Кто предатель?
С каждым днем мне становилось все тяжелее находиться в больнице. Никто не навещал меня, а даже если кто-то и приходил, я непременно вызывала в них чувство дискомфорта. Было ли это моей виной? Или, возможно, люди просто боятся того, чего не понимают — чужого страдания, чужой боли?
В один из дней, я увидела на пороге своей палаты Маккея. Человека, которого я меньше всего ожидала увидеть.
Он лишь подошел и сел рядом. В его движениях не было суеты или напряжения, только некая задумчивая тишина, как будто он пытался ухватить что-то неуловимое в этом моменте.
— Знаешь, Ирэн, мне кажется, ты перебарщиваешь, — продолжил он, словно бы продолжая разговор, который шел где-то глубоко в его сознании.
— Я перебарщиваю? — мой голос резко прозвучал в этой безмолвной комнате. — Это вы все испортили.
— Ты любишь обвинять других, но не себя.
Я резко замолчала. Его слова эхом отозвались в моем сознании, как будто он вскрыл некую истину, которую я упорно игнорировала. Почему мы так стремимся обвинять других в наших несчастьях? Может, это способ уйти от ответственности перед самим собой? Ведь, в конечном счете, именно наши действия и реакции формируют мир, который нас окружает.
— Мне жаль, что все твои родные погибли. Тебе приходится тянуть всё в одиночку, — продолжил Маккей после паузы. — Я понимаю, каково это — пытаться сохранить что-то большое, целый клан, сталкиваться с трудностями. Но я прошу тебя, остановись. Из-за тебя их убивают. Мы пока не знаем, кто предатель.
— Среди нас есть предатель? — я почувствовала, как холод пронзает мое сердце. Доверие... разве оно не самое хрупкое и драгоценное, что может существовать между людьми? Как можно жить, зная, что предательство может исходить изнутри?
— Да, недавно в кабинете моего отца нашли труп, откопанный на кладбище. На нем написаны странные слова... как будто... не знаю, как это объяснить.
Я была немного в шоке, но внутри меня что-то щелкнуло. Что, если вся наша жизнь — это лишь череда символов и знаков, которые мы не всегда способны понять? Может быть, истина не в том, что мы видим перед собой, а в том, как мы это интерпретируем?
— Каулитцы... их дом в Гуаме сожгли.
— сожгли?..
Парень лишь робко кивнул.
— Ты предполагаешь, кто предатель?
— Я... не знаю.
— Но хотя бы одно предположение?
— Нету, нету, нету. Я не знаю, это ужасно, — его голос дрожал, и он опустил взгляд, словно пряча от меня истину или собственное бессилие.
— Мне пора, — тихо добавил он, резко поднялся и вышел, оставив за собой тяжелую тишину.
Я сидела в темной комнате, чувствуя, как этот короткий разговор оставил во мне глубокую тревогу. Как все плохо. Я... я была готова к смерти, но только не к гибели невинных. Не к этой страшной неизвестности, которая наползала на меня, словно густая тень.
в этой истории каждый персонаж — от главного героя до случайного прохожего — имеет влияние на события. Предателем может оказаться любой, даже тот, на кого и подумать невозможно.
И всё-таки я не могла избавиться от ощущения, что за всеми этими событиями кроется нечто большее, чем простое предательство. Кто-то играет в игру, тщательно скрываясь за маской, как будто каждый здесь — лишь отражение чего-то другого.
В палату зашла врач.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо... даже очень, — соврала я, потому что если сказать, что плохо, они меня еще на неделю здесь оставят. А я не могу жить, не зная, что происходит за стенами этой больницы.
— На этой неделе вас выпишут.
— Я вот не пойму, вы меня тут держали из-за того, что я не могла владеть собой, или из-за того, что у меня анемия?
— И то, и другое.
Я лишь закатила глаза.
— Сейчас вам принесут ужин.
— Спасибо, я не голодна.
