15 Часть
Поджав губы, Ляйсан взглядом следила за исчезающей светлой макушкой. В глазах Антона было столько сожаления, что на миг девушке стало жалко его, но, с другой стороны, он сам виноват. Решив сыграть добродетеля, он должен был догадаться, чем всё это закончится. И Ляйсан могла простить всё — кроме такой подставы от того, кому так сильно открылась, хоть и друзьями их сложно было назвать.
— Тебе не стоило так говорить, — голос Паши как будто отрезвил девушку, и, поморгав, она посмотрела на мужчину, который держал в руках телефон и быстро печатал сообщение другу о случившемся. Он немного переживал за эмоциональное состояние парня, и внутренний врач желал помочь потерянному ребёнку.
Положив телефон в карман, Павел сел за столик и выразительно взглянул на стоящую Ляйсан. Хмуря брови, она тихо что-то пробубнила себе под нос и упала на стул, отворачивая глаза от своего истинного, что сейчас демонстративно буравил её взглядом.
— Он сам виноват.
Павел на это ничего не ответил. Сейчас его интересовал совсем иной вопрос.
— Прошлой ночью… Это ведь был звонок от тебя, — не вопрос. Факт, для которого не нужно было и подтверждения. Но девушка, на пару секунд застыв, еле заметно качнула головой отрицая сказанное, всё ещё игнорируя взгляд мужчины.
Павел как-то раздраженно выдохнул и, локтями опёршись о стол, приблизился к Ляйсан, всматриваясь в её стеклянные глаза. Она наоборот вытянулась назад в надежде увеличить расстояние между ними и, сжав пальцы, старалась не выдать свое волнение. Но Павел мог чувствовать. Даже не касаясь её, он мог видеть растерянность и неуверенность девушки.
— Допустим, я тебе поверил, — выдохнул мужчина, не собираясь сейчас допытываться до правды. Это бы ни к чему не привело. Разве что к большей обречённости. — Я просто рад, что ты попробовала. Ведь это значит, что я всё-таки занимаю маленькую частичку твоих мыслей.
Ляйсан первый раз посмотрела на него, встречаясь с мягкой улыбкой и такими тёплыми карими глазами. Она хотела кричать, что он занимает все её мысли. Что каждое утро, проснувшись, она задумывается об их первой встрече. И почему именно с ней случилось всё это. Хотела подойти, прижаться и утонуть в таком, кажется, родном тепле, но всё, на что её хватило, это измученно улыбнуться в ответ и опустить глаза. Сильней переплетая пальцы рук, нервно закусила щёку изнутри, не совсем понимая, что же теперь.
— Как насчёт прогуляться? — неожиданно поинтересовался Павел. Он медленно протянул руки к девушке и, потихоньку разжимая её пальцы, успокаивающе поглаживал нежную ладонь. По телу чувствовал бегающие мурашки и осколок потерянности. — Не сегодня. Сегодня у меня ещё работа. Но может завтра? — и немного подумав добавил. — Вытерплю всё, что захочешь.
— Прям всё? — переспросила Ляйсан, хищно улыбнувшись и получив подтвердительный кивок, прикрыла глаза. Она сама и не верила в то, что собиралась сказать. — Ладно.
И быстро убираясь от прикосновений Паши, встала с места, посмотрев на него сверху вниз.
Он выглядел слишком спокойным. Сдержанный, понимающий, а в глазах бушующая пустыня. Было страшно подпускать его близко — ведь можно было утонуть в этом взгляде. Быть унесенной ветром, как песок, без какой-либо карты. А знать путь было главное. Понимать, куда идёшь. Иначе можно и не вернуться домой. Хотя, где он… Где этот дом?
— Мой номер ты знаешь, — произнеся это, Ляйсан удалилась из кофейни, не до конца понимая, на что только что согласилась.
А ведь во всём виноват Антон… Она не собиралась благодарить его. Прощать тем более. Ведь смысл не в последствии. Смысл в доверии. И свое он уже проебал.
