Глава 21
Кто-то верит в судьбу? В случайные встречи? На протяжении всего времени я отказывалась принимать эту теорию всерьез, но жизнь заставляет задуматься. С каждым разом, убеждая себя в случайности, я всё меньше верю в это.
Как связана моя мама с Дьяволом? Почему я становлюсь к нему ближе? Наше общение можно пересказать за секунду: сплошные угрозы, побои и взаимная ненависть, но при этом я знакома с ним куда теснее, чем Аннет. Уверена в одном: это не случайно. Может, я где-то согрешила?
Я досконально изучала вторую версию пути: возможно, отменив нашу первую встречу, ничего бы и не случилось.
***
Аннет ушла на вечеринку в пятницу и так и не позвонила. Но я не грущу долго: сегодня воскресенье, и я решаю провести выходные с мамой. Мы гуляем по магазинам, заходим в уютные кафе с заманчивыми ароматами, пробуем кофе с новыми добавками, наслаждаемся эклерами и уличной музыкой. Честно говоря, давно мы не были так близки. Я уже отвыкла от её заботы.
Кажется, мама всё ещё чувствует вину — всю прогулку она держит меня за пальцы. Но я не подаю вида, чтобы не заострять на этом внимание.
Зря я ей не рассказала... Зря вообще затеяла поцелуй. Все мои выходки обернулись против меня. Я ничего не добилась, разве что приобрела иммунитет к дьявольским угрозам. Но теперь это не важно. Что сделано, то сделано. Надо жить настоящим и исправлять ошибки — может, тогда жизнь наконец встанет на правильный путь.
Я чувствую себя ребёнком под маминым присмотром, но не жалуюсь. Ведь, когда мы возвращаемся домой и она отпускает мою руку, меня охватывает пустота. Детская наивность давно ушла, но как же её не хватает во взрослой жизни...
Я невольно касаюсь пореза: он почти зажил. С облегчением вздыхаю — шрама не осталось.
— Солнышко, звонила тётя, Джессика передает тебе привет.
Я отвлекаюсь от просмотра телевизора в гостиной, поворачиваясь к маме и лучезарно отвечаю:
— Спасибо, уже скучаю по этой мелкой.
Неприятная дрожь возвращается: даже Джессика связана с Кристофером, что пугает и бесит. Его просто невозможно не заметить. Он везде — кошмарит по углам, обкрадывает улицы и внедряется к знакомым. Для чего? Наш город огромен, но почему именно ко мне такое излишнее внимание?
Помнится, мой план изначально заключался в том, чтобы лучше узнать Дьявола. Думаю, я недооценила — отличная идея! Не буду лезть на рожон и копаться в грязных делишках, но постараюсь узнать суть его натуры.
— Грейс, уже поздно, завтра на учебу!
Даже если тебе восемнадцать, мама все равно будет гнать спать пораньше. Дети растут, а привычки остаются.
— Уже бегу.
Я вскакиваю, словно в самом деле сейчас получу. Выключаю телевизор с пульта и бодренько подхожу к ней.
— Включить ночник? — усмехается она, её ладонь скользит по моей спине вниз к пояснице.
— Ну ма-ам! Это было в далёком прошлом... — со стоном смеюсь я, и Эбби ностальгически кивает.
В детстве я боялась спать без света — думала, что в темноте бродят привидения и разная нечисть, которой точно интересна моя плоть. Повзрослев, поняла: бояться стоит совсем другого. Взрослые невзгоды въедаются в нервы куда глубже, чем воображаемые монстры.
Хотя кто знает, что скрывается в темноте? И что такое темнота? Настоящая. Она поглощает, вытягивает из тебя весь свет и обволакивает мраком, чтобы сделать тебя себе подобной.
Или это лишь иллюзия? Выдумка предков, не несущая в себе угрозы? Темнота не всегда враждебна. Она дарит нам покой, позволяя забыться и наконец выспаться. По крайней мере, я переросла этот период.
— Я рядом, — шепчет она, прикладывая ладонь к моей цепочке.
Мы зашли в интересный магазин с разными безделушками и, заметив парные цепочки, тут же решили потратить деньги. Ради забавы или на память — это не играло роли. Главное, что идея пришлась нам по душе. Одна серебряная цепочка легла на шею мамы, другая — на мою. Если соединить их, получится выпуклое сердце. Казалось бы, мелочь, но стоит вложить в неё смысл — и она становится самой дорогой вещью на свете. Сейчас для меня это ценнее всего.
Я ухожу уставшая, но счастливая, что на эти выходные не совершила очередную ошибку. Я бы даже сказала, что это лучшие выходные за весь месяц.
В детстве я обожала гулять с мамой, ведь подружек у меня особо не было, и её мне хватало. Но, как оказалось, одной мамы недостаточно. Существуют границы, которые нельзя переступать, чтобы не ранить близких.
Единственная, кто знает о нас с Кристофером, — Кэтлин. С Аннет я дружу дольше, и логично было бы обратиться за советом к ней, а не к помощнице Криса. Как так вышло? Устала спрашивать. Раньше я всегда находила ответы, но мои полномочия сдались перед каким-то Дьяволом.
