Доп. глава (1)
***
Вечером каждый занимался любимым делом. Киёи читал сценарии, репетировал, смотрел фильмы и телешоу. Хира в это время систематизировал фотографии Киёи на компьютере либо возился с фотокамерой.
Они почти не разговаривали, поэтому в комнате царила тишина. Киёи так долго был сосредоточен на чтении, что у него уже кружилась голова. Продолжать было бесполезно. Внезапно он захлопнул сценарий и подошел к Хире, который сидел на другой стороне дивана с журналом в руке.
- Колени, - скомандовал он.
Хира положил журнал на стол и сел ровно, позволив Киёи лечь нá спину и положить голову ему на колени. На его лице отражались одновременно и счастье, и испуг, и беспокойство. Как, впрочем, и всегда. Хоть они и жили вместе в новой квартире и явно стали ближе, Хира так и не смог привык к этому, мучаясь страхом, что всему этому рано или поздно настанет конец.
«Здорово, конечно, иметь такого преданного парня, но это уже слишком. Он действует мне на нервы».
- Киёи, мне уже пора на работу.
- Что? Сегодня уже вторник?
«Его колени - замечательная подушка... » - Киёи был немного разочарован: днём его парень учился, а по ночам подрабатывал. Хиру можно было понять: он не хотел просить денег у родителей на то, чтобы жить со своим возлюбленным. А вот у Киёи таких проблем не было, так как он хорошо зарабатывал.
Хире с его дисфемией сложно было найти подработку, но на удивление он быстро получил работу на кондитерской фабрике.
- Я пошел.
Киёи проводил его до двери. Хира не походил на обычного возлюбленного, он был до жути чувственным, и хотя Киёи это нравилось, их отношения не укладывались в его представление о совместной жизни, и это разочаровывало.
Оставшись в одиночестве, Киёи чувствовал себя опустошенным. Хира трижды в неделю работал в ночную смену: с десяти вечера до пяти утра, - и пусть ему было тяжело совмещать работу с учебой, он выглядел счастливым, когда отправлялся на фабрику. Похоже, он в восторге от своей работы, которая заключалась в том, чтобы украшать каштанами десерты «Монблан». Киёи не особо хорошо понимал весь процесс, но когда спросил Хиру, тот опять завел «старую песню» о Капитане Даке и золотой реке.
«До чего жуткий парень!»
Киёи лег на диван и уставился в потолок. Пока Хира счастливо трудится на своей подработке, он тут страдает от одиночества три ночи в неделю.
«Это ведь ненадолго, правда?»
Киёи включил телевизор, чтобы избавиться от гнетущей тишины, которая била по барабанным перепонкам. Внезапно он разразился смехом, вспомнив себя ребенком, когда так же оставался дома один.
Зазвонил телефон. Это была мама. Киёи что-то недовольно пробурчал на счёт того, что его кто-то беспокоит, но на звонок ответил.
- Соу, это мама.
Он давно уже не слышал ее голос.
- Привет.
- Как тебе новая квартира?
- Нормально. И до работы добираться удобнее, и места много.
- У вас с твоим другом все хорошо? Проблем нет?
- Все хорошо, не беспокойся.
- Соу, ты никогда ничего не рассказываешь, даже если у тебя что-то случается, - в трубке послышался вздох. - Это я виновата, что ты стал таким.
Разговор становился все более неловким, поэтому Киёи сменил тему.
- Ты хотела о чем-то поговорить? Я сейчас немного занят - читаю сценарий.
Киёи сказал это как бы мимоходом. Мама рассмеялась:
- Летом мы собираемся всей семьей поехать на Гавайи. Хочешь с нами?
- Гавайи? Звучит здорово. Это из-за повышения отца?
Прошлой весной отчима Киёи перевели на должность главного менеджера. Его младшие брат и сестра учились в школе, и он сам еще был студентом, поэтому хорошо, что им не нужно помогать деньгами.
- Жаль, но у меня не получится, я занят - много работы. Не обращай на меня внимания.
