Глава 35
Собираюсь броситься к выходу, но к нам прибегает Майкл. Лицо стиснутое и броское, шаги тяжёлые.
— Дьявол, там ещё одна на улице, — с особой серьезностью и отдышкой говорит он и кивает.
Крис тут же забывает обо мне. Их тела напряжены, настрой полон возмущения. Я подумываю уйти, пока тучи не нависли и надо мной, но любопытство берет верх. Долбанное любопытство! Раньше мне эта черта в себе нравилась, но, как оказалось, она для меня пагубна.
Они рванули вперед, и я, не осознавая, что делаю, спешу за ними. Будто вписываюсь в их круг и играю свою роль, зная все их дела. Легкие когда-нибудь мне отомстят — уже ощущаю острые уколы под ребрами. Мы выходим через задний выход — довольно привилегированное место. Сомневаюсь, что всем разрешено так свободно им пользоваться. Но, по крайней мере, не пришлось проталкиваться сквозь толпу, чтобы выбраться.
Как только дверь за нами захлопывается, улица кажется еще мрачнее. Я судорожно выдыхаю и разминаю ноги. Признаюсь, угнаться за парнями было нелегко, но я горжусь собой — на каблуках держалась в нескольких сантиметрах от них. Теперь суставы начинают скулить. Джонс и Форест одновременно замирают, стоя ко мне спиной.
Единственная лампа у двери слабо освещает пустынный квартал, я постепенно привыкаю к сумраку. Мой взгляд падает на девушку, сидящую на полу, прижавшуюся к пыльной стене, — я невольно приподнимаю брови. Ее шелковое платье слишком короткое, почти летнее, даже пляжное. Макияж размазан: тушь потекла до губ, помада вышла за границы, окрасив подбородок и шею. Я поднимаю взгляд чуть выше, подавляя тошноту. Похоже, она плачет.
Мы с Майклом выжидаем, пока Кристофер осторожно приближается. Он наклоняется к ней, изучает, щупает шею, всматривается. Девушка не реагирует. Она непрерывно дрожит, как пакетик на ветру, и уставилась в одну точку. Ее здесь нет — зрачки стеклянные.
— Дышит? — озвучивает Майкл, потеребив пальцами рук.
Меня бросает в жар. Я не готова видеть трупы. Дьявол безо всякой нежности хватает незнакомку за скулы и неспешно, но уверенно поворачивает её голову к себе. Девушка с мокрыми волосами испуганно смотрит на него, а затем снова разражается рыданиями, обхватывая колени. Тихо, безвольно, как ребёнок.
— Вызывай скорую, — коротко бросает Кристофер, делая едва заметный вдох и отпуская её.
Джонс мгновенно отступает, подчиняясь приказу. Я хватаюсь за горло, словно пытаясь изгнать слабость или алкоголь из тела. На душе нехорошо. Кристофер опускается на корточки, шепчет девушке слова успокоения, чтобы та не взревела от страха. Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? В очередной раз я прохожу стадию выдержки. Снова ломаю себя в попытках сохранить психику.
Не могу отвести заворожённого взгляда от девушки с синими губами. Как она ещё не отморозила конечности? Чувствует ли холод? Живая, но одновременно мёртвая. В её пустом взгляде нет ни тени осознанности — словно у игрушки. Хрупко двигается, но слёзы текут беспрерывно. Она содрогается, очень сильно.
Дьявол психует, когда рыжеволосая игнорирует его, вцепившись ногтями в бетон. Моё сердце сжимается — только бы не содрала их до крови. Он снова хватает её бледное лицо, и я вздрагиваю от резкости его движений.
— Что ты приняла? — Форест заставляет её окунуться в омут своих глаз. Девушка трясётся сильнее, мотает головой. — Отвечай, — рявкает он.
Меня словно бьёт током.
— Дьявол... — предостерегающе шепчу, умоляя его не пугать её.
Но Крис не обращает внимания, сосредоточившись на слабой душе. Незнакомка словно включает мозг, судорожно шарит руками по серому бетону. В темноте ничего не видно, и мне приходится наклониться вперёд. Наконец, найдя что-то, она дрожащей рукой передаёт это Кристоферу. Тот забирает находку, встаёт и изучает её.
— Скорая уже едет, — информирует Майкл, подходя к нам.