Антон слышал грохот, но звук казался таким далёким, что он не придал ему значения. Не шевелясь, он лежал на полу, не чувствуя своего тела. Как через вакуум слышал знакомый голос. Злой и встревоженный.
Иллюзия.
Никто не будет тревожиться за его никчёмную жизнь.
От безысходности он начал смеяться. Громко. Истерично. Как будто говоря «вот он я. Посмотрите внимательно. Что скажете теперь?»
Голос казался всё ближе, затуманивая разум ещё больше. Слышать его было невыносимо. Ведь всё это именно для того, чтобы забыться.
Мысли летали со скоростью молнии, оставляя лишь жалкие отголоски мышления. Но в одно мгновение разум был выдернут из самых глубоких пещер, позволяя зрению сфокусироваться на знакомых голубых глазах. Голубые…
Откуда?
Зачем?
Глотая воздух, Антон зажмурился надеясь, что это всё ещё галлюцинации.
— Дыши. Слышишь меня, Антон? Дыши! Мать твою, не смей отключаться! — резкая боль от пощечины и, распахнув глаза, более ясно соображая происходящее, парень уставился на взволнованного и сердитого преподавателя. Тот на коленях сидел напротив него, не отпуская взгляда, и только сейчас Антон заметил, что он сидит, спиной облокотившись о диван.
Нахмурившись, он потёр глаза, растирая их до красноты, но Арсений перехватил его руки, заставляя смотреть на себя.
Зелена глаз была почти не видна из-за расширенных зрачков. Мужчина недовольно цокнул и, убедившись, что студент более-менее в порядке, встал, направившись в сторону кухни. Он не мог не учуять запах травы. Да и косяки, разбросанные по столу, явно были не для красоты.
Открывая шкафчики наверху, он достал кружку и заполнив её водой вернулся к всё ещё не совсем соображающему парню. Тот лениво посмотрел на него туманным взглядом и, усмехнувшись, произнёс:
— А я тебя знаю.
— Да, я тебя тоже, представляешь?
Арсений понимал, что нормального диалога у них не получится, и просто дал стакан воды Антону, говоря выпить всё.
Дрожащими руками, чуть не выронив стакан, парень сделал пару глотков и внимательно посмотрел на Арсения, который сидел перед ним на корточках в дорогом пиджаке. Взъерошенные волосы были явным знаком спешки и русоволосый невольно улыбнулся, подмечая их эстетическую разницу. Они отличались, как день и ночь, и даже сейчас брюнет чувствовал себя как у себя дома, пока Антон просто пытался привыкнуть ко всему без Оксаны.
Она была его всем.
А он был никем.
— Ты бы и правда понравился Оксане, — шепнул Антон, сводя взгляд на белый потолок и не замечая дрогнувшего преподавателя. Пару минут они провели просто в тишине. Пока Арсений ждал объяснения о том, кто такая Оксана, Антон опять забрался в самую глубь своих размышлений и очередной раз был прерван резким рывком.
— Пошли, — крепкая хватка не отпускала предплечья парня, и, не совсем вникая в происходящее, он с интересом уставился на преподавателя, который повёл его в сторону коридора. Но так и застыл на месте, увидев взломанный замок двери, что была открыта на распашку.
— Что за…
— Ты сам позволил мне её взломать, — спокойно ответил брюнет, настойчиво ведя Антона из его же квартиры. — Не волнуйся, я починю.
А Антону было плевать на дверь. На замок и на то, что могли подумать соседи. Его волновало лишь одно — зачем?
Он чувствовал холод по всему телу, а щёки как будто пылали. Страх сковал его движения, и он бы упал, если не придерживающий Арсений.
Давно ему не было так плохо. Давно не было так хреново после марихуаны. Он был идиотом, позволив себе столько скурить, находясь в таком плачевном состоянии. Хотя, покончить со всем сейчас звучит так заманчиво…
Но разве он имеет право на это?
Разве он имеет право хоть на что-то?
— Она бы назвала меня идиотом, — ели слышно прошептал парень, пустым взглядом смотря на открывающеюся дверь лифта.
