Глава 34
Новый день, новые проблемы и ошибки. Я проснулась, а это значит, что у меня есть еще один день жизни или день приближения к смерти. Пессимистично? Я реалистка, в моем окружении не могу мыслить иначе. От Кристофера не убежать и не скрыться. Связана руками и ногами, подписью на бумаге.
Его спонтанные действия заставляют задуматься обо всем на свете, тащат за шкирку, и моя душа ощутимо растет, познает трудности взросления.
Выходной — единственное, что утешает. Могу отдохнуть от учебы и дьявольской суеты. Собираюсь посмотреть сериал, понять, что не всё так плохо, заполнить живот печеньками и шоколадом и... Стоп. Я же обещала пойти в клуб. Точно.
Я встаю только к десяти и неторопливо иду проводить утренние ритуалы. Вода с пенкой и пузырьками возвращает меня в беззаботное детство, поэтому я с удовольствием плюхаюсь в ней, откидываясь назад.
Кажется, я хочу раскрыться и довериться Мэйсону. Давно бы поняла свои чувства, если бы не Дьявол, вечно затуманивающий разум. Он мне противен, я бешусь рядом с ним. Во мне просыпается та сторона, которую я бы не хотела пробуждать. Моя вторая личность — дополнение для Фореста: наплевательская, порочная и справедливая до костей. Кристофер умудрился договориться с моей потаённой душой. Это пройдет, я уверена, стоит только забыть и вырвать корни.
Одеваюсь в домашнюю одежду и спускаюсь вниз. На кухне никого, завтрак тоже отсутствует. Расстраиваюсь только из-за того, что нет мамы. Приступаю к готовке. Обычно этим занимается мама, но я тоже кое-что могу. Ставлю чайник и жарю яичницу с беконом, а также готовлю тосты. Через пару минут вдыхаю аппетитный запах, от которого урчит живот.
— Грейс, ты уже встала... а я думала, успею! — проносится мамин голос в прихожей.
— А я думала, ты всё ещё на работе, поэтому решила сама приготовить завтрак, — радостно выхожу к ней навстречу и забираю у неё пакеты с продуктами. — Будешь есть? Могу сделать и для тебя. Я не знала, что ты дома...
— Горе моё, не переживай ты так, — смеётся она, снимая куртку. — Я встала в восемь, поэтому завтракала недавно.
— Выходной же, почему так рано проснулась? — ругаюсь я.
— Не могу долго спать, — отмахивается Эбби, потирая красные щёчки ладошками. — Как там Аннет?
Мама проходит ко мне на кухню, а я сажусь есть.
— В порядке, но теперь её родители официально в разводе. Мы сегодня хотим встретиться, немного отвлечься.
— Куда собираетесь? — Мама садится рядом, сделав себе крепкий кофе.
— В клуб, так что вернусь поздно, — говорю я, откусывая бекон с тостом.
— С каких пор тебя потянуло на гулянки? Ты всегда была такой тихоней, ни с кем особенно не общалась, — лукаво поглядывает на меня мама. Я пожимаю плечами. — Мне тоже не нравилась школа, хотелось побыстрее сбежать оттуда, — морщится она, выхватывая у меня с тарелки второй ломтик бекона.
— Я мечтала закончить эту сущую нудятину и начать новую жизнь, — оплошно кружу глазами, поддерживая её.
— Новую жизнь можно начать всегда, главное мотивация и готовность к переменам.
После завтрака, прослушав рассказы Эбби о её работе, я мою посуду и спешу в свою комнату. Мама остаётся внизу, наслаждаясь любимыми телешоу. Проверив время, я плюхаюсь на кровать, включаю сериал «Сверхъестественное», беру маленькие конфетки и приступаю к отдыху. Мне всегда нравилось смотреть подобные фильмы: ужасы с элементами юмора, ещё и с привлекательными героями.
Мама говорит, монстров и приведений не существует, что это фантастика и плод воображения самих людей. Но мне нравится все нестандартное, нравится верить в то, что придаёт жизни перчинку.
В середине серии, где мускулистый главный герой с криком убегает от маленькой собаки, мне приходит смс-ка на телефон.
