17 Часть
Ляйсан долго стояла у шкафа всматриваясь в свои чёрные свитера и ища глазами что-то более яркое. Нет, она наряжалась не для Паши. Ей просто хотелось сегодня надеть что-то более яркое. Ну, или она пыталась убедить себя в этом.
Из самой глубины, за слоями одежды, она достала белый пушистый свитер. Его ей подарила бабушка пару лет назад на Рождество. Говорила, что зимы в Питере слишком холодные, а она слишком уж тощая, и её может легко унести ветром. Свитер долгое время лежал нетронутый. Не из-за того, что был уродливый или не подходил под цвет одежды. Ляйсан меньше всего думала о своей внешности, предпочитая слиться с тёмными тонами. Так она становилась незаметной, и никто её не трогал по пустякам.
Одевшись, девушка посмотрела на время, хмыкнув. Да, она опаздывала, и Павел, скорее всего не будет её ждать ещё пол часа. Он мог написать или позвонить, гневно сообщая о том, что не собирается зря тратить свое время. Но телефон молчал, а сама Ляйсан не собиралась ничего писать. Хочет ждать — его дело.
Сильнее укутавшись в куртку, девушка отправилась до остановки. Они должны были встретиться в Континенте. Павел сам позволил выбрать ей место и время, не спрашивая даже, куда и зачем они пойдут. Хороший ход для получения внимания. Хотя, это всё-таки его работа. И как профессионал он должен уметь справляться с истериками и капризами. А если и нет, ведь должен же при себе иметь успокоительное? Ну так, на всякий случай?
Автобус был полупустой. Всё-таки сегодня воскресенье. Люди отдыхают дома, занимаются уборкой, либо готовятся к понедельнику. Поэтому водитель быстро гнал между машинами, не очень беспокоясь о нескольких пассажирах. Ляйсан даже сидя держалась за турник, надеясь не полететь лицом вперёд.
Быстро добравшись до точки назначения, она стала оглядываться, ища Пашу. Наверное, она надеялась увидеть что угодно, кроме в небольшом кафе сидящего мужчину, который пил кофе и, увидев Ляйсан, нежно улыбнулся, помахав ей рукой. Девушка зависла, неверующе прищурившись, но не увидев ни одного признака гнева, всё-таки вошла внутрь, сразу же попадая в тёплые объятия. Не успев отойти от шока, она лишь сильнее уткнулась носом в грудь мужчины, стараясь не выдать свое смущение. Но Павел всё видел и подбадривающе погладил её по волосам, поднимая взгляд карих глаз вверх. Он не мог скрыть радости, и Ляйсан услышала его нежный смех, вибрирующее проходящий мурашками по её телу.
— Прости, я просто не был уверен, что ты придёшь, на самом деле, — пояснил полушёпотом, заставляя щёки девушки покрыться лёгким румянцем. — Ну, так для чего мы здесь?
Павел неохотно отпустил свою истинную, отходя к своему столику и жестом приглашая её присесть.
— Видимо, чтобы выпить кофе. Раз уж мы здесь…
Ляйсан решила повременить с раскрытием плана. С одной стороны, ей хотелось увидеть хоть какие-то негативные эмоции мужчины напротив, ведь не может человек быть таким идеальным. Но с другой, она чувствовала себя виноватой. Хотя, он сам прицепился и терпит её. Да и раньше её никогда не волновали другие люди, а чувство вины было отброшено в сторону простой апатией. Так что же поменялось за это короткое время?
Официантка принесла кофе и кусочек йогуртово торта, от которого у Ляйсан аж слюни потекли, но она только вскинула одну бровь, вопросительно посмотрев на Пашу. Тот лишь ухмыльнулся, выглядя как кот, что сыром заманивает мышку.
— С чего ты решил, что я люблю сладкое? — поинтересовалась девушка, скрестив руки на груди. Она понимала, что выглядит как ребёнок, но капризы сегодня были неизбежны, и Павел только пожал плечами, тем самым ещё больше провоцируя на контратаку.