— Оксана? — еле заметный кивок, и сердце мужчины как будто спустилось до пяток. На миг он даже перестал дышать и с трепетом и волнением взглянул на слишком удручённого парня. — Кто она?
В мягком голосе слышалась надежда и отголоски зависти. И Антон заметил бы это, если не был бы так далеко от происходящего.
Даже не повернув головы, смотря просто прямо в дверь лифта, бросил:
— Моя сестра. Мы близнецы… Она мертва.
И первый раз Арсений пожалел о своей настойчивости и любопытности. Антон выглядел потерянным и пустым. Но скоро он поймёт, как глубоко залезли в его душу. Истерика была неизбежна, и Арсений был готов вытерпеть всё. Он не оставит Антона. Больше не позволит творить ему всякую херню и, пока не вернёт его веру в жизнь, глаз не сомкнёт.
Усаживая парня в машину, брюнет протянул руку чтобы застегнуть ремень, но тут его перехватили длинные и цепкие пальцы, а глаза цвета болота уставились на него с неким сожалением, от чего душа Арсения как будто сжалась в маленький клубочек, надеясь исчезнуть из-за своей никчёмности, а Антон чувствовал лишь тепло и волнение. Слишком светло и ярко.
— Прости… За всё… Прости… Мне жаль. Правда… Жаль… — ели выдавил из себя русоволосый и, опустив взгляд на колени, отпустил руку преподавателя. На щеках появился лёгкий румянец, и мужчина не смог удержать улыбку. Потрепав светлые волосы, он развернул Антона на себя и, внимательно изучая каждую морщинку, тихо, но твёрдо произнёс:
— Не извиняйся. Мы все имеем право на ошибки. Ты не можешь вечно быть сильным. Пора остановиться и позволить другим позаботиться о тебе… Позволь мне позаботиться о тебе.
В квартиру преподавателя Антон зашёл, чувствуя неуверенность. Но мужчина быстро посадил его за стол на кухне и, поставив чайник, открыл холодильник, ища, что бы приготовить.
— Как насчёт пасты с грибами? — спросил, посмотрев на молчаливого студента, который просто пожал плечами подгибая одну ногу под себя. — Отлично, значит, будет паста.
Поставив кастрюлю с водой на огонь, Арсений залил чёрный чай и, поставив одну кружку перед Антоном, немного встревожившись его отстранённым поведением. Хотя, возможно, тому просто было лень, и травка вывела его на пассивное мышление.
— Что случилось? — поинтересовался, даже не надеясь на ответ, но к его удивлению парень медленно перевёл на него взгляд и, как будто о чём-то задумавшись, нахмурил брови.
— Почему ты пришёл?
— Что?
— Ты явно не проездом решил меня наведать… Да и адрес мог узнать только найдя информацию в университете или спросив у кого-нибудь. Второй вариант вряд ли возможен, так как все меня считают уёбком, так что склоняюсь к первому. В таком случае, для чего ты искал мое место жительства и почему оказался у меня? — Арсения удивило такое мышление парня. Он же надеялся, что тот и не спросит. Врать он не мог. Доверие и так строится слишком медленно.
Сделав глоток горячего чая, мужчина встал, кидая макароны в кипящую воду, но на спине чувствовал пронзительный взгляд. Тяжело выдохнув, он развернулся, облокачиваясь о холодильник и скрестив руки на груди, объяснил:
— Мне написал Павел. Сказал, что вы виделись сегодня вместе с Ляйсан, и что ты ушёл, выглядя как мертвец. Он был встревожен твоим состоянием и не зря.
— Ясно.
Антон не злился. Наверное, так даже лучше. Ведь останься он один, не известно, чем бы всё это закончилось.