- Как это я могу не обращать на тебя внимания. Мы же семья, разве нет? - сказав это немного резковатым тоном, женщина снова заговорила ласковым голосом. - Что ж, ты прав. Сейчас работа для тебя важнее. Мы привезём тебе сувениры.
Напомнив Киёи о том, что нужно каждый день есть овощи, она повесила трубку.
Киёи снова лег на диван. Это было ужасно. Каждый раз, когда они созванивались, он с трудом поддерживал разговор.
В последний раз он ездил куда-то с семьёй во втором классе средней школы, потому что потом был занят подготовкой к экзаменам и делал первые шаги в модельном бизнесе. Он скучал по этому, и дело не в том, что он не хотел ехать...
В средней школе, на втором году обучения, он участвовал в конкурсе, и хоть выиграть не получилось, одно агентство (в котором он работает до сих пор) обратило на него внимание. Так как он был школьником, то за работу модели брался лишь тогда, когда было свободное время, но после окончания школы ему предложили заняться этим серьезно.
Когда однажды во время ужина всплыла тема выбора профессии, отчим скривил лицо:
- Мужчина в модельном бизнесе? А что насчёт университета?
- Конечно, я буду поступать. К тому же я не собираюсь быть просто моделью, хочу попробовать себя в качестве актера.
- Актера? Ты что, думаешь, что ты в сказке? Разве получится заработать, занимаясь этим в будущем?
- Не попробую - не узнаю. Многие студенты в университете подрабатывают, считай, я работаю так же, как и они, но в шоу-бизнесе.
- Если это будет просто подработка, то это еще хуже. Известность не только сделает тебя узнаваемым, но и плохо повлияет на репутацию. Потом будет сложно найти нормальную работу.
- Ладно тебе. Он еще молод, пусть попытается, - вмешалась мать, пытаясь их примерить. - Мы же беседовали с директором и менеджером - они хорошие люди. В агентстве дела идут прекрасно, сотрудников много, и что самое замечательное - там работает Анна-чан.
- Анна-чан?
- Это известная актриса, первая японка, получившая награду за лучшую женскую роль на Берлинском международном кинофестивале.
- Ну, возможно, работать в агентстве и не так уж плохо...
Его отчим имел слабое представление об индустрии развлечений, но после объяснений жены немного смягчил свою позицию. Киёи в любом случае планировал продолжать работать в агентстве, даже несмотря на все возражения отца.
- Не нужно так сильно волноваться. Пока ещё не решено, будет ли Киёи в дальшем работать в этой индустрии. Для начала давай позволим ему жить в Токио, пусть подумает об этом года три, пока будет учится и работать.
- Легче сказать, чем сделать.
- Но не попробуем - не узнаем.
- Такая работа может плохо повлиять на твое будещее, пожалуйста, будь осторожен, - отчим продолжать приводить аргументы против.
- Разве я когда-нибудь просил вас о чем-то, был эгоистичен или создавал проблемы? - возразил Киёи, решив сыграть на чувстве вины родителей.
Отец изменился в лице.
- Нет, никогда, - пробормотал он, кивая, а мама опустила глаза вниз.
- Братик, Саэ тоже хочет поехать в Токио. В следующий раз возьми меня с собой, пожалуйста!
- Нет, ты будешь надоедать.
Младшая сестра надулась, разочарованная тем, что ей отказали.
- Тогда я сфотографирую, как ты ешь. Старшая сестра моего друга - твоя поклонница.
- Прекращай. Если сфотографируешь меня без разрешения, я разозлюсь.
- Достаточно же одного фото, да?
- Саэ, перестань.
- Братику не нравится, да?
Мама забрала телефон из рук Саэ.
- Но братик такой популярный в школе. Саэ очень им гордится.
- Вот поэтому, пожалуйста, дай ему расслабиться хотя бы в собственном доме.
- Знаю... - Саэ опять надула губки.
