Одержимость 18+ | ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ!

Первый человек, о котором ты думаешь утром и последний человек, о котором ты думаешь ночью, - это или причина твоего счастья или причина твоей боли.

Эрих Мария Ремарк

От его лица

Направившись в кабинет, мы с братом сменили окровавленную одежду на чистые новые костюмы, за которыми я послал своих людей пока мы были заняты внизу, мучая того бедолагу. Приводя себя в человеческий вид, я сел за стол, чтобы разобраться со стопкой бумаг, которая ожидала своего часа. Взяв первую папку в руки, я облокотился на спинку стула, принимаем расслабленное положение, начал зачитывать текст, который расплывался перед глазами, а Том в это время подошел к бару, разливая по стаканам выпивку.

Подходя ко мне, брат протянул наполненный темно-коричневой жидкостью стакан, который я мгновенно выхватил из его рук, а сам уселся в кресле напротив, закинув одну ногу на другую, облокотившись рукой об подлокотник.

- Как скоро мы получим товар от Космина? - задумчиво прокручивая перед глазами стакан с алкоголем, поинтересовался брат.

- Учитывая, какой он трус, то товар прибудет в скором времени,- расслабленным, полным уверенности голосом проговорил я, поглядывая на советника, который явно о чем-то задумался, - из-за них не стоит беспокоиться, - протягивая брату папку, твердо заверил я того в своей правоте, - лучше давай быстрее закончим с этими бумагами.

Брат выхватил папку из моих рук и начал ее листать, а я продолжил читать свои бумаги, однако мысленно я находился не в этом месте. Нервно перелистывая страницы, я вновь и вновь вспоминал ее лицо, из-за чего не удавалось и слово понять из прочитанного. Мне так хотелось позвонить Раффу, чтобы узнать, как там обстоят дела у нее, однако решил, что лучше этого не делать, иначе могу окончательно сорваться.

Осушив стакан одним глотком, я со всей силы положил его на стол, от чего тот разбился вдребезги у меня в руках. Этот громкий звук привлек встревоженный взгляд Тома, который отбросил свои бумаги в сторону, обращая свое пристальное внимание на меня и мою кровоточащую руку.

- Я сейчас принесу аптечку, - встав со своего места, проговорил тот, выходя из кабинета.

Не успев возразить ему, как брат предательски быстро скрылся за дверьми кабинета. Раскрыв кровоточащюю ладонь, я решил оценить масштаб раны, которая почему-то в этот момент меня совсем не беспокоила, по сравнению с состоеняием моей птички, с которой я безумно жаждил увидеться. Порез оказался не таким глубоким, поэтому подходя к умывальнику, я включил воду, чтобы смыть остатки крови и стекла.

- Вот ты где, - послышался голос Тома из-за спины, - пошли я руку тебе перевяжу, - сверля меня строгим взглядом в отражение зеркала, уверено проговорил советник.

Не споря с братом, я уселся на свое место, расположив руку на столе внутренней стороной ладони вверх. Том капнул немного антисептика, а затем убрал скопившиеся сгустки крови, покрывая теперь чистый порез марлей. Смотря на свою перебинтованную руку, мне сразу вспомнился эпизод из детства, когда я зацепился ладонью за колючую проволоку, в которой застрял. Несмотря на столь юный возраст, я тогда и слова не произнес, когда меня попытались всеми возможными способами снять оттуда, потому что я не хотел расстраивать и так до ужаса напуганную маму, проливающую горькие слезы, которые я не мог пролить.

Когда мы вернулись домой, мама посадила меня за кухонным столом, где очистила рану шипящим раствором перекиси водорода и замазала все это дело, жгучей зеленкой. Проделывая все эти процедуры, она обеспокоенно поглядывала на меня, пытаясь оценить мое состояние, однако я старался не подавать виду, что внутри выл от боли. Перебинтовав мою руку, она накрыла ее своей теплой ладонью, поднеся ее к своим пухлым губам, которыми поцеловала мою ноющую рану. Я сидел и смотрел, как по ее лицу скатывались горькие слезы, поэтому накрыв своей второй рукой ее тёплую ладонь , я попытался заверить маму в том, что мне не очень больно, хотя это было ложью.

- Фабио, - откуда-то отдаленно послышался тихий голос брата, который вывел меня из транса, - ты можешь объяснить, что с тобой, черт побери, твориться в последнее время?- пристально глядя мне в глаза, требовательно поинтересовался брат, который явно был обеспокоен моим поведением.

- Нам нужно разобраться с этими бумагами, - игнорируя его вопрос, взял я папку руки, протягивая ее ему.