— Избавься от этого, — брезгливо шипит Дьявол, всучивая пакетик с таблетками.
— Снова экстази? — свистит Джонс.
Мне хочется скрыться от плохого мира, проснуться в кровати и забыть этот кошмар. Откуда у молодой девушки наркотики? Для чего они ей?
— Разорви контракт с Калебом, — приказывает Дьявол, сжимая крепкую челюсть.
Джонс с нагоном подходит к нему.
— Не расслышал? Крис, ты потеряешь кучу бабла. Так бизнес не строится.
— Мне похуй, это вторая девчонка за день, — он быстро перекидывает пальцем через плечо.
Я мимолётно смотрю на девушку, которая зарыла лицо руками, и вся вибрирует. Мои губы расстроено опускаются. Представить не могу, насколько ей хреново. Учитывая, что за сердце и голову она хваталась несколько раз.
— Отлично читал условия расторжения контракта? Тебе придётся заплатить несколько миллионов, — Майкл пытается его урезонить, тыча пальцем в ладонь.
— В договоре указано, что в таком случае я имею право разорвать контракт без обязательств.
Джонс устало закатывает глаза и потирает переносицу. Дьявол сводит зубы.
— Он обязан был следить за этим дерьмом.
— Я поговорю с тобой завтра, Форест, когда ты успокоишься. — Джонс уходит, прерывая разговор.
Форест выходит из себя — порывно выдыхает и поворачивается к незнакомке. Его скулы напрягаются, веки подёргивается от гнева, как и чёрные зрачки. Но в них есть нечто большее, чем ненависть: боль или сожаление.
Я молчу, притаившись в тени, сливаясь с ночью. Разве мне позволено это видеть? Странно, что до сих пор не вытолкали за шиворот.
— Что происходит? — сиплю я, рвано задышав, а в глазах двоится сырая улица.
— Не видно? — Брюнет закуривает сигарету, поднимая подбородок к небу.
— Почему ты ей помогаешь? — плюю на его хреновый настрой. — На этом же построен твой бизнес, разве нет? Она наркоманка...
— Она не наркоманка, — отрезает Дьявол, выдыхая горестный дым.
— Как это нет? Она только что отдала тебе наркотики!
Я игнорирую пострадавшую, которая на самом деле вызывает у меня жалость, так как логика Фореста мне неясна. Он занимается чем-то, что остаётся для меня загадкой. Неведение для меня — провал. Копаться в его делах неразумно, но и оставаться с мешком вопросов я не могу.
— Видно, что она напугана и впервые попробовала. Наркоманы наслаждаются этим состоянием. Ты видишь на её лице улыбку? — иронизирует Крис, впервые за всё это время поворачиваясь ко мне.
Я напряженно собираю руки в кулак, закрывая рот. Перевожу основательный взгляд на девушку: рыжеволосая качается вперёд и назад, стирая слёзы пальцами. Я расправляю плечи. Внезапная грубость испаряется. Ей действительно нужна помощь, она вне себя и адски боится дальнейших последствий.
— Нет...
Мой телефон гудит, и я отхожу в сторону. Аннет. Чёрт, я же пришла не одна. Вдалеке раздаются звонкие сирены — скорая уже здесь. Красные и синие огоньки скользят по фасадам зданий и дорогам, добавляя тревожный оттенок происходящему. Я поднимаю трубку и плотно закрываю микрофон ладонью, чтобы Девис не услышала ничего лишнего.
— Персик, тебя где носит-то? — возмущается она.
— Я... я... — Думай, Смит, давай. — Ты Мэйсона не видела? — перевожу тему, жмуря глаза. Сейчас рассыплюсь от глупости.
— Он же ушел. Ах да, забыла тебе сказать. Мэйсон просил передать, что ему срочно нужно уехать. Смотал жених, — звонко смеётся она.
Ясно, подруга выпила немало. Я неодобрительно кривлю губы, хотя рада, что её не беспокоит, где я. В ней течёт текила и виски.
— Аннет, поезжай домой. Вызови такси.
— На чем приехала, на том и уеду! — напевает в трубку, создавая шумы.
— Девис, ты пьяная, — дельно талдычу я, сдерживая внутреннюю мамочку.
— Трезвая, раз звоню.
Ага... Сколько раз я это слышала.
— Ты со мной, малышка?
— Сама доеду домой, — оборачиваюсь назад, дабы посмотреть, что у них происходит.
