стекло #6
1.
рома не уверен, что помнит, как все пришло к тому, к чему пришло в итоге. кажется, им с олегом жилось отлично. так откуда же теплая кровь на его руках? что произошло? что вообще могло, блять, такого случиться и как этот пресловутый бог смог это допустить, если он заботится о своих детях? и где рома снова проебался? в какой момент?
он помнит улыбающегося олега, пьющего кофе за их небольшим столом на кухне и пытающегося что-то ему доказать, потряхивая этой своей аномально кудрявой шевелюрой. он помнит его так явно, будто это было вчера. а, стоп, это и было вчера. о'кей, ладно. ладно, рома хотя бы может разобраться с датами. еще олег стоял у окна и пытался выгладить его совсем недавно высохший после стирки плащ. это тоже было вчера.
а сегодня что? а сегодня кровь олежки впитывается в кожу на его пальцах, такую грубую и всю в трещинах.
2.
олежка всегда был таким милым, что пиздец - пиши пропало, стоит лишь его увидеть. и когда рома его впервые встречает, ему хочется не то проблеваться, не то рассмеяться тому в лицо, не то обнять его и спрятать от всего мира, чтобы он его не сломал. к своему счастью, рома выбирает третье.
олег живет у него и так лучезарно улыбается ему каждый раз, как ромка поднимает на него свой взгляд, что отпустить его - это последнее, что рома сделает в своей ебанной жизни. рядом с олегом он чувствует то, что, по идее, должен чувствовать рядом со своей семьей, но почему-то как-то нет. рядом с олегом он чувствует себя дома. и ему так хорошо, что он совершает ту же ошибку, что и миллиарды влюбленных до и после него, - смеет думать, что так будет всегда.
ему становится так тепло, когда олег обнимает его со спины после тяжелого рабочего дня, что он уже и не помнит, когда было по-другому.
3.
рома отстреливается. он дрожащей рукой прижимает к своей груди кудрявую голову хрен знает что забывшего здесь олежки и молится, хоть и не знает как; но другая его рука, в которой он держит пистолет, абсолютно статична. рома не имеет права на промах - если олег словит еще одну пулю, он точно откинется ко всем чертям.
олег шепчет что-то, а рома безумно благодарен ему за то, что это не клишированное: «оставь меня и уходи сам». рома не знает, что олег обязательно сказал бы именно это, если бы было, куда уходить, но они окружены.
рома все еще отстреливается, когда олег перестает шептать и вообще подавать какие-то признаки жизни. и рома бы прямо сейчас кинулся оказывать первую помощь, но толку? какую помощь может оказать мертвое тело?
он зажат меж двух огней и ситуация безвыходная, потому что, когда он наконец всех застрелит, какую помощь он сможет оказать уже мертвому телу?
4.
олег узнает о работе ромы чисто случайно, из наиглупейшего телефонного разговора. рома - киллер на службе у местной мафии. «потрясающе», - с сарказмом, чистым ядом в голосе выдает олег. «этого еще, блять, для полного счастья не хватало», - прибавляет он чуть позже. и рома не может его винить.
еще более абсурдно олег узнает о стычке между двумя влиятельными преступными группировками - он просто прогуливается на территории, где она должна вот-вот произойти. и рома в тот момент задыхается, заходится в приступе чудовищного кашля, чуть не выблевывая свои бронхи - так его согибает.
роме плохо. рома чувствует, как теряет самое дорогое в своей жизни - прямо там, в прилизанном сквере, рядом с зеленой лавочкой и неработающим фонтаном.
олег выгибает бровь и подходит к нему, а рома может только истошно проорать ему прямо в лицо, раздирая горло: «уходи!»
раздается автоматная очередь, олега цепляет.
5.
рома, выждав момент перезарядки противника, опускает взгляд. олег в его руках более не истекает кровью - нечему ее выталкивать из раны, ведь сердце пару минут как не бьется. но олежа все еще теплый, хоть его кожа уже стала немного похожей на резину, а рома теперь понимает, почему покойникам закрывают глаза - мертвые глаза савченко смотрят прямо в душу и, кажется, эта картина - самое болезненное, что рома видел в своей жизни. его никогда не трогали смерти, так что он впал в ступор, когда ужасное чувство потери, приправленное форменным отчаянием, лезвием прошлось прямо по его душе.
рома не успевает - или даже не хочет успеть - уловить тот момент, когда огонь снова открывается. он не отстреливается - он преданно смотрит в мертвые глаза и вплетает грязные пальцы в не менее грязные кудри. в последний, самый яркий и запоминающийся раз. так, как делал это всегда. и в этот момент он находится у себя дома и ему уютно улыбается его олежка.
его плечо не пронзает резкая боль, свинец не застревает в его позвоночнике, и уж тем более никакой мужик не попадает ему прямо в кадык из автомата - как такое вообще может происходить на их с олегом кухне? а если такого быть не может, значит боль - лишь кривая иллюзия.
но олег настоящий. всегда таковым был и навсегда останется.