От кого: Мэйсон
Сообщение: «Не передумала? Все ещё можешь отказаться.»
Я прикусываю губу.
Кому: Мэйсон
Сообщение: «А я смотрю, ты так и хочешь, чтобы я отстала от тебя.»
От кого: Мэйсон
Сообщение: «Не дождешься. В шесть у клуба Paradise.»
Вроде бы стоит улыбнуться, но... это клуб Калеба. Того самого придурка, который поймал меня со своими амбалами, которому угрожала Кэтлин. И ещё — Калеб в сделке с Дьяволом. В этом клубе часто бывает Кристофер. Он вертит правилами и танцполом. Каков шанс, что мы встретимся? Мне страшно туда идти. Предполагаю, может случиться непоправимое. Алкоголь, замкнутые стены и наша взаимная вспыльчивость — плохая смесь. Но отказаться я не смогу — я обещала другу и Аннет. Остаётся только молиться, чтобы сегодня удача обернулась мне.
Одна серия за другой, на улице темнеет, все конфеты съедены. Я начинаю одеваться, глянув на стрелку часов. Черное платье: до колен, даже чуть выше, облегает по талии и груди, а внизу свободная юбка. На фигуре Аннет оно смотрелось бы лучше — в районе груди остается пространство. Что ж, похоже, природа решила, что я буду добиваться парней нездоровым рвением к проблемам.
Подхожу к столу с зеркалом и тщательно крашу ресницы, приподнимая их к бровям. Обожаю выделять глаза. Стрелки рисовать не умею, но добавляю блёстки в уголки. Беру тёмную помаду с фиолетовым оттенком и крашу губы. Пудрой прохожусь по лицу, убирая изъяны, и на этом заканчиваю. Сейчас бы пригодилась помощь Аннет, но с другой стороны, чем меньше вмешательства, тем лучше. Я поправляю волосы, рассматривая себя в зеркале.
Спускаюсь взволнованно вниз. Мама сидит на кровати в приглушенном свете, только теперь еще перебирает вещи, ровно складывая их.
— Ма-ам, если что, я ушла, — предупреждаю, проходя мимо нее.
Эбби поднимает голову.
— Милая, такими темпами, все парни города будут стоять возле нашего дома, — стебется она. — Чего покраснела? Это комплимент!
— Мам, перестань... — стону я, поправляя подол платья.
Она хитро посматривает, а я надеваю черные туфли на тонком каблуке. Толк от комплимента все же есть — он подталкивает к выходу. Я хватаю куртку и выхожу, энергично помахав маме.
Возле дома припаркована очень знакомая машина. Стекло опускается, выпуская бит музыки, играющей в салоне. Думаю, весь город услышал прибытие развязной девчонки.
— Долго стоять будешь? — кричит Девис, ослепительно улыбаясь.
Смеясь, я тороплюсь к ней, ощущая течение ночи. Влезаю в машину, вдыхаю аромат парфюма, и мы выезжаем.
— Не знала, что ты приедешь за мной!
Аннет самодовольно управляет машиной, будто знала, что я буду в полном восторге. Её пухлые губки изгибаются в дерзкой ухмылке.
— Для чего мне машина, если я не могу кататься на ней с подругой?
Наступает сумрак, и Лос-Анджелес сверкает. За окном оживленные, взволнованные люди спешат каждый в своем направлении — в кафе, клубы, на душевные прогулки. Их энергия передается мне.
Музыка в машине ревет так громко, что заглушает даже мысли. Мне нравится эта свобода — безграничная, наполненная всплесками.
Аннет двигается в такт музыке, ловко обгоняя другие машины. Её глаза украшены длинными стрелками, розовыми стразами и накладными ресницами. Нет ни малейшей апатии или намёков на проблемы. Она снова прячется под маской... Или полностью забила на родителей и живёт в своё удовольствие?