- Все дело в ней? - настаивая на своем, продолжил он меня допытывать своими глупыми вопросами, которые выводили меня из себя.

- Да, в ней, - со всей ярости, которая накопилась у меня внутри, стукнул я по столу раненной рукой, от чего на нем все предметы сместились со своих мест, - я чуть ее не потерял вчера.

Том еще несколько секунд пристально смотрел на меня, борясь с диким желанием еще что-то спросить или узнать, однако в итоге переключил свое внимание на папку с бумагами, которую вскоре взял в руки, увлеченно перелистывая. Я последовал его примеру, стараясь сконцентрироваться, что плохо мне давалось, но, во всяком случае, на этот раз это вышло лучше, чем при первой попытке.

Меня хватило ровно на одну папку, потому что мысли окончательно начали путаться, а воспоминания о ней все чаще сплывали, заставляя меня злиться. Откинувшись на спинку стула, я закрыл глаза, в попытках упорядочить свои мысли.

- Пошли, - услышал я голос брата, который возвышался своим крепки телом надо мной, - тебе нужна перезагрузка, - прищурив глаза, уверенно поглядывал тот на меня, дав понять, что от своих идей не отступит.

Взяв пиджак со спинки стула и пачку сигарет со стола, я пошел ему на встречу, на что брат неодобрительно глянул на меня.

- Взял бы еще матрац, - бросил он свой взгляд на пиджак в моих руках, который я тут же кинул на стол, - и это тебе больше не нужно, - выхвати у меня из рук пачку с сигаретами, кинул их на стол, от чего я неодобрительно посмотрел на него, но говорить ничего не стал.

Выходя из кабинета, мы направились в подвал, откуда свернули в сторону небольшого спортивного зала с тренажерами, грушами и рингом для бокса, где мы раньше развлекались. Остановившись по центру зала, брат развернулся лицо ко мне, показывая на раздевалку.

- Ты хочешь со мной посостязаться? - оскалившись, с самодовольной улыбкой посмотрел я на него, а затем бросил мимолетный взгляд на зал, который был абсолютно пустым.

- Если ты еще не покрылся старческой пылью, то почему бы и нет? - хитро глянув на меня, бросил он мне вызов, дополнительно опустив глаза на перебинтованную руку, намекая на мелкую царапину, которая, по его мнению, могла сделать меня уязвимым.

- Надеюсь, ты попросил Марио отложить тебе хорошую порцию льда? - ехидно подметил я, ударив брата кулаком по плечу, давая понять, что я принял его вызов.

Мы зашли в раздевалку, чтобы надеть что-то более удобное для такого рода деятельности, бросая, иногда друг на друга сопернические взгляды. Переодевшись в свободные черные шорты, я решил не надевать верх, и вышел из раздевалки, наматывая на руки эластический бинт, чтобы меньше травмировать костяшки рук во время сильных ударов. Брат уже ожидал меня в зале, стоя напротив груш для бокса.

- Я думал, ты вызываешь меня на настоящий бой, но сейчас понимаю, что кто-то струсил, предлагая в обмен боксерскую грушу, - подходя к нему, саркастично посмеялся я в голос, в попытках вывести его на ринг.

- От груши сегодня будет больше пользы, нежели от моей сломанной челюсти, - хитро поглядывая на меня, самодовольно кинул тот, - да и я тебе еще могу пригодиться.

Не говоря больше ничего, я начал со всей дури бить по этому твердому куску материи, в надежде избавиться от всей накопившейся внутри ярости, гнева и злости. Чем больше я думал о ней, тем сильнее и жестче были мои удары. Я так глубоко погрузился в свой мысли, что в какой-то момент не слышал ничего вокруг, кроме собственного прерывистого и частого дыхания, и громких стуков сердца. Стряхнув головой, я поглядел на брата, который бил по груше рядом с такой же ненавистью, что и я. Увидев моего непонимающего взгляда, тот остановился, внимательно смотря на меня, одной рукой убирая с лица стекающий ручейками пот.

- Раз переключился свое внимание на меня, значит, груша надоела, - направляясь в противоположную от меня сторону, отрывисто проговорил советник, - давай тогда так попробуем, - надевая лапу, направился он ко мне.

Этот метод мне больше нравился, чем предыдущий, однако это не то, чего я хотел. Том всячески пытался вывести меня на эмоции, чтобы я выплеснул их, но у него не получалось, поэтому он решил поступить иначе - разговорить меня в процессе битья, что на деле оказалось его самой ужаснейшей идеей за все времена.

