часть 9
Люси расхаживала по магазинам, осматривая витрины, платья, кофты. Девушка давно себе ничего не покупала, уже как два месяца. Ее внимание привлекло нежно-розовое шифоновое платье, с разрезом до колена от бедра. Она зашла в магазин, коснулась его, улыбнулась. Девушка вспомнила детство, как любила она платья, просила купить их ей, а мама лишь злилась в ответ дочери - шопоголику. Отец всегда смеялся и покупал, баловал дочку, ну, а что, пусть! Не зря же она вышла такой красавицей!
- Я возьму. - подходя на кассу, произнесла девушка.
Хоть сейчас и зима, и следовало купить что-то потеплее, но это платье пришлось ей по душе. Она будет носить его дома, в легком ощущении праздника.
Продавщица упаковала ей, мило улыбнувшись.
- Спасибо.
Придя домой, Хартфилия тот час решила его примерять, красуясь перед зеркалом. А как она ждала Нацу, он ведь тоже должен оценить! Она присмотрелась, нахмурив брови, потерла свой живот, который... Стал чуть больше прежнего.
- Не может быть... - Люси улыбнулась, со слезами на глазах, - О боже... - она сняла платье, и на ней осталось только нижнее белье, принялась смотреть на свой живот. - У нас будет малыш! Господи, ребенок... У меня... У нас... - шепотом произнесла она, улыбаясь.
***
Утром, Люси все не как не могла словить Нацу. Вечером он поздно уехал, и девушка уснула без него, да и утром, проснувшись, его не оказалось рядом.
- Дети, дети! - созвала всех Люси, - Я положила вам на парту листочки с заданием, вы должны были готовиться. Так что, приступайте! - послышались недовольные вздохи, возгласы, но все любили учительницу Люси, по этому, принялись за должное.
- Леви... - тихо, но нотками радости произнесла Люси, идя сзади подруги, - Привет! - она обняла ее, МакГарден ответила взаимностью, - Леви... У нас будет ребенок!
- О, О Боже! - громко крикнула она, - Люси! - они снова обнялись, - Я так рада за тебя! А Драгнил в курсе?
- Еще пока нет, но, надеюсь, он обрадуется. Как думаешь? - встревожено спросила Хартфилия, с улыбкой на лице.
- Думаю, да. - из-за угла вышла высокая аловолосая девушка.
На ее лице застыла ровная улыбка, а на глазах... Слезы.
Люси пол минуты смотрела на Эльзу ошарашено, а затем, мягко улыбнулась в ответ. Скарлет шагнула вперед, взяла Люси за руку, а затем, обняла.
- У меня, значит, будет племянник. - улыбаясь произнесла она, - Я рада. Очень рада.
- Или племянница! - с улыбкой сказала Леви и все трое рассмеялись.
***
Люси шла домой, очень весело, а не ровно и спокойно, как обычно. С ее лица не сходила улыбка, какая же это радость! Ребеночек! Кто же у них будет? А впрочем, какая разница, главное будет! Она увидела Люка, он махал ей, улыбался, идя навстречу.
- Привет.
- Люк... - грустно протянула она, - Разве тебе не хватило...
- Хватило. Но, что помешает нам быть друзьями? Мы ведь дружили! - он поправил шляпу, из-за которой походил на ковбоя. - Это ведь законно, Люси?
Хартфилия была в хорошем настроении, да и что уж там, он ведь действительно друг ее детства. Не каждый день встречаешь людей, которые помнят тебя, и, с которыми, есть, что вспомнить. Люси улыбнулась, пожала руку, которую протянул ей Люк.
- Хорошо, Люк. Да будет так.
Они вместе направились по дороге, Рейд решил провести девушку до дома. Они проходили мимо домов засыпанных снегом, цветных заборов, где дети играли друг с другом в снежки, громко смеялись взрослые, попивая горячее какао. По всюду еще были развешаны гирлянды, рождественские венки, прекрасное ощущение праздника! И сама Люси, как она была счастлива! Хартфилии не терпелось сообщить родителям, о том, что вскоре они станут бабушкой и дедушкой!