Аннет выходит из машины, как и я. Народ у клуба оборачивается, услышав цоканье и наш смех. Некоторые подзывают к себе в компанию, узнавая блистательную Аннет. Я рассматриваю её наряд: ярко-жёлтое платье, достаточно короткое и облегающее, с ремешком на поясе, украшенным серебряными стразами. Платье идеально сидит на ней, её худенькие ноги выделяются, как у Барби. Каблуки того же цвета, что и платье, и очки на голове, служащие сейчас аксессуаром. Девушка охватывает всех, возводит ажиотаж, а я попадаю под раздачу. С ровной осанкой шагаю рядом. Появляется гордость за то, что я дружу с ней.
— Хэй, Мэйсон, тебя где носит? — возмущается Девис, когда он прорывается из толпы.
— Ты можешь и подождать, — бросает парень, подходит ко мне и обнимает.
Я рассеянно отвечаю на объятие, глядя на подругу, которая закатывает глаза и жестом показывает, что убьет его. Слава богу, не надулась.
— Выглядишь потрясающе, — страстно говорит Мэйсон, глядя на меня.
Его ладонь обжигает поясницу. Мне жутко неудобно. Губы дрожат в сдержанной улыбке. Хорошо, что тьма скрывает мое смущение. Неоновый свет выхватывает лишь очертания лиц.
— Она всегда выглядит потрясающе, можешь перестать констатировать факты, — самодовольно выгибая бровь, фыркает Аннет.
Я открываю рот, но так и не могу произнести ни слова. Они, кажется, решили устроить соревнование за лучший пикап?
— Может, перестанешь вести себя как стерва? — беззаботно спрашивает Мэйсон, беря меня за руку.
— Не в этой жизни, мой хороший, — хмыкает она и направляется в клуб.
Я хихикаю, двигаясь за Мэйсоном. На входе Аннет обнимается со знакомыми, и мы заходим внутрь. Я вдруг морщусь — воспоминания, гул и напряжение будто втискивают меня в себя. В этих стенах осталось слишком многое, и всё это оставило след во мне. Я бы хотела стереть ту часть жизни, но она осела слишком глубоко. Я приняла правила игры. Теперь — только вперёд.
Здесь невероятно шумно — таким и должен быть этот мир. Горький запах алкоголя и дыма цепляет, раскачивает сознание. Я разглядываю зал: забитые столики, танцы, сладкие парочки. Атмосфера и ритм словно подталкивают к расслаблению. Но в то же время хочется забиться в угол, наблюдать со стороны, держаться подальше от хаоса. За призмой неона пьяные люди выглядят пугающе, а эта свобода уже не кажется такой притягательной.
Мы подходим к барной стойке. Девис заказывает неизвестные мне напитки, а Блэк стоит сзади, прикрывая меня своим телом.
— Ну что, как будем делить счёт? — спрашивает Аннет, стуча длинными ногтями по столу.
— Каждый за себя? — предлагаю неуверенно я, словив медовые глаза подруги, когда она обернулась.
— Я заплачу за тебя, — обращается ко мне Мэйсон.
Я краснею. Никогда не привыкну к джентльменским обращениям.
— Расслабьтесь, я пошутила, — прыскает от смеха Аннет, разглядывая наши лица. — Сегодня плачу я!
Девушка выбрасывает несколько купюр из кошелька. Бармен отдает наши напитки, и она протягивает их нам. Я искоса поглядываю, но не спорю. Ей так весело, что вмешиваться было бы разрушением.
— Девис, ты на машине, — пресекаю я, вовремя опоминаясь.
Она уже морщит нос от алкоголя. И кому это я проповедую?
— И что? Я не собираюсь пить до потери пульса, — взмахивает рукой подруга.
Мэйсон иронично кивает головой, не веря ей.
— Ты умеешь пить?
— А ты хочешь взять пару уроков? — блондинка игриво дразнит его, хлопая ресничками.
— Давайте решите свои отношения завтра, — влезаю я, засмеявшись, но ничуть не приревновав. — Мы пришли веселиться.
— Верно подмечено, давайте на танцпо-ол! — вопит Аннет и походкой модели вливается в толпу.
На неё прикованы взгляды парней. Они следят за её изящными, пластичными движениями, словно пытаясь дотянуться до её хрупкости и раскрепощённости. Сердце стучит быстрее от восхищения. Она всегда умела быть в центре внимания.