Девушку тщательно осматривают врачи, светя ярким фонариком и проверяя пульс. Дьявол стоит рядом, контролируя процесс. Продолжает курить, что мне не нравится. Он выглядит очень взволнованным. Какое ему дело до этой незнакомки? Откуда такая доброта?
— Как хочешь, — отстреливается Аннет и отключается.
Я не успеваю ничего сказать — только открываю рот, а в ответ гудки. Она всегда так делает.
Становится всё холоднее — руки мёрзнут, а куртку я оставила у Аннет в машине. Я разворачиваюсь и иду обратно. Врачи поднимают незнакомку, усаживают её в машину и увозят в больницу. Тишина наваливается, густая, как мутная вода, полная невысказанных чувств. Лёгкая тревожность шепчет со спины, но я списываю её на усталость. Что дальше? Уйти? Остаться?
Форест выбрасывает окурок и тушит его носком ботинка.
— Ещё короче платья не нашла? — донимает он.
Карие глаза скользят по мне. Я позволяю. С недовольством встречаю его взгляд. До этого он не интересовался этим, какая ему разница?
— Не такое уж и короткое, — возражаю я, чуть натягивая подол вниз.
Кристофер снимает куртку. Я сразу понимаю, зачем — хочет защитить, укрыть от ветра. Только, с каких пор он играет героя на белом коне?
В груди снова зарождается тяжесть противоречий. Его запах, смешанный с ароматом сигарет, растворяется в осеннем воздухе. Я нарочно дышу глубже, будто стремлюсь вообразить его защиту, создать её. Опускаю глаза, когда он вторгается в моё пространство и накидывает на меня свою чёрную вещь. Почти не касается — но внутри уже завязывается узел.
— Спасибо, но мне пора домой. Так что не стоило...
В отличие от меня, он смело вглядывается в мои глаза, рассматривает покрасневшие щёки.
— Поедешь со мной, — отвечает он почти сразу, выслушав мою проблему.
Я слегка ухмыляюсь, сжимая пальцами тёплую ткань. Это мило, да. Но он не тот, с кем мне стоит уезжать. Даже если бы и хотела. Нельзя поддаваться гормонам.
— Нет, Дьявол. Мне хватило пяти минут, чтобы понять — нам не стоит приближаться друг к другу, — своенравно указываю я и всё-таки поднимаю взгляд.
Мы — яд друг для друга. Кроме вспышек красно-фиолетового пламени, нам нечего дать. Но меня душит мысль о том, что придётся разорвать эту ночную связь. В ней есть что-то особенное, более откровенное. Я устала думать, как правильно. Устала запирать себя в стагнации.
— Я не спрашивал.
Кристофер вальяжно направляется к трассе и бордюрам. Вся апатия разбивается — зрение фокусируется на реальности. Его решительность странным образом поднимает мне настроение, хотя я убеждаю себя, что пойти с ним — значит поставить под вопрос собственное будущее.
Не зная, как правильно поступить, я всё же бегу за ним, как дитя.
Квартал пугает внезапными тенями и визгами, а возвращение в клуб — самоубийство. Кто знает, что может случиться в разгар пьяных мужиков? Похоже, сейчас мне придётся довериться Дьяволу. Звучит уже привычно и дико, но так оно и есть. Сегодня Кристофер меня точно не убьёт.
Он садится в машину и ждёт, словно заранее знает, что я поеду с ним — сколько бы я ни кричала и ни сопротивлялась.
Он понимает меня? Смог распознать моё истинное желание, предвидеть следующий шаг, повлиять на мои действия?
Я и сама его понимаю, что уж скрывать. Иначе давно бы обходила его мир стороной, как все остальные жители мегаполиса.
Мы плавно выезжаем, и я наконец-то даю себе передышку. Никакого дискомфорта — к салону я уже привыкла. В висках больше не давит, дорога убаюкивает своей ровностью.
Который час? Включаю телефон — яркий свет распыляется по машине. Начало первого. Отключаю его и откидываю голову.
Спать не тянет. Возможно, из-за недавнего адреналина. Столько всего обрушилось на меня за этот вечер, столько эмоций пронеслось. Город в очередной раз открылся с другой стороны — порочной и опасной. Сидя в четырёх стенах, я даже не подозревала об этом.