После того, как в прошлом году Киёи принял участие в конкурсе, девоченки с телефонами в руках первое время днями слонялись возле их дома. И было совершенно не понятно, что с этим делать.
- Я дома, - послышался голос младшего брата, который пришел домой в спортивном костюме футбольного клуба, куда он ходил каждый день, даже на летних каникулах.
- Заходи, кушать будешь? - спросила мама.
- Фу, воняешь потом, - скривилась сестра.
- Пойду сначала в душ. Что на ужин?
- Скумбрия на гриле.
- Что, рыба?
- Есть еще тушеная говядина и тофу.
- Только не тофу! - сморщив нос, он направился в ванную.
- Тао, ты стал еще выше? - отец прищурил глаза, глядя в спину сыну.
Мама засмеялась и со словами «Да, дети растут» достала из холодильника яйца и мясо.
- Мама, Саэ хочет пирожные.
- Какие пирожные? Нужно есть нормальную еду.
- Но ты же готовишь мясо для братика.
- Пирожные и мясо - разные вещи.
- Братику вечно больше всех достаётся.
Отец с любовью смотрел на ноющую дочь. Обычная картина, которую можно увидеть во многих семьях. Только Киёи немного отличался от них. Он не был похож на родителей, внешне (и лицом, и телом) напоминая своего биологического отца, с которым его мать когда-то развелась. Несмотря на это, они неплохо ладили, но он не мог избавиться от чувства, что он не совсем им родной, поэтому никогда не жаловался на то, чем его кормили.
Когда они жили с матерью вдвоем, она часто приходила с работы домой затемно, поэтому Киёи сам разогревал себе ужин в микроволновке. А поздно вечером грел ужин для мамы, но не потому, что был хорошим сыном, а просто потому, что хотел немного внимания.
Когда он учился в начальной школе, мама снова вышла замуж, и жизнь Киёи кардинально поменялась. Теперь он мог проводить больше времени с мамой дома. Но вскоре родились его младшие брат и сестра, и теперь ее любовь была в большей степени направлена на них. Отчим был добрым человеком, но вполне естественно, что к биологическим детям его отношение было иным.
Раньше Киёи делал все, чтобы родители были довольны им: усердно учился, помогал. Но перетянуть внимание с новорожденных малышей ему было не под силу. Его раздражало то, что они своим плачем вечно изводили мать. Очень быстро он отказался от бесплодных попыток привлечь ее внимание. Он знал, как трудно кого-то изменить. Плачь - не плачь, никто не поможет, жаловаться бессмысленно. Он понял одно: если хочешь чего-то в жизни добиться, рассчитывать можно только на себя. По меньшей мере, нужно попытаться, а если не получится, всегда можно остановиться. Либо пан, либо пропал. А люди, которые полагаются на других или молча терпят, казались ему идиотами.
Не успел он опомниться, как прослыл человеком с жестким характером.
***
После уроков Киёи шел по школьному коридору. Из здания напротив доносились пронзительные голоса девочек, которые, высунувшись в открытые окна, с криками «Киёи!» махали руками.
- Они ведь твои фанатки с первого класса. Почему бы тебе не помахать им в ответ?
- Раздражает.
Ребята засмеялись.
- Бедняжки, не знают, что их усилия бесполезны. Как жаль.
Но в глазах Киёи все они - что шумные мальчишки, что шепчущиеся девочки - были глупы.
Однажды он подрался с ребятами, с которыми до того часто проводил время. Из глупой зависти они разместили в соцсетях пост, в котором осуждали Киёи. После того, как его сбросили с пьедестала, все, кто до того его боготворил, ушли; даже девчонки, которые поднимали из-за него шум, покинули его, как волны берег. Именно тогда он понял цену популярности: неосязаемая, как магнитное поле, она была столь хрупкой, что в любой момент могла угаснуть, как свеча.
В третьем классе отношение к нему опять изменилось. Он будто переродился и снова оказался на вершине «пирамиды», и все потому, что на летних каникулах вышел журнал моды, для которого он снялся в качестве модели. Его положение полностью восстановилось, а популярность даже выросла.