— Многие любят сладкое. Просто предположил, — врёт. Или не совсем. На интуитивном уровне он мог почувствовать предпочтения к сладкому. Особенно с учётом того, что он на самом деле заказал её любимый торт. Ну, или один из любимых.
Взяв вилку, Ляйсан всё-таки положила небольшой кусочек в рот, чувствуя, как торт тает во рту. Определённо знал.
Павел, ничуть не огорчён холодностью девушки, довольно смотрел, как она уплетает сладость. Сам же сделал последний глоток своего остывшего кофе и, поставив кружку подальше от себя, поинтересовался:
— Так куда же ты собираешься меня тащить? Не зря же всё-таки приняла мое предложение?
Откинувшись на спинку стула, Ляйсан сощурилась обдумывая, что же сказать. Её лёгкая улыбка заставила Пашу немного встревожиться. Но, вроде, что такого страшного может случиться? Разве что-то может быть на самом деле ужасным?
— Хочу на каток, — произнесла слишком уж по детски. И тут мужчину передёрнуло.
Всё-таки может.
— Знаешь, я думал, что ты заставишь таскаться по магазинам, примерять ужасную одежду, участвовать в каком-нибудь глупом воркшопе, одеться клоуном на дне рождения племянника… Да хоть волосы сбрить… Но почему из всего этого ты выбрала то, что убьёт меня как морально, так и физически? Я что, настолько надоедливый? — не скрывая страха и печали, Павел с опаской смотрел на коньки, что плотно сжимали его ноги, тем самым сковывая все возможные движения. Ляйсан стояла напротив, не веря, что всё-таки интуиция её не подвела. Хотя и чувствовала себя не по себе, видя эту грусть в карих глазах.
Наигранную, но всё же…
— Ты сам согласился на всё. Но всегда можешь отказаться от своих слов, — предложила понимая, что это будет означать поражение для Паши. Мужчина встал, становясь выше девушки на всю голову. И хоть устоять на коньках и дрожащих коленях ему составило не мало труда, он выстоял, твёрдо произнося:
— Идём на каток.
Музыка заглушала маты Паши, чему тот был рад. Он уже и позабыл, что в его жаргоне существуют подобные слова. Но когда ты находишься в шаге от сломанного носа или пробитой головы, сложно сдержать язык.
Держась за бортик, мужчина медленно, полушагом передвигался вперёд. Он не замечал насмешливых лиц детей, что обгоняли его, оставляя позади. Его взгляд был направлен вниз, на скользкий лёд, где были видны небольшие повреждения от коньков, которые Павел пытался благополучно обходить, при этом не упав на задницу.
Ляйсан сделала один круг, быстро привыкая к поверхности и уставившись на спину мужчины, опиравшегося о стенку, как о спасательный круг, не могла сдержать победной улыбки. Не из-за муки, что была прямо написана на его лице. Но из-за того, что нашлась его слабость. Доказательство, что он всё же человек, имеющий свои страхи. Неидеальный.
Павел попытался оторваться от края, делая неловкие движения в сторону, но носом конька споткнулся о неровную поверхность, намереваясь грохнуться вперёд, но Ляйсан, следящая за ним сзади, быстро схватила за край его кофты надеясь спасти мужчину от разбитого носа, но не рассчитав их разницу веса, по инерции сама полетела вниз вместе с Пашей. Оба грохнулись на задницы, немного смягчив падение руками. Девушка, немного испугавшись от такой резкой смены позиции, взволновано уставилась на так же сидящего мужчину, что вытянул ноги и, широко улыбаясь, сказал:
— Ну, хотя бы голова не разбита.
А Ляйсан медленно моргала, пытаясь прийти в себя. Она чувствовала волнение. Искренне переживала. И не понимала, почему. А Павел быстро приблизился, помахав рукой перед её лицом, но не заметив никакой реакции, нахмурился, положив ладонь на плечо девушки. И в миг его накрыла тревога. Не его тревога.