Мы с Мэйсоном не следуем за ней — ей и без нас прекрасно.
— Ты не танцуешь? — интересуюсь я, вставая к нему лицом.
— Нет, но с тобой могу потанцевать, — отвечает он, выпив стопку алкоголя.
Я непонимающе свожу брови, пытаясь поймать его внимание.
— И что это значит?
Друг оборачивает голову ко мне, и я заглядываю прямо в его глаза. Наши зрачки сталкиваются, но никакая волна всепоглощающих эмоций не накатывает. Так... блёстки во тьме. Просто слишком сплочённо удерживаем друг друга.
И... что за открытый флирт, Грейс? Но ведь пытаюсь понять, что чувствую к нему!
— Кто знает... — загадочно щебечет Мэйсон, а после хватает за руку и ведёт к толпе.
Он поворачивает меня спиной к себе, и я смеюсь. Мне нравится этот накал, этот ритм. Мы двигаемся в такт, изучая движения друг друга. Несинхронно, но именно в этом наша изюминка.
Аннет давно нашла партнера, и их танец — смесь страсти и грязных сплетений. Мэйсон наблюдает за ними, одобрительно кивая. Я так не могу — всё равно держу ситуацию под контролем, местами зажимаюсь, оглядываюсь. Но это только пока...
Одна песня, другая, третья... Сколько их уже было? Целый плейлист отрывных треков. Тело гибкое, в объятиях Мэйсона — ощущение безопасности. Алкоголь накрывает тёплой волной, разливаясь по венам. Я успеваю ещё дважды сбегать за коктейлями. Жарко, душно — но приятно.
Дыхания не хватает, губы приоткрываются в поисках воздуха. Глаза смыкаются, его руки скользят по моему телу...
— Хочешь выпить? — шепчет на ухо он, и я покрываюсь мурашками.
Стою спиной к нему, потираясь о его спортивное тело.
— Нет, просто потанцуй со мной, — развернувшись, прошу я.
Хочу, чтобы это не заканчивалось, поэтому принуждаю себя ни о чём не думать — и это удается. Мэйсон улыбается и притягивает меня ближе, ведя за собой. Беспокоит головокружение, и я плохо соображаю, что делаю. Но онемевшими руками обвиваю его шею, становлюсь к нему ещё ближе. Поднимаю заплывшие глаза и вижу, что он тоже изучает меня. Сердце бешено колотится, не могу остановиться. Адреналин хлещет, и желание разгадать свои чувства возрастает.
Я тянусь к нему — его карие глаза скользят по моим губам, пробуждая во мне смелость. Он ведь не против... да? Закрываю глаза... и в тот же миг всё рушится. Мэйсон вдруг замедляется и мягко отстраняет меня. Я распахиваю веки и встречаю его виноватый вид.
— Что ты делаешь? — задыхаюсь я, разозлившись.
Друг хватает меня за руку и уводит прочь, направляясь к туалетам. Вместо того чтобы покраснеть и извиниться тысячу раз, во мне растёт пламя. Похоже, моё терпение иссякло — мне надоело позориться. Не знаю, на кого направить раздражение — на себя или на него. Он ведь сам пригласил меня, сам намекал, но почему-то всё тянет резину.
Музыка приглушается, шаги замедляются, и мы наконец останавливаемся. Я рывком высвобождаю ладонь из его хватки, мои зрачки расширены. Мэйсон тягостно вздыхает и становится напротив.
— Грейс, ты очень милая, очень, — начинает он, пытаясь не обидеть, а внутри меня вмиг потухает огонёк. — Но я не хочу портить нашу дружбу. Ты же понимаешь, что это ни к чему хорошему не приведёт?
Я стою в недоумении, не зная, заплакать или кинуться к выходу. Больше не могу надеяться на любовь — так сильно хочется закрыться от внешнего мира. Меня отшили? Чёрт, да. Я опозорилась. Мэйсон не испытывает ко мне того, на что я надеялась. Мне становится плохо, в висках ноет. Я впервые оказалась в такой ситуации. Тело мелко дрожит, но брюнет этого не замечает. В неоновом свете боль кажется менее явной.