«Хм, если что-нибудь случится снова, держу пари, они снова встанут, отряхнуться и уйдут».
Киёи прекрасно усвоил урок, уяснив раз и навсегда, что такое общественное мнение. Но индустрия развлечений, в которую он погрузился, была в сто раз беспощаднее, поэтому можно сказать, что ситуация, с которой он столкнулся в тот раз, была для него хорошим опытом.
Скользнув взглядом по первогодкам, которые продолжали его звать, он заметил знакомого парня, идущего навстречу с другого конца коридора. Хотя у всех была одинаковая школьная форма, он выделялся в толпе и выглядел мрачнее тучи. Негатив, который окружал его, резко контрастировал с Киёи. Округлые плечи, взгляд в пол. Киёи хватало беглого взгляда, чтобы различить его среди множества одинаковых людей. В суматохе, царившей после уроков, Хира размеренно шел один, медленно приближаясь к нему. Киёи не смотрел в его сторону, но знал, что тот пристально всматривается в него из-под своей длинной челки, улавливая каждое его движение. Его глаза горели так, как ни у кого из тех, кто суетился вокруг. Ничто и никогда не могло изменить его отношения к Киёи. Человек, который постоянно терпел несправедливость и издевательства над собой, встал на его защиту, избив Широту. Глядя на то, как Хира, словно зверь, бросился на его обидчика и бил его до тех пор, пока у того не пошла носом кровь, он думал о том, что он король в классе трусливых овец.
Хира был не просто надоедливым придурком. Он был чудовищем, раздражающим своей жуткой любовью к Киёи Соу. Настолько сумасшедшим, что его легко отличить от других людей.
Однажды они остались после уроков вдвоем в музыкальном классе. Именно тогда Киёи узнал, что Хира любит фотографировать. В лучах вечернего солнца, разливающихся по помещению теплым светом, с камерой в руках, Хира преображался: речь становилась плавнее, и вел он себя мягче обычного, увлеченно щелкая затвором зеркальной камеры.
Им не удавалось часто видеться, потому что около Киёи всегда околачивались его друзья. Лишь изредка ему удавалось послать ему знак. Знак, означающий «встретимся наедине». На самом деле этот знак был просто едва заметным движением глаз, неразличимым для других кивком, но Хира легко улавливал эти движения, пожирая Киёи глазами, спрятанными за длинной челкой.
И вот сейчас, шагая ему навстречу, Киёи собрался послать ему знак, но неожиданно кто-то громко позвал его по имени. Он упустил момент и прошел мимо, расстроенно цокнув языком.
«Не то чтобы я хотел с ним поговорить, но сам он никогда не проявляет инициативу. Почему я вынужден все время подавать ему знаки».
Он вспомнил, как Хира прошел мимо него, глядя вниз и касаясь рукой своих губ. Ничем не примечательный жест, но Киёи почувствовал, как обожгло уголок его сердца.
Когда они оставались наедине, он позволял Хире целовать свою руку. Он никого не любил и ни с кем не встречался, никто не касался его в интимном плане. Но если принимать во то, как Хира целовал его руку, то он был первым и единственным мужчиной, который прикасался к нему. Зачаровано глядя на Киёи влюбленными глазами, он опускался на колени и целовал его руку. Потом бессвязно бормотал что-то бессмысленное, вроде того, что хотел бы стать монахом, и что Киёи особенный для него. Действительно жуткий парень.
«Отвратительно, бесит» - сколько бы Киёи ни говорил ему это, Хира всегда выглядел счастливым. Киёи не знал, что у него творится в голове, но совершенно точно одно: Хира боготворит его.
Киёи оглянулся: Хира уже исчез из поля зрения. Делая вид, что вытирает рот, он прижался губами к тыльной стороне ладони. «Здесь губы Хиры касались меня... Что, черт побери, я делаю?» - И резко одернул руку.