- Так что у вас именно случилось вчера? - начало он меня еще сильнее злить своими вопросами, из-за которых мои удары становились лишь жестче и сильнее.

- Она хотела скинуться с обрыва, - проговаривая эти слова, в голове всплыла четкая картинка, как моя птичка, раскрывая свои тонкие ручки, не боясь упасть, подалась назад, - птичке захотелось на свободу, будто я ее ей не давал.

Удар.

Еще удар.

- Фабио, - услышал я голос брата, тон которого открыто намекал, что я не прав.

- Нет, - гневно перебил я его, сильно ударив по лапе, - я многое ей позволял, даже в университет разрешил ходить и работать.

- Это недостаточно, - решил брат продолжить упрекать меня в правильности моих поступков, но я ему не позволил опять договорить.

- Она моя,- яростный рык, подобно звериному, вырвался наружу из моей груди, от чего мои кулаки сильнее сжались, безжалостно ударяя по перчатке.

- Фабио, не становись им, - эта последняя фраза брата заставила мои руки замереть в воздухе.

- Я никогда не был и не буду, как он,- злостно акцентировал я внимание на каждое сказанное мною слово, ударив со всей силой коленом по лапе, продолжая отбрасывать гнев, который после слова брата только больше рос, - тебе это понятно!

Я остановился, отходя в сторону, потому как понимал, что начал терять контроль над собой, поэтому во избежание ошибок, о которых позже сильно буду жалеть, решил остановиться. Усевшись на краю ринга, я подтер предплечьем вспотевшее лицо. Брат попытался присесть рядом, но я его остановил.

- Позови Валерио, - не глядя в его сторону, грубо приказал я ему.

Тот в ответ лишь кивнул в знак согласия и направился к выходу, а я в свою очередь решил отдышаться перед приходом своего солдата. «Не становись им» - эта фраза крутилась в голове на повторе, вперемешку с картинками прошлой ночи.

- Босс, -повернувшись к источнику звука, я увидел крепкого телосложения мужчину, два метра ростом, стоящего в дверном проеме, одетый в спортивный костюм, - Том сказал, что вы меня звали.

- Да, Валерио, - заходя на ринг для бокса, я сделал знак мужчине, чтобы тот присоединился, - мне необходим достойный противник.

Мужчин немного замешкался, однако затем присоединился ко мне. Мы оба встали в боевые позиций, пристально наблюдая за движением тела, рук и ног противника. Валерио был немного высшее меня, однако своей массой превосходил мой вес, который по сравнению с его казался скромным, поэтому у него был один недостаток - скорость, а вот сила удара вполне хорошая, поэтому я немного расслабился, дав ему возможность первому ударить, так как мне это сейчас было необходимо.

Удар долго себя ждать не заставил. Он мне прилетел в бровь, а затем еще один в нижнюю челюсть, от чего та покосилась в противоположную сторону от мощности, которую приложили. Следующий кулак, со всей силой попал мне в ребра, а другой в бок, заставляя меня согнуться пополам. Увидев это Валерио приостановился, однако выпрямившись, я подал ему знак продолжать.

Теперь я был готов атаковать, потому что эти удары, которые я пропустил, слова, сказанные братом несколько минуть ранее и красные от слез и отчаяннее глаза птички, стали пусковым механизмом к действия. Я со всей ярости начал бить мужчину кулаками в ребра, в бока, некоторые удары прилетели ему в челюсть, голову, даже в ногу. Но с каждым последующим ударом, который я безжалостно наносил ему, мне становилось все легче. Мужчина же не отступал, пытаясь защититься, моментами продолжая наносить редкие удары по ребрам.

Мы находились на ринге достаточное количество времени, чтобы устать, поэтому в какой-то момент мы просто присели на пол по разные уголки друг от друга, чтобы немного отдышаться. Мужчина напротив был весь в синяках, местами проглядывались капельки крови, а лицо было красным и вспотевшим от усталости.

Встав со своего места на полу, я поддал руку мужчине, помогая ему встать на ноги. Затем мы пожали руки друг другу и разошлись по раздевалкам. Мне было необходимо смыть с себя весь этот запах пота, капельки крови.

Заходя в душ, я подставил свое лицо под струю теплой воды и сморщился от боли, которая исходила от треснувшей губы и брови. Опустив голову на свой торс, заметил парочку хороших синяков, которые потихоньку давали о себе знать. Я только хотел прикоснуться к одному из них, как чья-то маленькая ручка меня опередила. Повернувшись лицом к человеку позади себя, я увидел там голую Тати, которая смотрела на меня снизу вверх, сканируя и любуясь моим избитым тело.