Он удивлённо уставился прямо в серо-зелёные глаза девушки, где отражалось осознание происходящего, и, сбросив чужую руку, Ляйсан поднялась быстро направляясь вперёд, подальше. Ей нужно было подумать. Понять.
— Подожди! — крикнул Павел, не собираясь так просто отпускать эту ситуацию. Отпустит сейчас — и, он был уверен, что упустит всё. — Чёрт!
Очередной раз упав, на этот раз на колени, мужчина остался сидеть на льду. Ляйсан заметила это и, развернувшись, быстро вернулась к нему, протягивая руку, чтобы помочь встать. Она не бессердечна, хоть и ведёт себя как скотина. Она просто старается держать всех подальше от себя. Она больше не могла чувствовать. Она просто не способна сопереживать. Она так думала.
— Поймал, — тихо шепнул Павел, хватая её руку и утягивая на себя. Не ожидая ничего подобного, девушка лишь ахнула, успев только вытянуть руки, обхватывая плечи мужчины. Он не позволил ей упасть на лёд усаживая на свои колени. От него исходил приятный запах. Духи, напоминающие об осенних ветрах. — Ты намного легче, чем кажешься.
Ляйсан так и сидела, боясь сделать хоть одно лишнее движение. В её голове был только один вопрос — что дальше?
А Павел первый раз в жизни был рад одетым конькам.
***
— Ты ведь понимаешь, что завтра ты идёшь в университет? — поинтересовался Арсений, сделав заказ.
Парень нахмурился, из-за чего на лбу появились морщинки.
— На лекции тоже? Или мне посидеть в твоем кабинете? — хмыкнул Антон, но игривый настрой пропал, оставляя лишь остатки неизвестной горечи. Преподаватель не растерялся.
— Я бы предпочёл свой кабинет, но тебе стоит хоть изредка посещать лекции… Свои лекции, а не чужих факультетов, — подметил, вспоминая внезапный визит в кабинете философии. — Но всё же, если решишь прогулять, то лучше иди ко мне.
Волнение? Или способ удержать ближе? Антона это не особо волновало. Он всё никак не мог осознать того, что будет жить в квартире Арсения. Как долго? Пока тот не убедится, что он не наркоман? Или пока Антон сам не захочет уйти? Ведь силой его никто не держит.
Но последние слова брюнета заставили переосмыслить всё заново. На шее сидящая змея мерзко шептала, что всё это ложь. Что он обманывает сам себя, надеясь на правдивость тех слов. Да какой идиот вообще захотел бы быть рядом с ним? Арсений просто запутался, попутал берега. Змея всё громче вторгалась в сознание, не позволяя принять действительность. Почему? Чего ещё не хватает?
— Он слишком идеальный для тебя. Ты просто ничтожество. Мусор, решивший, что кому-то и правда есть дело до тебя. Посмотри на себя, взгляни в свою душу. Что ты видишь, кроме чувства вины и потерянной совести? Что есть у тебя? Что ты ему можешь предложить, кроме своих дешёвых сигарет? Хочешь так же заточить его душу в грязной серой камере, как ты заточил свою?..
— Антон… — голос Арсения оборвал мысли парня, заставляя вернуться в реальность. Уставившись на мужчину, он пытался понять, что ему говорят. — Мороженное тает, дурень.
— А, точно, — и быстро взяв ложку, положил в рот кусочек карамельного мороженого. Такая потерянность наводила Арсения на не совсем добрые мысли, но он решил это отложить, оставив решать проблемы по их мере наступления.
— Кстати, через пару дней мне нужно будет уехать в Омск, — произнося это, голос Арсения стал холоднее. Было слышно даже раздражение. Антон с интересом уставился на него, кладя ложку в рот, и как то небрежно бросил:
— И что же ты там забыл?