Я и Дьявол. Безостановочно прокручиваю в голове наш поцелуй. Поджимаю губы, чтобы снова ощутить это давление, остроту, тонкие импульсы нервов. Это неправильно. Я ведь хотела признаться в любви Мэйсону... Как здесь оказался Крис?
Я несколько раз моргаю, вдруг замечая, что мы едем не по той улице. Слегка подаюсь вперёд, вглядываясь в окно. Это не мой район. Не родные домики соседей. Стоп. Дорогие автомобили, высокие ворота, презентабельные фонари. Я узнаю роскошь.
— Крис, мне нужно домой. Куда ты меня везёшь?
— Ещё раз, но правильно, — назидательно произносит он, ловко маневрируя по переулкам.
Я взволнованно выдыхаю, потирая ладони о колени.
— Я не буду называть тебя Дьяволом.
Хмурюсь, когда он останавливается возле своего дома. Так и знала. Западня на закуску.
— Будешь, — спокойно отвечает он, поворачиваясь ко мне.
Я встречаюсь с его блестящими глазами и теряюсь. Он выглядит как самый настоящий искуситель — особенно с рукой на руле и выразительными углами лица.
— Нет, не буду, — также возражаю, не поддаваясь уловкам.
Его глаза сужаются — будто он уже придумал, как убить меня.
— У тебя есть имя. Почему я не могу называть тебя так? — я возмущённо надуваю губы.
— Я уже говорил, — без малейшего раздражения отвечает Кристофер, продолжая изучать меня.
— Хорошо. Раз мы не друзья, зачем ты привёз меня к себе? — скрещиваю руки на груди, приподнимая бровь.
Под светом полной луны уголки его губ приподнимаются. Ему это кажется забавным?
— Много вопросов, кукла. Выходи.
Крис выходит из машины, а я остаюсь одна со своими бесполезными протестами. Он не отвезёт меня домой ни под каким предлогом. Ему явно не хочется гонять машину по второму кругу. Замечательно. А на такси денег нет — я рассчитывала, что Аннет подвезёт. Всё ушло на напитки. Не день, а сплошной провал.
Я сердито поджимаю губы, но всё же выхожу, неустойчиво ступая на каблуках. Выпрямляюсь. Кристофер терпеливо ждёт, сунув руки в карманы штанов. Я скриплю зубами, заправляя непослушный локон за ухо. Чего он пялится? Наверное, я выгляжу, как очередная девчонка из клуба. Впрочем, так оно и есть.
Закрываю дверь и слышу щелчок — габаритные красные фары гаснут. Дьявол сразу же запирает машину, замыкая меня в этом круге.
Я иду за ним, плотнее кутаясь в его куртку. В доме загорается свет, обнажая тот же властный, свободный интерьер хозяина. Всё остаётся на своих местах, и от этого даже становится грустно. Дом красивый, но пустой. Сейчас мы здесь одни — без криков, суеты, его друзей или... точно, я совсем забыла про неё.
— Где Кэтлин? Почему её не было сегодня? — засыпаю вопросами, скидывая каблуки.
Теперь я ещё ниже ростом, а Крис возвышается рядом, покосившись на меня так, будто думает: чего эта девчонка так распоясалась?
— Плохо себя чувствует, — коротко объясняет он, проходя в столовую.
Меня этот ответ не устраивает.
— Отвези меня к ней. Может, ей нужна помощь, — не отстаю я, следуя за ним.
— С ней Док.
Громко цокая, я захожу за ним в столовую. Кристофер включает кофеварку и поворачивается ко мне, опираясь поясницей на кухонную мебель. Мускулы выделяются сквозь облегающий свитер, притягивая моё внимание. Я стою, хлипко сжимая в руках его куртку. Хочется полностью укрыться, спрятаться от его пожирающего взгляда и дерзких постукиваний пальцев.
— Ты же не серьёзно? — разрываю затянувшееся молчание я и ловлю его вопросительный взгляд. — Я не останусь здесь ночевать, — отступаю, уже ощущая доминирование на его территории.
— И почему же? — он любопытно наклоняет голову.
Я подёргиваю ногтями, не зная, что ответить. Чёрт возьми, а почему? Если бы я его ненавидела, точно бы не села в машину. Дело в чём-то другом. Может, потому что именно здесь всё началось? С той ночи я изменилась, стала ненормальной и пылающей. Грейс, которая не боится плестись за смертью.