Я иду в ванную, по пути сбрасывая одежду. Погрузившись в воду, касаюсь цепочки, словно она сделана из драгоценного металла.
— Расслабление, Грейс — тоже не твое, — бормочу я, когда размышляю, как опередить Дьявола.
***
Просыпаюсь от неприятного звона будильника, который оптимистично гудит и портит настроение. В детстве голос мамы был приятнее, чем кусок игрушки. С этим не поспоришь, но Диснейленд окончен.
Я привожу себя в порядок, а после водных процедур спускаюсь вниз. Мама ушла, оставив завтрак: горячие тосты с ветчиной и сыром.
— Стукнуло восемнадцать, а мама продолжает баловать, — буркаю под нос, садясь за стол. — Хотя, грех жаловаться.
Широким шагом я направляюсь в институт. В городе хаос, все куда-то спешат, торопятся. Водители возмущённо сигналят, а где-то образовалась приличная пробка. Слишком шумно и напряжённо.
Я утыкаюсь носом в воротник куртки, отделяя себя от необъятного мира. Музыка бы помогла, но я редко хожу по улице в наушниках. Странно для такой тихой девчонки, как я. Просто кажется, будто могу пропустить что-то важное или опасное. Вдруг меня позовут, а я не услышу? Паранойя, привет. Я слишком люблю всё контролировать.
Захожу в аудиторию и тут же ищу Аннет. Она беседует с рыженькой девушкой, крутя в пальцах карандаш. Узнаю незнакомку — пару раз видела её в соцсетях и на тусовках. Популярная, но не настолько, чтобы выделяться в общей статистике. Впрочем, самые яркие звёзды здесь — те, кто общается с Дьяволом.
— Значит, встретимся завтра...?
Я подхожу, стараясь не мешать им, и сажусь рядом.
— В девять у клуба, — уточняет Аннет, и рыжая демонстративно уходит. — Грейс, как дела?
Она обнимает меня с невероятной лаской и отстраняется. Я с восторгом разглядываю её одежду: чёрный топ, лёгкая юбка и высокие каблуки, доходящие до колен. Вроде называются ботфорты. Макияж, как всегда, необычный: длинные фиолетовые стрелки со стразами, а на губах зеркалится розовый блеск. Волосы распущены, слегка закручены. Иногда кажется, что подруга утром посещает дорогие салоны, где ей всё это делают.
— Собираешься на вечеринку? От прошлой хоть отошла?
— Да нет, это так... по магазинам, — отмахивается она. — Хочешь пойти с нами?
Думаю, Аннет предложила из вежливости. К счастью, я не обижаюсь. Не люблю шопинг, да и сейчас не до этого.
— Нет, спасибо, — посылаю ей воздушный поцелуй, который она весело ловит.
— Ты сейчас будешь в шоке! — Её зрачки блестят, пальцы разъединяются.
Меня всегда пугают её возбуждённые движения. Ох, либо вечеринка, либо что-то связанное с Дьяволом. И оба варианта мне не по вкусу.
Я поочерёдно моргаю, готовясь слушать, что бы там ни было.
— Естественно, я пошла на вечеринку, не упускать же молодые годы! К тому же, мне обещали кучу сплетен и новые связи. Было не особо весело, дешёвое пойло вызвало панику в моём желудке. Позже играли в «правда или действие», некоторые пробовали новые наркотики...
— В смысле, наркотики? Это же запрещённые вещества...
— Грейс, двадцать первый век, это уже не удивительно, — хихикает она, касаясь моего плеча, будто это не проблема.
Как раз-таки самое худшее то, что подростки считают, будто это не проблема, а что-то крутое и современное. Но это заблуждение. Романтизация наркотиков переходит пределы адекватности, ведь распространение лживой информации толкает в плачевные последствия. Для чего же подростки принимают их? Чтобы расслабиться. Кто-то внушил, мол, яд доставит удовольствие и не более. Чушь. Наше тело не приспособлено к химии. Есть и более безопасные способы, чтобы заглушить боль.
Именно на этой мысли я спотыкаюсь: я старалась заглушить боль лезвием, а кто-то предпринимает другие попытки. Я поняла свою ошибку сама, но не у всех хватает сил выкарабкаться без посторонней помощи. Вот ещё одна проблема: не все протянут руку. Легче обвинить, чем понять.
— Так вот, в тот вечер я выпила достаточно, чтобы сделать фантастическую выходку, — с гордостью восхваляется Аннет, словно это самое лучшее, что с ней случилось.
Всплывают картинки Хэллоуина, и осколки царапают мою грудную клетку. Я тоже выпила, совершила глупость, и что-то мне не весело. В общем, чтобы нажить проблемы, мне даже алкоголь не нужен.
— Чуть позже приехал Дьявол. Я пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Захожу, а он там разговаривает по телефону.
