95
Драко никогда не был в Балете. Он никогда не был в театре или в картинной галерее, за исключением того раза, когда он позвал туда мать, желая на самом деле встретить Гермиону. Поэтому сейчас он чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке.
Однако маленькая Эмма, тянущая его за руку через проход между рядами, которая всю дорогу в машине и по прибытии не замолкала, рассказывая про прошлые выступления Гермионы, очень успокаивала его.
— Мы всегда сидим в первом ряду, — продолжала малышка, когда они уже подходили к своим местам, — даже когда я была совсем маленькой, меня сюда приносили на руках. И бабушка говорит, что я только здесь не плакала, когда просыпалась.
— Так и было, — согласилась Дакота с широкой улыбкой, — она либо спала все время, либо просыпалась и тихонько наблюдала за сценой.
Драко тепло улыбнулся, представляя крошечного человека в руках миссис Грейнджер. Или в руках Гермионы. Что-то такое тягучее, приятное разлилось внутри, и Драко глубоко вздохнул. Он впервые подумал о девушке и ребенке одновременно. О своей девушке и ее сестре, но...
Тряхнув головой, Драко помог малышке расположиться, поправляя ее платье. Бабушка Дакота села по одну сторону от внучки и уже сложила руки на коленях, приготовилась следить за сценой. Драко собирался сесть сам, когда за спиной услышал до боли знакомые голоса. Он не спешил поворачиваться, прислушивался и надеялся, что ему кажется.
— Мадам Жакó, огромное спасибо, что вы прилетели, — женский голос точно принадлежал его матери, и Драко хотел сию секунду исчезнуть с того места, на котором стоял, — мы с Люциусом уверяем вас: вы не пожалеете. Мисс Грейнджер...
Слова звучали, как через толщу воды. Малфой приоткрыл рот и втянул воздух, прежде чем все-таки повернуться и сесть на свое место рядом с малышкой. Но стоило ему развернуться лицом к сцене, как его присутствие перестало быть незаметным.
— Драко? — голос отца прозвучал то ли с удивлением, то ли с презрением, разобраться было трудно. Да и младший Малфой давно не слышал голос отца, — что ты здесь делаешь?
Драко повернулся в пол-оборота и посмотрел на родителей. Нарцисса замерла в изумлении, смотря на сына. Люциус действительно приподнял брови и скривил губы в недовольной ухмылке. Лишь женщина, что была с ними, бросала взгляд на всех по очереди, не понимая, что происходит.
— Мама, отец, — Драко кивнул им обоим по очереди, приветствуя, — полагаю, сюда все ходят за одним и тем же. Предлагаю занять ваши места, уже скоро все начнется.
Драко проигнорировал отношение родителей к его присутствию здесь, а вот собственное волнение и нервозность скрыть было тяжело. Ему действительно хотелось уйти, и только тот факт, что он здесь ради Гермионы, удерживал его в кресле.
Нарцисса села прямо возле Драко, следом за ней та женщина, и последним был отец. Краем глаза Драко видел косые взгляды родителей, чувствовал их присутствие и понимал, что это будут ужасно долгие два часа.
— Зачем ты пришел сюда? — Драко услышал шепот возле уха, и его тело пробила дрожь.
Голос матери сочился недовольством, и в груди больно защемило.
— Я пришел поддержать и поздравить свою любимую девушку, — также тихо ответил Драко и выровнялся, показывая всем видом, что разговор окончен.
Свет погас, остались только софиты над сценой. Но Драко все равно видел, чувствовал заинтересованный взгляд матери, а после услышал, как недовольно она цокнула. Кажется, самое интересное еще впереди.
Дакота, которая наблюдала за развернувшимся инцидентом со стороны, кажется, понимала теперь, в кого Драко такой красивый. И почему его взгляд был таким грустным за ужином у них дома.