Кристофер словно читает мои мысли, его дыхание размеренное. Он знает почему, но хочет, чтобы я призналась себе. Чтобы произнесла вслух и ощутила вкус греха — вижу это по его довольной улыбке.
— Потому что не хочу находиться с тобой в одном доме. Особенно в твоём, — фыркаю я с ноткой грубости, позабыв, что ему нельзя знать слишком много.
— Боишься?
Я провожу языком по внутренней стороне щеки. Он злит мою нервную систему. Чего хочет узнать? Боюсь ли я снова совершить ту ошибку? Да, дико боюсь. Я не контролирую своё тело, когда он рядом. Не могу отпрянуть, когда его запах становится зависимостью, когда эмоции требуют повторения, а ореховые глаза влияют на моё сердцебиение. Я просто... будто действительно стала его куклой. Заложница своей тьмы, повинуясь Дьяволу.
Трудно идти против своих убеждений, но пора поднять белый флаг — он может мной управлять. Даже сейчас. Я у него дома, хотя могла уйти ещё в клубе.
— Тебя — нет, Кристофер, — выделяю я, приподнимая подбородок.
Его оскал исчезает. Он опасно вглядывается в мои глаза, проникаясь этим посланием всей душой и кровью. Его мышцы мгновенно каменеют, подтверждая мои догадки. Кристофер прекрасно понял, о чём я.
Дьявола я боюсь. Боюсь больше всего на свете. Его вспыльчивости, неудержимого гнева, способного стереть мир до основания. Боюсь бездушного взгляда, проникающего в самое ядро. Опасно с ним связываться, зная, чем это закончится: кровью, грязью, оружием, пытками, криками и зловещими муками.
Но Кристофер видится мне другим: более чувствительным, умным, рассудительным. Он — тигрёнок с золотистой шерстью, нуждающийся в заботе. Я не ощущаю опасности. Возможно, даже наоборот — мне здесь слишком безопасно. Уютно. Комфортно. Я это понимаю, чувствую кожей, мыслями, сердцем.
Пожалуй, именно поэтому я запрыгнула в машину своего врага и помчалась с ним в конец ада. Один человек, а будто их двое.
Форест грозно разворачивается, его спина напрягается, и он берётся за кофе, громыхая посудой. Я содрогаюсь, вырываясь из транса. Теперь мне не по себе. Это было слишком откровенно.
— А какое это ощущение — быть под наркотиками? — меняю тему, откидывая куртку на спинку стула.
Собиралась спросить ещё в машине, но не решилась. Так хотя бы разбавлю неловкую паузу. Ссориться нам нельзя.
— Даже не думай, — отсекает Дьявол, со звоном ложки размешивая напиток. — Убью быстрее, чем наркотик.
Я путаюсь. Муть полнейшая. Либо бессонница доконала. Его бизнес — наркотики, но Кристофер их ненавидит. Что-то не сходится. Я подавляю стон. Не могу разгадать его. Он слишком непредсказуем. Это и притягивает, и раздражает одновременно.
— Разве от лёгких наркотиков можно умереть? Они, наверное, лучше, чем... — рассуждаю вслух, прижимая палец к губам.
— У наркотиков нет понятия «лучше», — обрывает он и взмахом разворачивается. Кажется, это его больная тема. — Они вызывают привыкание. Ты начинаешь зависеть от какой-то долбаной таблетки. Твоя свобода исчезает в тот момент, когда ты соглашаешься её проглотить. Это зависимость, кукла. Не лучше, не хуже.
Я не дышу, не ожидав, что он так свирепо отреагирует.
— Так же, как и любовь, — вдобавок ворчит он.
Кристофер надеялся, что я не услышу. Или не придам значения. Но нет. Я качаю головой.
— Любовь? Что за бред? — вырываются слова, почти по-хамски.
Дьявол со стуком откладывает приборы, но в его взгляде больше нет напора. Он заранее уверен в своей правоте.
— Разве нет? — переспрашивает он, приподнимая бровь.
Я отвожу спину назад, чуя ловушку.
— Нет, — упрямлюсь, скрещивая руки на груди.
— Ты уверена? — его притворно-невозмутимый тон тушит мою бойкость.