Мужчина больше ничего не спрашивал. Полностью погрузившись в готовку, он не заметил неотрывного взгляда зелёных глаз с его спины. Парень всё ещё пребывал в прострации, но восприимчивость к окружению потихоньку возвращалось. Как и осознание всего, что недавно произошло. Но голод преодолел границы, и, не успевая нормально пережёвывать, Антон уминал ужин за две щеки, ловя насмешливый взгляд преподавателя. Запивая всё чаем, он устало потёр глаза. Сонливость брала верх, и, заметив это, брюнет поспешил отправить парня в кровать.
Комната была та же, как и в прошлый раз, поэтому, не став рассматривать стены, русоволосый быстро переоделся в пижаму, что Арсений дал ему, и, уткнувшись носом в мягкую подушку, мгновенно провалился в сон.
Холод. Всё, что было вокруг, лишь лёд и холод. А он шёл босиком, ища кого-то, хоть вспомнить никого не мог. Знал только, что должен найти.
В сугробах оставляя глубокие следы, он шёл вперёд, где тёмный лёд сливался с вечерним небом. Вокруг не было ничего, но сердце билось всё чаще, как будто зная, что там, далеко, кто-то есть. Или нет?
Почему он здесь?
Куда он идёт?
— Именно, — эхом разошёлся нежный голос, окутывая теплом, и Антон застыл, не решаясь делать ни шага. Ведь он знал этот голос. Ведь этот голос он и искал. — Ты так долго бродишь по снегу, идя в никуда. Ни смысла, ни надежды, ни желания. Почему ты не хочешь быть счастливым?
Холодная рука дотронулась до его щеки и, вздрогнув, парень посмотрел напротив стоящую сестру.
— Ты лишь иллюзия, — с горечью прошептал Антон, делая шаг назад. Оксана грустно улыбнулась.
— А разве это имеет значение? Ты ведь всё равно никак не можешь отпустить меня.
— Я скучаю, — столько боли и тоски в этих словах.
Оксана покачала головой и, делая шаг к брату, сказала:
— Ты не можешь жить прошлым вечно. Это не жизнь. Забудь обо мне. Не о памяти, а обо мне. Я мертва, Антон, мертва. И ты с этим ничего не поделаешь.
Босые пятки покалывали из-за холода, но он как будто не чувствовал этой боли. Он смотрел только в эти зелёные глаза. Зелёные, как у него.
— Разве я имею право быть счастливым без тебя? — Оксана просто улыбнулась, пальцами цепляясь за светлые пряди волос.
— И поэтому ты изводил себя бессонными ночами, работой и оттолкнул всех близких? — она говорила с укором, но в глазах танцевали лучики света. — Дурачок… Ты обязан быть счастливым. За нас двоих. Ведь мы обещали друг другу, помнишь? Ты должен жить. За себя, свою душу. За меня. А после мы обязательно встретимся. И тогда уже у нас будет вся вечность.
— Ты… ещё вернёшься? — голос дрогнул, а глаза блестели от невыплаканных слёз. Оксана грустно помотала головой и, отойдя от брата, исчезла, оставив после себя маленькие снежинки, а Антон просто упал на колени, оставаясь в холодном снегу без направления хоть куда-то. Он и правда устал.
Сидя на кровати и локтями опёршись о колени, парень часто дышал, вспоминая свой сон. Или это был не сон?
Он больше не хотел оставаться один. Он не хотел тонуть в этом холоде.
Взяв одеяло и подушку, он слез с кровати, выходя из комнаты. Спальня Арсения была рядом. Тут было тепло и пахло шампунем со вкусом манго. Антон любил манго.
Издалека разглядывая спящего брюнета, он не решался его будить и просто проскользнул в его кровать устраиваясь на краю. Он выглядел как кот, ищущий место рядом с хозяином. Арсений спал, размеренно дыша, и парень имел возможность рассмотреть его длинные ресницы.
Придвинувшись ближе, он уткнулся в крепкую грудь, решая лишь недолго так полежать, но умиротворение и спокойствие быстро усыпили, отбирая желание куда-то уходить.
Так Антон и заснул, вдыхая лёгкий запах манго и не зная о том, что на самом деле Арсений не спал и довольно улыбался, еле удерживаясь от поцелуя.