Пепел [about V.Tsygankov]

Никогда не думал, что расставаться с Катей будет так тяжело. Я написал ей смс еще вечером, потом удалил, решив поговорить с глазу на глаз. Это не первый наш разрыв, и обычно она посылала меня, кидая ругательства в спину, но в тот понедельник ничего не сказала, молча опустила голову, развернулась и побрела прочь. Я видел ее слезы, чувствовал вину за собой. Но и продолжать отношения дальше не мог.

Мне было невыносимо изображать из себя любящего парня, мне не хотелось ее целовать, да и запах духов Кати жутко раздражал. Сердце тянулось в другом направлении, и если изначально я отталкивал эти мысли, то когда обнял Лику во дворе, когда наши сердца забились в унисон, все сломалось в моей программе.

Анжелика плакала. Ее слезы ранили, убивали, подобно выпущенным в лоб пулям. Я окончательно растерялся, но понял одну простую истину – защитить Лику можно, только находясь рядом, только приняв чувства, которые до сих пор жили под ребрами, спрятанные под тысячью замками.

Однозначно Лика не станет за один день открытой книгой. Но и я не готов был сдаваться, лишь единожды споткнувшись.

А потом начались тренировки по футболу, соревнования в другом городе, мужские посиделки и тоска, разрывающая легкие. Я готов был на стенку лезть, до того не хватало Прокопович. Странно, конечно, мы ведь и не были настолько близки, однако этот ее взгляд, слезы, томный голос и горячее дыхание на моих губах… Я будто вернулся в прошлое, упал в беспросветную пропасть, из которой не было дороги назад.

В школу после двухнедельного отсутствия я не шел, бежал вприпрыжку, вернее, гнал на байке. Что-то подсказывало – Лика будет ждать меня, она считает часы до нашей встречи, я считал их. Что в детстве, что сейчас, расставание с ней всегда отдавало мучительными ломками. Я ненавидел лето, ненавидел другие города, даже другую школу. Каждую нашу встречу ждал с замиранием сердца, а уж когда мы виделись, мир окрашивался в необычные цвета.

Это ненормально.Я убеждал себя столько лет, что желать быть рядом с кем-то настолько сильно – ненормально. Больше ни к кому не тянулся так, а может, то был не запрет. Просто другие девушки не вызывали во мне столь дикого желания и не создавали проклятую радугу на пасмурном небе.

Когда я вбежал по ступенькам школы на наш этаж и заметил Лику, губы сами растянулись в улыбке. Хотелось заключить ее в объятия, хотелось наконец поговорить, показать, что я снова на ее стороне, что я всегда там оставался.

Необузданный порыв. Прострел в легкие, проклятая стрела, застрявшая где-то между сердцем и разумом. И короткий поцелуй в щечку, который произошел неосознанно.

Я вернул ее телефон, радуясь заветным цифрам, и поплелся в класс, словно под чем-то, словно выпил приличную дозу хмельного напитка. Сердце шалило, в груди разливалось тепло, и эта глупая улыбка никак не сходила с лица.

Со временем народ начал подтягиваться в кабинет, здороваться со мной, спрашивать, как прошли соревнования, но все проходило мимо, кроме движений Лики, ее смущенной улыбки и взглядов, от которых бросало то в жар, то в холод.

На большой перемене Анжелика ускользнула от моего бесконечного внимания в столовую, ну а я как верный пёсель поплёлся следом. Прошел мимо Вовы, даже не заметив приветственный жест парня, сто процентов обидится потом, может, и выскажет, да плевать. Хотя во время соревнований мы немного сблизились, примирились, я бы сказал, забыли обо всех недомолвках.

Перед входом в буфет подловил Кир.

– Ты как зомбированный, – усмехнулся друг, разглядывая меня, пытливо прищурившись. Я чуть наклонился вбок, увидел Лику и уже хотел шагнуть к ней, как Кирилл выставил руку, перегородив путь.

– Чего? – буркнул раздраженно.

– Я с тобой поздоровался вообще-то. Ты, – он оглянулся, скривив недовольно губы, и строго, даже немного обиженно, посмотрел на меня. – Опять возле этой девчонки крутишься? У тебя кукуха на ней съехала что ли?

– Слушай, ты со мной две недели был, передохни, а?

– Ты реально решил… ну…

– Свали в туман по-братски? – протянул я, обходя друга и направляясь за столик к Лике.

В столовой было довольно шумно, очередь доходила почти до дверей, но, несмотря на такую толпу, многие меня заметили. Кто-то махнул рукой, кто-то крикнул, а кто-то позвал присесть рядом. Я окинул всех быстрым взглядом с обыденной полуулыбкой и прошел к дальнему угловому столику, где сидела Прокопович.