Он медленно сгребает нож со стола и приближается, словно зверь, загоняющий добычу в угол. Это убийственное, лихорадочное рвение. Я не понимаю, что происходит, но кислорода катастрофически не хватает. Живот скручивает, паника нарастает. Это он — Дьявол.
— Крис, что ты делаешь? — Я прижимаюсь к краю стола.
Он приподнимает голову, наслаждаясь моей беззащитностью. Изучает каждую эмоцию на лице, следит за тем, как я не отрываю взгляд, наивно закусывая губу от страха.
— Что ты сейчас чувствуешь, ну? — Белый блеск ножа вызывает новую волну тревоги. — Волнение, страх, дрожь во всём теле? Что творится в твоём животе?
Хрипота его голоса сводит с ума, концентрация теряется. Я быстро моргаю, чуть ли не запрыгивая на поверхность стола. Но он прав — я чувствую всё это. Это естественно, ведь мне в самом деле страшно. Так работает нервная система, так организм защищается. Но что он пытается доказать?
— Стой, пожалуйста, — жалобно прошу я, когда он подходит слишком близко.
Горячий выдох вырывается прямо ему в лицо. Моя грудь касается его, хоть и едва. До поцелуя остаётся всего несколько сантиметров. Господи, как близко. Сердце бьётся бешено, в висках пульсирует, по коже выступает испарина. Я почти всхлипываю, одурманенная им.
Лицо падшего окрашивается в оттенки смерти, словно на него лёг загробный свет, напоминающий кварталы переулков. Кажется, даже лампы потускнели.
Кристофер взмахивает ножом, и я испуганно зажмуриваюсь, вжимая ногти в ладони. Слышу звонкий стук.
Осторожно открываю веки. Он откладывает нож за моей спиной, упирается ладонями в стол и медленно наклоняется к пульсирующей шее. Мягкая ткань его одежды касается кожи, а дыхание — горячее, прерывистое, адское — обжигает её.
Я задохнусь. Я растаю. Игры Дьявола никогда не щадили меня. Они всегда порочны, властны.
Во мне снова что-то разгорается. Боюсь? Бешусь? Или... мне до потери пульса приятны его прикосновения? Самоуверенные. Грубые. Неосторожные.
Широкая ладонь опускается на мою кожу и скользит к бедру, вынуждая истекать от возбуждения. Скользит то вверх, то вниз, надавливает и расслабляется, дразня мои ненормальные желания. Я непроизвольно прикрываю глаза, воздерживаясь от разрезающего вздоха.
Не позволяй ему, Грейс. Но я не в силах отстраниться. В этом паническом танце ведёт он.
— А сейчас? — мужские губы проходятся по моим воздушным волосам, ладонь стискивает нежную кожу. — Такие же ощущения, правда? — малейший хрип подонка, и у меня подгибаются ноги.
— Скажи прямо, — не выдержав, шепчу я.
Не знаю, как, но вспоминаю про эксперимент — точно, мы не делаем это из-за страсти друг к другу. Хватит мучиться, мозг скоро пойдет навстречу инстинктам, а я должна придерживаться дистанции.
Кристофер коротко улыбается, замечая, что я вернулась к земле и могу чуть лучше управлять собой. Он отходит, давая свободу.
— Это те самые «бабочки», о которых все говорят. Защитный механизм реагирует одинаково на опасность и влюбленность, — объясняет он. То есть, это и правда была лишь игра? Ради этого на меня напали? — Наркотик губительно влияет на нервную систему, как и любовь.
Моё лицо не выражает противостояния. Я задумываюсь над этим, пересматривая своё мнение. Очередная пища для бессонных ночей.
Тема любви для меня трепетна, и осознавать её ничтожность... Это ломает. Вроде логично, но любовь... Она же другая. Неосязаемая, непобедимая и закрученная своим содержанием. Но искренняя и прочная, бесконечна в своём существовании.
Твою мать, я в этом не разбираюсь. Откуда мне знать? Что, если Кристофер прав? А если этот термин, сводящий людей с ума в каждом веке, всего лишь иллюзия? Любовь губит так же, как наркотик?
Несчастные мысли терзают меня — это новый разлом личности, разрыв между мыслями и мечтами. Не знаю, чему и кому верить. Всё, чем жила, вмиг отпадает.
Дьявол, видя, как я тону в своих мыслях, лишь усмехается и уходит, оставляя меня одну.