Да просто подальше от тебя хочет съебаться. Шептал голос в подсознании, который Антон пытался заглушить.
— Там моя семья, — но в голосе ни тепла, ни восторга. Было видно, что и самому мужчине эта идея не совсем по душе. — Нужно кое-что уладить с документацией. Скажем так, официально оставить пост наследника.
— Почему так срочно? Да и из твоего рассказа я думал, что ты уже давно в свободном полёте, — Антона и правда это волновало, и он требовательно ждал ответа, хоть и было видно, что Арсения не совсем радует эта тема.
— Душевно — да, но бюрократия всё-таки не отпускает, а отец пытается зацепиться за любую возможность вернуть меня в свою компанию, хотя и сам выгнал меня, — грустно улыбнулся мужчина, ложкой ковыряя в своем фисташковом мороженом. — По документам я единственный наследник и если не подпишу все бумаги об отказе наследства, то после смерти отца вся власть и руководство компанией упадёт на мои плечи. Все будут пытаться сожрать меня, ведь я простой сынок богатенького папы, а мне этого не нужно. Уходя из дома, я не совсем задумывался о юрисдикции. Но пришло время, когда нужно всё исправить. Иначе потом сделать это будет намного сложнее.
Слушая всё это, Антон на минуту завис, осмысливая каждое слово. Он невольно вздрогнул и, подняв стеклянные глаза, в которых бушевала угнетающая пустота, тихо прошептал:
— Мне жаль.
И вроде два простых слова, но Арсения аж передёрнуло и, вдыхая воздух полной грудью, он прикрыл глаза, выглядя довольно спокойно, но побелевшие костяшки, сжатые в кулак, говорили об обратном. Антон нерешительно прикрыл их своей ладонью и просто молчал, понимая, что никакие слова на самом деле не помогут. Арсений был благодарен, и, чувствуя нежное покалывание, исходящее от чужого прикосновения, стал понемногу успокаиваться. Его лицо как будто разгладилось от морщин, а сердце вернулось в свой нормальный ритм.
— Он уже давно болен. Так что это не новость. Но, если честно, знать и осознавать — это разные вещи. Он недавно попал в больницу, и врачи не прогнозируют ничего хорошего. И я как-то надеялся, что хоть теперь он примет мой выбор, но всё, что его волнует — это его компания. Его наследство. Даже не верится, что человек может так беспокоиться о том, что останется после него. Хотя, он вложил в это всю свою жизнь… И всё же… наверное, я просто надеялся, что хоть сейчас он поставит меня в выше своей власти. Но, видимо, не в этой жизни… — Арсений встряхнул головой как будто надеясь убрать все эти мысли из разума, и, взглянув на задумчивого студента, неожиданно предложил. — Как насчёт ещё одной порции?
И не став дожидаться ответа, встал из-за стола, направляясь сделать заказ. Парень остался сидеть в одиночестве. Что-то в услышанной истории его подкосило и, достав телефон, он стал просматривать все сообщения останавливаясь на номере Ильи.
Он долго смотрел на эти четыре буквы. Как будто пытаясь найти в них ответ. А стоит ли писать? Они же больше не друзья? Он ясно дал это понять. Он сам их отбросил в сторону, предпочитая остаться в одиночестве. Он сам решил, что так будет лучше. Но так ли это на самом деле? Всё-таки он трус… Он даже не смог навестить бывшего лучшего друга в больнице. А имел ли он право? Но какое право он имеет решать за других?
Стоит ли попытаться вновь построить этот мост? Может, в этот раз он получится крепче? Ведь в прошлый раз Оксана была той, кто построила его. Возможно, Антону стоило сделать его длиннее…
Антон 18:27
Ты не против встретиться?
Ответ пришёл мгновенно, заставляя парня вздрогнуть. Открыв сообщение, он увидел лишь одно слово: Когда?
А когда он будет готов посмотреть ему в глаза?