Глава 24.
КАЛЛИСТА
Некоторое время после ухода Ванессы и Дамиано я тихо рыдала в углу, отказываясь верить в происходящее. На самом деле, я считаю себя настолько ужасно, что можно сразу совершить суицид.
В глубине души я надеялась, что Алессио здесь будет ни при чём. Но тот факт, что эта фотография лежала в его кармане, заставляет меня медленно погасить эту искру надежды.
Я рассказала ему об этом. Я доверилась ему. А взамен получила только гребаную пулю в спину. И самое ужасное то, что моя любовь не стихла. Она продолжает убивать меня.
Я встаю и направляюсь к столу, где лежит мой телефон. Стоит ли мне звонить братьям? Потому что если они узнают, в этот раз прилетит не только мне. Чёрт.
Ладно, я позвоню.
–Слушаю.
–Стефано? Привет. – я стараюсь не звучать сломанной. Ключевое слово: стараюсь.
–Всё нормально, Каллиста? – всевидящий и всеслышаший Стефано Моретти, конечно же, не упустил этого.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем впервые признаюсь:
–Нет. – мой голос надламывается и новый поток слез собирается в уголках моих глаз.
–Ты в безопасности? Тебя кто-то обидел?
–Да. Да, я в безопасности. Никто не нападал и ничего в этом роде. – и тут в моих венах начинает бурлить жестокая решимость.
А знаете, что? Я узнаю. Я узнаю всё до одного. Я не вернусь в Сицилию, пока не не разберусь с тем, что произошло.
Одна.
Так что если я сейчас расскажу ему о том, что Алессио предал меня, он пустит ему пулю в голову, даже не дав ему оправдаться. А он мне нужен.
–На самом деле, я просто...Стефано, ты знал, что с той ночи есть фотографии?
Теперь мне нужно обдумать каждое своё слово, прежде чем сказать. Стефано очень умён и вычислит подвох даже там, где его нет.
Молчание по ту сторону трубки начинает меня бесить, но как раз в тот момент, когда я открываю рот, я слышу равномерный вдох брата.
–Какие?
–Кто-то сфотографировал нас.
–Когда именно?
–На фотографии дом уже горел.
–Откуда у тебя эта информация?
Чёрт. Думай, думай, думай.
–Не думаю, что это изменит что-то.
–Откуда ты узнала это? – повторяет брат тем же голосом. Без наезда. Без натиска. Без давления.
–Я выходила в магазин..
–С охранниками. – уточняет Стефано.
–Да, с ними. Я выходила в магазин за новой одеждой, когда ко мне подошёл странный тип и показал этот снимок.
И это отчасти правда. Я действительно ходила в магазин за новой одеждой сегодня перед тем, как пришла Ванесса.
–Как он выглядел?
–Он был в маске. Я не знаю.
Я морщусь, когда чувствую подвох в собственных словах. Стефано молчит, прежде чем сказать:
–Возвращайся в Сицилию.
–Зачем?
–В Чикаго небезопасно.
–Везде небезопасно, Стефано.
–Не рядом с нами.
–Я не вернусь только из-за того, что кто-то решил напугать меня.
–Возвращайся домой, Каллиста.
–Нет.
–Я отправлю самолёт.
–Я сказала «нет», Стефано. Я не вернусь домой.
–Это более опасно, чем ты себе представляешь. – его голос не меняется даже тогда, когда я начинаю бесить брата.
–Я в курсе, что такое опасность. Всё будет в порядке и я не уйду, пока не выполню свою миссию.
И речь идёт не только о том, чтобы выяснить чёртовы мотивы Манчини, но и о том, что я собираюсь делать в ближайшее время.
–Я говорю последний раз и это превратится в прямой приказ. Не вынуждай меня делать это. – спокойный, глубокий голос моего брата выводит меня из мыслей. Я вздыхаю.
–Нет.
–Так ты идёшь против моего прямого приказа?
Дерьмо. Идти против прямого приказа Капо – предательство, которое карается наказанием или смертью.
–Извини, Стефано. – я отключаюсь раньше, чем он начнёт уговаривать меня.
Этот звонок был ошибкой.
И я знаю, я просто знаю, что ничего из того, что я собираюсь делать, не будет сладкой ватой.
• • •
Я приклеила две части проклятого снимка скотчем, потому что мне это пригодится. Чем дольше я смотрю, тем больше искажаются мои надежды на какую-либо жизнь. Мои губы кривятся в отвращении, когда я осознаю свою ошибку.
Я переспала с тем, кто разрушил меня.
Если он был там, он мог бы спасти меня. Но какого черта он вообще забыл там? Дом, в котором мы жили, не был в Сицилии. Тогда мы всей семьёй жили в особняке отца, который находился не так далеко от Чикаго. Мы были в Миннеаполисе.
Наш тамошний особняк был только для «отпусков» отца. Мы редко там появлялись, но когда были там, отец постоянно уходил. Сейчас я понимаю, зачем.
Он был с шлюхами и всё в этом роде.
Уже близится к ночи, и мне нужно сосредоточиться. Я одеваюсь в чёрные обтягивающие штаны и такого же цвета кофту. Сама невидимость, боже. В карман кладу только фотографию и телефон.
На него пришло ровно 341 сообщение и 23 пропущенных звонков.
И все от Алессио.
Мне нужно отвлечь охрану, стоящую рядом с этим зданием. Делаю глубокий вдох и открываю дверь. Спускаюсь в лифте вниз и оглядываюсь в поисках кого-нибудь. Никого.
Когда я открываю дверь чёрного входа, лёгкий ветер дует мне в лицо. Это так освобождающе.
Моя рука лежит на кобуре, пока я, прижимаясь к стене, шагаю влево. В тот момент, когда я дохожу до дороги, я вызываю такси. Долго ждать не приходится. Я сажусь и стараюсь не показывать своё лицо, сосредоточенная на телефоне.
–В Уолл-Стрит, пожалуйста.
Я рада, что всю дорогу таксист молчит и делает исключительно свою работу. Я благодарю его и плачу наличными, а затем пешком бреду оставшуюся дорогу. Когда я останавливаюсь примерно в километре от места, куда шла, я беру телефон в руки и набираю сообщение.
Я: Выйди в парк у особняка.
Случайно я вижу сообщение, которое он писал мне ещё в 18.27.
Алессио: Каллиста, умоляю тебя, дай мне объясниться. Я не хочу терять и тебя. Ты стала моим солнышком во мраке, так почему ты сейчас уходишь? Я люблю тебя. Пожалуйста, не делай этого и не смей вредить себе. Если хочешь, можешь убить меня. Что угодно, но не наноси вред себе.
Я не читаю остальное, но сейчас появилось ощущение, что моё сердце вырвали из груди. Моё внимание возвращается к моему сообщению.
Он просмотрел. Но ничего не ответил.
Может, он тоже не хочет видеть меня. Может, он действительно играл со мной.
Моя надежда не угасает даже тогда, когда проходит 20 минут. Звёзды ярко сияют на ночном небе, подглядывая.
Я слышу шорох позади себя и моментально вытаскиваю пистолет, направляя на источник. Широкие плечи в темноте кажутся устрашающими. Мои губы сжимаются, когда я вижу лицо того самого человека, который сломал меня. В конце концов, разве не его я ждала?