- И давно ты работаешь учительницей? - ненавязчиво спросил Люк.
- Как три месяца уже, и мне очень нравиться моя работа. А ты, как же ты стал инспектором по проверке школ? - с улыбкой сказала она, а ее шоколадные глаза блестели. Люк не мог сперва вымолвить и слова, засмотревшись на Люси.
- Захотел, люблю детей. Подумывал даже стать учителем. - рассмеялся он вместе с Люси.
- Ну, смотри, это дело нервное!
- Да уж... - выдохнув произнес он, все еще не сводя глаз с Хартфилии.
- Спасибо, что провел, приятно поболтали, как-нибудь встретимся. - она пожала его руку, Люк улыбнулся, и скрылась за дверью родительского дома.
Светлая, красивая, и, недоступная. - Разворачиваясь, подумал Рейд.
- Мама, папа! - из гостиной вышла Лейла и на коляске выехал Джуд.
Люси грустно улыбнулась отцу, поцеловала его, на его давно немолодом лице от улыбки, появились морщинки. Лейла, одетая в домашнюю розовую футболку и бриджи, тоже поцеловала дочь, быстрыми шагами направилась на кухню, заваривать горячий шоколад.
- Как ты, папа? - дочь положила ладонь на ладонь отца.
Джуд мягко улыбнулся, постарался скрыть всю боль за этой улыбкой.
- Лучше, милая, намного. - он посмотрел на жену, - Благодаря лучшей женщине в мире. - Лейла рассмеялась, замешивая белую глазурь для выпечки.
Как же Люси обожала ее. Лейла всегда была веселой, от нее исходил один позитив, одним своим видом, она давала ощутить настоящий прилив сил и радости! Как она подходит папе, такому иногда серьезному и грустному.
- Таа-ак, вот и мои печенья! - она выложила с противня печенье на тарелку в виде сердечек, снеговика, елочек, все, как и в детстве. - Налетайте! - улыбаясь произнесла она.
- О, мама! - девушка поцеловала ее ладони! Как я люблю тебя и то, как ты готовишь! - Лейла погладила дочь по голове, мягко, с любовью улыбнулась и присела рядом с мужем.
- Люси, ты ведь пришла нам о чем-то сообщить, не так ли? - намазывая печенье глазурью и откусив его, с улыбкой произнес Джуд.
Люси улыбнулась на его проницательность, он то всегда мог предположить, или же, попасть в самое яблочко, почему дочь пришла.
- Да, есть причина... - она поставила блюдце с чаем и осмотрела гостиную: на желтых стенах с белыми полосками, на которых виднелись нарисованные снеговики, цветы, бабочки, и еще куча разных узоров, висели фотографии Люси в детстве. Лейлы и Джуда в молодости, таких красивых, полных сил, и, счастливых.
Неужели и у нее будет все это? Своя семья, ребенок, муж, она будет заботиться о них, каждый день готовить завтрак?
- У нас с Нацу будет ребенок! - сжато вымолвила наконец она, улыбаясь.
Лейла подскочила, глаза ее приняли округлый вид, Джуд подавился. Вскоре, послышалось, как Лейла стукнула ладонями по коленям и рассмеялась.
- Боже милостивый! Это же прекрасно! Прекрасно! - она обняла дочь, крепко прижав, поцеловала в макушку, - Нацу так редко к нам заходит, пусть же хоть завтра придет. Приходите вместе!
- Обязательно, мам! - Хартфилия присела на корточки и улыбаясь, посмотрела на отца, который наклонил голову, все еще не понимая, что он станет дедушкой, взяла его за руку, - Папа... - он вытер слезы, улыбнулся, - Все будет хорошо...
- О, милая! - он кинулся в объятия дочери, расплакался еще больше, - Я... Так счастлив, счастлив...
Лейла рассмеялась, звонко, с нежностью к мужу.
- Оо... Милый, вечно это твоя сентиментальность... - обняв его за плечи, произнесла она.
***
Хартфилия повернула ключ, вошла в квартиру Нацу, где они жили уже как три месяца. Осторожно сняла черные сапоги на каблуках, пальто, посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.
