруг…
— Гермиона?