— Для чего тогда были эти знаки внимания? — бормочу я, глотая осколки.
Мэйсон опускает голову, будто сам не понимает своих посылов.
— Я не хочу тебе причинять боль. Зная себя, мы не продержимся долго, — шепчет он, снова поднимая щенячьи глаза. — Мне не нужны отношения, Грейс. Ты должна меня понять.
— Хорошо, что мы решили это сейчас, — решительно заявляю я.
Он внимательно изучает меня, словно всерьёз обеспокоен тем, что мог сильно ранить. Но я уже охладела. Розовый туман рассеялся, эйфория улетучилась. Все мечты и фантазии растворились, оставив пустоту. Ни любви, ни обиды — ничего. Даже внутри не грызёт. Такое вообще бывает?
— Мне нужно отойти. Иди к Аннет, ладно? — обращается Блэк, после минутной тишины, услышав, как вибрирует телефон.
— Ладно, — тихо отзываюсь я.
Он ускользает в главный зал, отвечая на телефонный звонок. Я не двигаюсь с места. В разгаре вечеринки время будто замерло. Я закрываю утомлённое лицо руками, опираясь спиной о стену — нужна опора, каблуки предательски шатаются. Глубокий вдох, несколько пульсаций в артериях — и полное равнодушие овладевает мной. Бред какой-то. Всё произошло слишком быстро, я даже не успела осознать. И уж тем более — представить, что Мэйсон окажется настолько против. Видимо, в любви я разбираюсь хуже, чем думала.
— Невзаимная любовь... Как грустно, — саркастично и презрительно подстёгивает кто-то, отчего я подскакиваю.
Чёрт, только не он. Поворачиваю голову, всматриваясь в высокий, мощный силуэт, едва различимый в свете подсветки. Дьявол своенравно курит сигарету, а серый дым скрывает его лукавые глаза. Ну конечно, именно в этот момент должен появиться Кристофер. И, разумеется, молчал, даже не думая останавливать драму. Кто знает, сколько он там простоял? Спорим, долго.
— Мне не до твоих тупых шуток, — шиплю я сквозь зубы. — Иди куда шёл! — взмахом руки указываю на выход.
Тремор усиливается, зубы выбивают неслышную дробь. Из глубины поднимается новая энергия, пропитанная агонией. Пламя продолжает бушевать, требуя освобождение на чью-то душу.
— Полегчало? — наплевательски спрашивает он, отталкиваясь от стены.
Кристофер приближается, его мускулистые плечи играют с моим рассеянным взглядом. Я вдыхаю гадкий запах сигарет, и дежавю искушает. Тело тянется к нему, но только для того, чтобы продемонстрировать рвущуюся тьму. Будто рядом с ним мне не нужно прятаться.
Я борюсь с собой, едва не впиваясь ногтями в кожу головы. Я на грани срыва. Ничего не получается — я отрицаю себя и снова совершаю ошибки. Что со мной не так? Почему я не могу подружиться со своим внутренним миром? Я устала сдерживать эмоции, устала терпеть то, что изнутри меня разъедает. Но рядом с ним почему-то произвольно взрываюсь.
Кристофер невозмутимо подходит, в упор разглядывая мои неуправляемые зрачки и выдыхает хлёсткий клубок дыма. Между нами проскакивает убийственная молния. Я сжимаю губы почти до боли. Он провоцирует меня?
— Дьявол, я серьёзно. Отвали! — рявкаю я, толкая его ладонями в грудь.
Он не реагирует.
— Оставь меня в покое! — Терпение на исходе, и я бью его по щеке. Слёзы льются градом, мои демоны вырываются наружу.
В ушах звенит от звонкого шлепка, а ладонь горит. Я затихаю, осознав, что сделала. Грудь тяжело вздымается — от рваных вдохов, страха и безумного возбуждения. Кристофер сдержанно облизывает губы и медленно поворачивает подбородок. Челюсть сжата, а в его радужках вспыхивают оттенки угля — такие, что вот-вот загорятся.