— Ну что же, вам обязательно нужно поесть.
— Слушай, тетка, вам же будет выгоднее, если на меня не придется тратить запас расходов. Ты говоришь, принесут сейчас, но они только начинают готовить. Я не хочу есть, понимаешь?
Женщина вздохнула.
— Что бы вы сейчас хотели?
"Море, волны, песок," прозвучало в моей голове. "А еще холодный лимонад..."
— Мне ничего не нужно, я хочу спать.
— Ясно. Ладно, спокойной ночи.
Она вышла из палаты, оставив меня снова одну. Я закрыла глаза и попыталась заснуть, но это у меня плохо получалось. Время 2 часа ночи, а я всё ещё не могла прийти в себя.
Вдруг я услышала шорохи в коридоре. Я вздрогнула. Кто тут и откуда?
Я вылезла из постели и подошла к двери. Аккуратно её раскрыв, я вышла к повороту, где стояли охранники.
— Извините, вы тут никого не замечали?
— Госпожа Ирэн, тут никого нет.
— Хорошо... — вздохнула я. — А давно вы тут?
— По правилам мы обязаны сопровождать вас везде.
— Бедные... Устали, наверное, стоять тут, в тёмном коридоре.
— Очень, — произнёс один из них, чем вызвал раздражённые взгляды от остальных.
— А вот я нет, лежу в своей тёплой кроватке и сплю, — улыбнулась я, вернувшись обратно в палату.
Вдруг я заметила чью-то тень, и прежде чем успела что-то сказать, человек закрыл мне рот рукой и прижал к стене. Я почувствовала его горячее дыхание на своём лице. В тусклом свете я разглядела лицо Тома. Он явно был доволен ситуацией. Когда он убрал руку и ослабил хватку, я с недовольством посмотрела на него, включая свет.
— Ты что тут делаешь? — прошептала я.
— К тебе с того дня не пускают никого, кроме твоего глупого жениха Маккея, — закатил глаза Том, его улыбка исчезла.
— И ты решил ко мне пробраться? Вот так?..
— А что мне оставалось сделать?
— Вообще забыть меня, глупец.
— Чем-то мы с тобой похожи, — сказал он, придвигаясь ближе. — Как ты?
— Тебе какое дело? Уходи, пока я не позвала охрану.
— Ты правда собираешься меня сдать? Если другие узнают, что я был у тебя, твой жених сильно расстроится. Кто знает, что мы могли тут делать...
— Запомни, Каулитц, ты мне больше не нужен.
— "Больше"? Значит, когда-то был нужен? — он подошёл ещё ближе, его руки скользнули по моей шее.
— Может быть.
— Пытаюсь забыть твои зелёные глаза, но опять оказываюсь в тупике, — шептал Том.
— А вот в твоих карих глазах я не вижу ничего интересного.
— Интересно, как же я мог забыть, как ты возбуждаешься от прикосновений, — шептал Том, его пальцы скользнули по моей груди.
— Не строй из себя великого соблазнителя, — упрекнула я, но голос предательски дрожал. — Ты здесь только потому, что у тебя нет ничего лучше, чем надоедать мне.
— Ты же знаешь, что это не так, — усмехнулся Том, его губы почти касались моих. — Твои глаза, когда ты раздражена, они... они так завораживают.
— Не строй из себя романтика, — ответила я, хотя в голосе было больше эмоций, чем мне хотелось бы признать. — Ты просто мастер дразнить.
— Да, и тебе это нравится, — Том прикоснулся ко мне ещё ближе, его дыхание смешивалось с моим. — Зачем тебе притворяться?
— Потому что мне не хочется, чтобы ты думал, что у нас что-то большее, чем просто воспоминания, — пробормотала я, ощущая, как его прикосновения разжигают во мне бурю чувств.
— Возможно, нам стоит насладиться этим, — Том усмехнулся, его губы едва касались моих. — И оставить все претензии за дверью.