Я тихо выдыхаю нагретый воздух из лёгких. Веду себя неприметно, хотя давление подскакивает, будто оказываюсь на её месте. Я бы убегала со всех ног, оказавшись в замкнутом пространстве с Дьяволом. Сжимаюсь, осознавая свои мысли, причём фальшивые. У тебя был шанс, Грейс — удирать и не приближаться. Он предупреждал. Но кто слушает незнакомца, которого боится весь город? Естественно, все, кроме тебя, Смит. Хочешь мирно жить — слушай и не возникай. Где пахнет кровью, там и смерть.
— Сначала я подумала, что помешала, но... — мечтательно останавливается она, закатывая глаза. Я сейчас искусаю обе щеки! — Кристофер схватил меня так бесцеремонно, что я еле успела. Так получилось, что мы переспали.
У меня сдавливает сердце, а флешбэки рассекают сетчатку: алкоголь, вечеринка, замкнутое пространство... И сколько таких девушек в его блокноте? Хочется сморщиться от тошноты.
Почему ему невозможно отказать? Как ему удается преуспевать? Я одна из этих пленниц, но до сих пор не понимаю. Я стала такой примитивной — и это гложет. Я совсем не такая, никогда бы не повелась на разовый секс. И всё же... Отрицать это равносильно лжи.
— Ты ночевала у него? — Я прочищаю горло, хотя подруга не замечает дрожи.
Она зевает. Виной тому беспокойная ночка.
— Что? Нет, он взял меня в той же комнате, и мы разошлись.
Мои зрачки расширяются, а волна тяжести набирает обороты, потому что меня будто разыгрывают. Её равнодушие словно демонстрирует обыденность, подчёркивая мой драматизм.
— Тебе не кажется, что Дьявол использовал тебя?
— Это совсем не важно. Опять же, двадцать первый век, кому какое дело? — Она прогибает спину и щёлкает пальцами. — Я возбуждаю его, понимаешь?
— О боже, Девис... — корчусь я, закатывая глаза.
— Ты все воспринимаешь слишком серьезно. Мир давно изменился. Расслабься, мы здесь ненадолго.
Да, ненадолго. Но я хочу достойно прожить. Ни в коем случае не осуждаю Аннет. Каждый живёт так, как считает правильным. Все мы рождены разными, со своими моралями и мировоззрением.
— Ты бы видела его татуировки вблизи. Чёрт, такие горячие! — она мурчит, будто снова переживает ту ночь.
Чувствую себя ужасно. Мы говорим о парне, который переспал с нами обеими. Это отвратительно, так не должно быть.
Я прекрасно помню эти линии грешных татуировок. Пелена искажает голоса, а сердце втискивается, как письмо, в переполненный ящик. Очередные образы Хэллоуина завлекают в туман удовольствия:
Его руки на моих бедрах, между ними, на шее и в взъерошенных прядях, которые Кристофер со страстью оттягивал и хрипло стонал. Это доставляло приятное удовольствие. Я была готова проститься со всем ради его тяжёлого дыхания. Он буквально проникал в моё тело. Мне это больше, чем просто нравилось. Я сходила с ума.
— Он шикарно целуется, его язык...
На этом моменте я перестаю слушать. Не хочу, нет! Как бы ни притворялась, но не выдерживаю. Порция отрицания рвёт изнутри: я выпила, была не в себе... Боже, мысленно я согласна с Аннет, он умеет доставлять удовольствие, но это не то, что я хотела. Воспоминания не должны были сохраниться. Невозможно даже поддержать диалог, подруга вызывает во мне огненную бурю. Я не ревную, но это неприятно, словно кто-то обсуждает мою ночь с ним.
Всё точь-в-точь, кроме одного: после всего я уснула у него, а они сразу же разошлись. Нужно было сделать так же. И что бы это поменяло, Смит?
Выгнали бы — или ушла бы сама, какая разница? Мизерная. Я попала в лапы самого Дьявола — вот где действительно стоит рыдать.
Ненавижу его. В то утро мне было плохо, а его глаза не выражали ничего, кроме неприязни. Форест заставлял чувствовать себя гадко. Насколько я тебе противна, Дьявол? Настолько, что ты не помнишь? Настолько, что решил забрать у меня честь и выбросить из дома, как девочку, подцепившую в клубе?
— Грейс? Ты здесь? Ты вообще слышала, что я сказала?
Я вздрагиваю, затем аккуратно раскрываю кулак, где остались следы от ногтей в виде полумесяца.
— Да, прости, задумалась, — убираю волосы с лица.
— Опять ты мечтаешь о принце на белом коне!
М-да, Форест точно не принц.
— Так это всё? Вы переспали, и ты знаешь, что для него это не серьёзно... — делаю вывод я, намереваясь отговорить Аннет от дальнейших опасностей.
— Грейс, это только начало. Возможно, для него ничего не значит, но это пока что, — словно змея, лепечет подруга.
Она соединяет ладони, придумывая следующие шаги. Что-то схожее у них есть: целеустремленность и упертость. Они ставят перед собой цель, почти недосягаемую, чтобы пойти по головам и доказать свою власть. И они достигнут её, как бы дорого это им не обошлось.
Я стучу ногтями по столу, сама того не замечая. Институт становится триггером, местом, откуда всё началось.