— Кукла... Блядь, — утробно рычит он и тут же вдавливает меня к стене. — Довела.
Моя спина врезается в стену, и из горла срывается вздох. Его внезапная близость и крепкая хватка на моей шее затрагивают каждую унцию нерва — даже ресницы вздрагивают. Он бесцеремонно впивается в мои губы, отрезая меня от реальности, — и я лишаюсь дара речи, зрения и дыхания. Остались только чувства. Только ощущения.
Мягкие, скользкие движения вверх-вниз — требовательные и приказывающие — поглощают меня. Я теряюсь во времени, в злости и тесном пространстве. Живот сводит от непонятного томления, особенно когда его язык касается моего. Я содрогаюсь, что-то промычав, но Крис не отпускает.
Сердце стучит с бешеной скоростью, волна жара растекается по венам. Пальцы Кристофера сжимают мою шею, лишая кислорода, а потом вновь ослабляют хватку, играя со мной. Моему телу это нравится, но внутренняя ненависть борется с его доминированием. Я изворачиваюсь, но инстинктивно приоткрываю рот, словно давая разрешение. Честно говоря, любое сопротивление бесполезно.
Кристофер прижимается сильнее, вдавливая мои бёдра в стену. Я стону от боли. Его трение об меня постепенно приподнимает моё платье. Его вторая рука покоится внизу, держа тлеющую сигарету. Я задыхаюсь, обморок близко. Желаю оттолкнуть его, отпихиваю предплечья, но движения Дьявола безжалостны — будто он наказывает меня, ожидая подчинения.
Глоток воздуха. Снова слияние губ и языков. Я всхлипываю. Отстраняюсь, уворачиваюсь, но не получается — он находит мои губы с низким шипением, кусает их, издевается. В конце концов, силы покидают меня. Руки бессильно повисают, словно у марионетки. Его умение — эйфория, но это неправильно. Он не тот, кто должен забирать мои поцелуи.
Под конец Дьявол замедляется, больно кусает за губу, заставляя меня сморщить нос, и отстраняется. Он умиротворённо подносит сигарету к губам и делает затяжку. Я моргаю — губы покалывает, а во рту остаётся горько-сладкий привкус, смешанный с алкогольным.
Вся ненависть исчезла, словно он вытянул её из меня. Или успокоил? Нет, скорее, сломил. Я в замешательстве. Я снова та маленькая Грейс — без тени сумрака. Провожу языком по губам, чувствуя солёный привкус. Это кровь? Или слёзы? Возможно, и то, и другое.
— Ты... — что-то выдавливаю, но не выходит. О боже. Я убираю взлохмаченные волосы и указываю пальцем: — Ненавижу тебя! — Другое не в состоянии выдать.
Дьявол закатывает глаза — скучно, предсказуемо, не то, чего он ждал. Будто слышит это каждый день и зря тратил время на мою реакцию.
Но, твою мать, Кристофер не имел права вторгаться в моё пространство!
Однако совру, если скажу, что он плохо целуется. Поцелуи стали такими привычными. Чем я руководствуюсь, позволяя себе быть запятнанной?
— Мне откровенно плевать, — его безразличие с властным тоном подавляет. — Каждый раз, как ты решишь показать свой строптивый язык или гонор, с каждой непокорностью и безрассудным действием, ты будешь нести последствия, кукла. Вбей это уже в свою голову.
— Я не твоя собственность! — взвываю я, высказывая презрение и цепляясь за последние крохи рассудка.
Он усмехается — дьявольски, самоуверенно — и делает шаг вперёд, возвышаясь надо мной.
— Ты стала ею, когда подписала договор. Я могу купить любую куклу, и ты не исключение.
Я бы закричала, что он ошибается, что я не сломаюсь... но, чёрт, я уже проиграла. Дьявол взял своё: моё пространство и моё согласие на любую его прихоть.
Но, глядя на него сквозь броню своей воли, я осознаю: это ещё не значит, что я смирюсь. Может, он и привык получать любую, но не дождётся моего повиновения. Я не его верная собачка на поводке. Я на него не работаю.