Квартира Драгнила была в строгом и своеобразном стиле: продолговатый коридор вел направо сразу в зал, на белой начисто отполированной стене висел ковер, черно-белого цвета. В зале, на линолеуме, под стеклянным столиком, так же лежал ковер, белого цвета. Кухня была покрыта плиткой черно - красного цвета. Да, черного цвета были достаточно как и в жизни Драгнила, так и в его душе. По середине зала, стоял удлиненный, кругловатый стол, на котором стояли засохшие желтые розы, желтые, напоминающие золотые волосы Люси...
Хартфилия вошла в зал и увидела Нацу, сидящего на диване, и смотрящего на дрова, которые зверски жег огонь: Драгнил сидел с голым торсом, расстегнутыми штанами и бокалом красного вина, а его лицо не выдавало ни одной эмоции, кроме кривой улыбки.
- Нацу? - еле выдавила девушка, положив руку на живот.
Ее сердце стало биться быстрее, ноги словно онемели от увиденного.
- Что... Что случилось? - Драгнил криво усмехнулся, а затем громко рассмеялся, повернул лицо к ней, поднял бокал, на его лице Люси заметила застывшие слезы.
- Ничего такого, милая. - Люси стало не по себе от его холодного, почти ледяного голоса.
Его взгляд стал другим, отторженным, злым, полным боли.
- Просто моя мать скончалась! - он снова рассмеялся. - Да, рановато ты! - улыбаясь крикнул он, подняв голову к потолку, и сложив руки в замок на животе.
Живот Хартфилии скрутило, она простонала, тихо заплакав, прикрыв ладонью лицо.
- Нацу, милый мой... - она подсела к нему, попыталась коснуться, и, онемела от холода.
- Не надо! - он резко привстал, покачиваясь в пьяном состоянии, - Ты даже не разу не видела ее! Даже не разу не спросила за нее! - крикнул Нацу, со слезами на глазах, а в его руке находилась на половину полная бутылка вина.
- Ты же сам запретил мне...
Нацу снова рассмеялся, отпил вина, насмешливо, но стой же болью, с низу посмотрел на Люси.
- Знаешь, глупая это затея была, жить вместе.
- Что ты такое говоришь? - девушка чувствовала, как рвется ее сердца и сердце их малыша. Нет, ее малыша.
- То, что есть. Я не способен любить, Люси. Я зверь, дикий, если и начинаю, то тут же сдаю позиции. Моя мать не любила меня, ей было плевать! Плевать! - закричал он, снова рассмеявшись и отпил вина, - Ей, Дарионе Дрганил, были важны деньги, развлечения. Я уеду, продолжу дело отца, в загородном доме, а шлюхи будут развлекать меня! Ах-ха-ха! Господи, - взмолился он, а слезы все еще стекали по его щекам, - И я не научился. Не научился любить. И никогда не смогу. Никого и Ни-ко-гда!
Люси схватилась за живот, сжала губы, но не пискнула. Слезы лились ручьем, заслоняя пеленой взор. Она молча привстала, ни сказав ни слова, направилась в свою комнату, легла на кровать, и, заревела.
Еще днем, она так была счастлива! Так спешила сообщить о том, что у них будет маленькое счастье! Их плод любви! Но, бог жесток, как любит он швырять людей на землю обратно, с небес, давая им опомниться! Люси сжала одной рукой подушку, а другой свой живот, где зарождался их плод любви.
Драгнил все еще смеялся, ходил по залу, кричал. Но она не слышала, не слышала ничего, только свои слова, в глубине души: неужели и у меня, будет своя семья?
Она не скажет ему, что у него будет ребенок, раз он так решил устроить свою жизнь. Раз не нужны ему не семья, не любящая жена, ни ребенок, а лишь развлечения, так не знать же ему об это никогда. Гордость, сила, холодность, давние чувства вновь колыхнулись в ней, выбились наружу. Ей показалось, будто она обрела счастье, покой, то, что всегда так искала. Но, во истину, бог дал ей опомниться...