- Что ты тут делаешь? - гневно поинтересовался я у блондинки, схватив ее за горло, на что та лишь кокетливо улыбнулась, показывая свою ложную покорность.

- Мне сказали, что ты сегодня не в настроение, - притворно- слащавым голос начала та оправдываться, проводя своей рукой по моей обнаженному прессу, спуская все нижу, - поэтому я решила это исправить.

- Пошла вон, - яростно процедил я сквозь сомкнутые от злости зубы, оттолкнув я ее прочь от себя, поворачиваясь спиной к девушке, не желая видеть ее смазливого лица, - кто тебе докладывает всю информацию обо мне?

- Я сердцем чувствую, дорогой, когда тебе плохо, - вновь вплотную приблизившись ко мне, блондинка стала царапать своим острыми ногтями кожу спины, - сегодня я заставлю тебя забыть об этой маленькой дряни и покажу, что я тот человек, который нужен тебе.

- Не смей о ней так говорить, - резко повернувшись к ней лицом, я жестко схватил ее за плечо, со всей силой толкнув в стенку, - иначе....

- Иначе что?- поддавшись вперед, перебила она меня, проходясь языком по контурам моего ухо,- иначе трахнешь меня прям тут? - с придыханием и усмешкой в голосе произнесла блондинка, дразня меня своими руками, которые дошли до точки икс.

Развернув девушку к себе спиной, а лицом к кафелю, я нагнул ее, расставляя стройные ножки широко. Девушка в ответ на это выпятила свою аппетитную попу назад, подставляясь ее ближе к моему паху, нежно касаясь своей плотью моего причинного места, от чего мне крышу снесло. Одним резким движением я вошел в нее целиком, заполняя пустое пространство внутри нее. От удовольствия Тати громко застонала, подаваясь назад, но я ее остановил, громко шлепнув по ягодице. Я вонзался в нее безжалостно, от чего так кричала, но мне было все равно, потому что остатки ярости просились наружу. Еще пару толчков, я содрогнулся от удовольствия, которое прошлось электрическим импульсом по моему телу, когда стенки ее влагалища сжались вокруг моего твердого как камень чл*на.

Выходя из нее, я отстранился, смывая остатки грязи со своего тело, не обращая никого внимания на Тати, которая все это время наблюдала за мной, в попытках вновь соблазнить. Выходя из душа, я лишил ее надежды на продолжения вечера, потому что сейчас мне больше всего хотелось быть дома, рядом со своей птичкой, о которой думал весь день.

Одевшись, я направился к выходу из клуба, который был битком наполнен мужчинами разных возрастов, которые то и дело любовались красивыми телами горячих девушек, которые изящно танцевали на пилоне, соблазняя старых извращенцев, чтобы те раскошелились им на чаевые. Ближе к выходу, я кивнул в ответ бармену, которые попрощался со мной, и вышел на улицу, где сел в припаркованный астон мартин. Глянув на часы, увидел, что время близилось ко полуночи, поэтому вжав педаль газа до максимума в пол, помчался прямиком домой, где меня ожидала моя птичка.

Тихонько открыв входную дверь, я аккуратно пробрался в дом, стараясь не издавать лишних шумов, чтобы вдруг не разбудить спящую птичку, потому что был уже час ночи. Проходя мимо кухни, услышал странные шорохи, которые исходили из кромешной тьмы, поэтому, достав пистолет из кабуры, направил его дуло в сторону странных звуков, держа на прицеле пушку.

Как вдруг я услышал, до ужаса испуганный крик и звуки падающих предметов, от чего сделал шаг назад, дотянувшись свободной рукой до выключателя позади себя, включил свет в комнате, где увидел поднявшую от страха вверх руки птичку, чьи глаза наполнились слезами. Поглядев на пол, я увидел разлившиеся по кафелю апельсиновый сок, который птичка выронила из рук, испугавшись меня. Мгновенно убрав пистолет на место, я попытался к ней приблизиться, в то время, как она отдалялась, пока не уперлась попой в кухонный островок.

Подняв руки вверх, показывая ей, что я безоружен и безопасен, я подошел к ней вплотную, заключив в свой жадные объятия. Она не ответила на них, но было заметно по ее телу, что птичка немного расслабилась. Обняв ее крепче, я вновь вдохнул ее аромат, который успокоил меня лучше, чем все, что я сегодня предпринял в надежде унять бурю эмоции внутри. Отстранившись от нее, чего мне категорически не хотелось, я посмотрел в ее большие карие глаза, которые все еще блестели от слезы.