Ох, она удивилась. Глазки чуть из орбит не выскочили. Забавная все-таки.

– Ты… чего? – прошептала Лика, прикусив нижнюю губу.

– Ты, правда, наешься одной гречкой? А где котлета или типа того? – спросил, усаживаясь напротив. В те редкие минуты, когда у нас шли уроки физкультуры, я мог видеть Лику в нормальной обтягивающей одежде – она была очень худенькой. Неужели держала диету?..

– Витя, ты… – Анжелика оглянулась, сглотнув. Да, мы привлекли к себе взгляды многих, кое-кто даже перешептывался.

– Что?

– Почему ты не сел с друзьями или…

– А почему я не могу сидеть здесь, с тобой? – я поставил локти на стол, уперев в них подбородок. Вблизи Анжелика выглядела очень милой, она походила на ангела: такая робкая, нежная, скромная. Хотя я знал, помнил с детства – кое-кто умел показывать зубки. Порой мне хотелось увидеть эти ее зубки.

– Может, хватит на меня пялиться? – прошептала Лика, отводя взгляд в сторону.

– Ты вечером гуляешь?

– А?

– Говорю, вечерами ты гуляешь в будние дни?

–Цыган! Витя! Цыганков! – разлетелось эхом по столовой. С неохотой глянул в направлении первого стола у стены: туда плюхнулись ребята с десятого и два наших защитника.

Я развел руками, намекая, что поговорить с ними сейчас не смогу. Однако Валера, коротко стриженый блондин, явно униматься не планировал.

– Иди к нам, – позвал он, выдавая улыбку от уха до уха. Ребята, что сидели с ним за столиком, в один голос завыли. Мне вдруг показалось, в столовой воцарилось молчание: все будто ждали, когда же я встану и отойду от Лики.

Бесит.

– Сорян, – отмахнулся, стараясь не выдать раздражения. Слепые они что ли, с башкой окончательно в разладе? Это их показательное приглашение выглядело неуважительно по отношению к Анжелике, словно ребята пытались указать ей на место.

– Да ладно, иди к нам. У нас тут пицца на всех, – шоу продолжалось.

– Я на диете, – улыбочка, очередной намек, который никто не понял или же делал вид, что не понимал. Раздражение нарастало с каждой гребаной секундой.

– Для диетчиков у нас есть компот, – крикнула блонда, которую я знать не знал. Нет, может, и знал, да только сейчас ни ее внешность, ни имя не имели никакого значения для меня.

И я уже хотел послать отборным матом дружный коллектив, как Лика вдруг поднялась из-за стола. Ее тонкие худенькие пальчики сжали основание красного подноса, на котором стояла тарелка с гречкой. В одну минуту Прокопович выскользнула из-за нашего стола, направляясь к окошку с грязной посудой. Не доела. Молча убегала. Ее зацепило их поведение. Вероятно, обидело.

Я сглотнул, смотря ей вслед. В груди кольнуло, руки сжались в кулаки.

Мне хотелось врезать по роже каждому, кто сидел за тем столом, но вместо этого я лишь последовал за Ликой, подобно верному стражу.

– Цыган! – окликнул мужской голос. – Ты куда? Наш стол здесь.

В столовой воцарилось молчание.

– Включи мозги, хотел бы сесть к вам, сел бы. А я сидел с девушкой, – прорычал, голос мой звучал необычно громко, в нем мелькали не присущие нотки агрессии.

– Но…

– Без «но»! – с угнетающей враждебностью ответил я. надо ж было – именно в этот момент на пороге столовой выросла Матвиенко.

Девчонка посмотрела на меня затравленным взглядом, губы ее дрогнули, да и вся она, кажется, дрожала. За спиной Кати появился Вова .Он наклонился, что-то шепнул ей на ухо, но она никак не отреагировала.

Ситуация начинала напрягать, мы были слишком ярким пятном на сером покрывале этого дня. Народ перешептывался, будто увидел невероятную новость в газете. И хотя я привык быть в центре внимания, но сейчас это знатно бесило. Да и Матвиенко, которая подобно фарфоровой кукле замерла в проеме, напрягала. Неудобно вышло: наверняка наш разрыв обсуждали в мое отсутствие, наверняка Катю ранили эти бесконечные разговоры. Люди любят потрепать языком, им только дай повод. Пора заканчивать этот концерт по заявкам.

Не найдя лучшего решения, я обошел ребят, скрываясь в шумном коридоре.