- Прости, - спокойным голосом проговорил я, убирая скатившуюся слезу.

- Фабиано, - дрожащими руками, она потянулась к моему лицу, проводя тонкими мягкими пальчиками по ранке над бровью и в уголке рта, - это нужно обработать, - все еще внимательно всматриваясь в те участки, прерывистым голос проговорила она.

- Пустяки, - махнул я рукой, не придавая никакого особого внимания этим мелким ушибам, однако ее это сильно взволновало.

- Они кровоточат, поэтому сделай так, как я прошу, - ее голос стал тверже и увереннее, от чего я решил повиноваться ей на этот раз, - скажи мне где в этом доме аптечка?

Усадив меня на диван, я объяснил ей, где ее найти, наблюдая за тем, как птичка покинула комнату. Сняв с себя пальто, я уселся поудобнее, ожидая ее появления. Долго ждать не пришлось, потому что вскоре она появилась в поле моего зрения, держа в руках аптечку и еще какую-то коробку. Присев рядом она подготовила все необходимые принадлежности. Встав на колени справа от меня, она возвысилась над моим крупным по сравнению с ее телом, аккуратно проводя ватным тампоном по ране в уголке рта, от чего та запекла. Сменив тампон, птичка перешла на бровь, которую долго обрабатывала, внимательно вглядываясь в ссадину, а я в это время любовался ее прекрасным лицом, пухлыми губками, которые она зажала между зубами, аккуратным вздернутым носиком.

- Нужно зашить рану над бровью, - послышался ее тонкий голосок, который прервал мои любования ее прекрасными чертами лица, - поэтому тебе лучше поехать в больницу, ну или, - она немного замешкалась, - или я могу это сделать, если у тебя есть сильные обезболивающие или анестетики.

- Не утрируй, - заключив ее тонкое запястье, в свою крупную ладонь, я стал убеждать ее в обратном, однако видно птичка не была готова сдаться.

- Фабиано, это серьезная травма, поэтому хватит капризничать, - выгнув бровь, недовольно глянула она на меня, прищурив глаза.

- Хорошо, сделай все сама, как почитаешь нужным и без анестезии, - выдвинул я последние требования, опередив назревшие в ее голове недовольные высказывания по этому поводу, которые буквально вертелись на языке.

- Будет немного больно, - проговорила она, пшикая на участок над бровью каким-то лекарственным средством, от чего я недовольно покосился на нее, - это местамидин, - начала она объяснять, - слабый местный анестетик, который немного отнимет боль.

Надев перчатки, она взяла в руки пинцет и иглодержатель с маленькой иголкой, и подошла ко мне вплотную, легонько дыша на меня. Вонзив иголку в кожу над пробью, невольно один мускул моего лица вздрогнул, посмотрев обеспокоенной птичке в глаза, я убедил ее продолжать, дав понять, что мне не больно. Спустя несколько минут копании на моем лице, она заклеила этот участок пластырем, и принялась все убирать.

Пока она все возвращала на свои места, я разлегся по удобнее на диване в гостиной. Глаза понемногу стали закрываться от усталости, но я всячески старался с этим бороться. Увидев птичку, которая наблюдала за мной, я переключил свое внимание на нее, пытаясь шире раскрыть уже закрывающиеся глаза.

- Выпьешь таблетку обезболивающею? - держа в руках белую круглую пластинку , любезно поинтересовалась она.

- Нет, - отрицательно мотнул я головой, - лучшим лекарством на данный момент будешь ты, - уверенно проговорил я, смотря прямо в ее красивые карие глаза, которые вскоре она спрятала от стеснения.

- Птичка, - раскинув руки по сторонам, я продолжил сверлить ее взглядом, - если начала лечить, то доведи дело до конца.

Она еще пару минут постояла, размышляя над сказанным мною, но в итоге сдалась без боя, укладывая свою голову на мою грудь, а маленькую ручку разместила на моей груди на уровне сердца. Приобняв ее своей сильной мужской рукой за тонкую талию, я подвинул ее маленькое тельце ближе к себе, ощущая напряженность.

- Спасибо, - тихо произнес я, целуя ее макушку.

Птичка в ответ лишь кивнула, но мне и этого было достаточно. Продолжая так лежать, я почувствовал, как ее дыхание стало уряжаться, а тело потихоньку расслаблялось. И тогда я понял, что моя птичка крепко уснула в моих объятиях, от чего в груди зародилось это странное чувство, когда не хочется делить человека ни с кем. Положив свою ладонь поверх ее, вскоре и я провалился в глубокий сон.

Эту главу я немного отредактирую (это будут незначительные изменения).