***
Как то, уже после окончания школы, Киёи ехал с фотосессии для журнала моды. Глядя на пролетающие мимо пейзажи, он вспомнил день выпускного.
Как же ему хотелось сказать тогда: «Давай видеться и дальше», но этот придурок продолжал лишь неподвижно стоять. «Если все так продолжится и дальше, наша связь прервется, - думал он тогда. - Как же бесит, что он вечно держится на расстоянии».
Всё его раздражение и разочарование выплеснулось через поцелуй. Он сделал это неосознанно, сам не зная почему. Стоило Киёи подумать об этом, и у него начинали гореть уши. От этого чувства невозможно было избавиться. «Это был мой первый поцелуй, не могу поверить. Зачем я это сделал? Сам себя не понимаю. А если он неправильно поймет, решив, что нравится мне, и станет повсюду преследовать?».
Но прошло уже десять дней со дня выпускного, а от него ни звонка, ни сообщения - совсем ничего. Вспомнив чувственный взгляд Хиры, он оглядел вагон: на миг ему показалось, что за ним наблюдают, - но нигде не мог найти этого надоедливого типа.
Киёи достал из кармана телефон и замер в нерешительности. «Ну же, позвони мне».
***
- Соу, поеду домой. Неужто это все твои вещи? Тебе точно больше ничего не нужно?
Киёи поступил в университет и сегодня переехал в Токио. Наконец то он будет жить один. Багажа было не много, так что управились за полдня. Хотя его мать и была недовольна крохотной кухней, для Киёи это не имело значения, поскольку он все равно не умел готовить. Гораздо больше его огорчал размер ванной комнаты, но арендная плата в Токио даже за такую квартиру была непомерно высокой.
- Ты переехал не так уж далеко, поэтому если что-нибудь понадобиться - приезжай домой. И нормально питайся, хорошо?
- Знаю, ты с самого утра твердишь это.
Женщина улыбнулась.
- Послушай, Соу.
- Что?
- Мне жаль, - неожиданно сказала мама. - Ты переехал только из-за учебы и работы, это правда? Я частенько вспоминаю тот день, когда ты получил высший балл по тесту.
Киёи удивленно поднял брови, а затем снова принял равнодушный вид.
- Почему ты вдруг вспомнила о том, что давно кануло в Лету?
- Не могу перестать думать об этом, - она импульсивно потянулась к Киёи, который застыл в недоумении, но тут же отпустила руки. - Ладно, увидимся. Пожалуйста, хорошо питайся.
Сказав это, женщина сразу ушла, а Киёи вернулся в комнату. На сердце было неспокойно. Наверное, нужно было проводить ее до станции, но он боялся ляпнуть что-нибудь лишнее.
«Ты переехал только из-за учебы и работы, это правда?»
Конечно это так. Несмотря на одинокое детство, он никогда не обижался на мать. «Интересно, она вспомнила об этом случае из-за той фразы, сказанной отчиму: "Разве я когда-нибудь просил о чем-то, был эгоистичен или создавал проблемы?"» Тогда он просто пытался манипулировать родителями, играя на их чувстве вины. Он не гордился этим, но из-за того, как сложилось его детство, он рано научился добиваться всего, что ему было нужным. Удивительно, что мама до сих пор это помнит, ведь прошло так много лет...
Это случилось спустя некоторое время после того, как родился младший брат Киёи. В то время он еще не был таким замкнутым ребенком. Наконец то он мог каждый день проводить много времени со своей мамой, есть свежеприготовленную теплую еду, а не разогретую в микроволновой печи. Раньше женщина была вечно уставшей, теперь же нежно улыбалась сыну, говорила, что счастлива, и как ей приятно. Те же слова он слышал и от отчима: «приятно», «счастлив».
Киёи рассказывал маме о том, что произошло в школе, что сказали учителя - вообще обо всем. Но как бы весело им не было, когда они вот так болтали, стоило только услышать, как плачет его младший брат, мать все бросала и неслась к малышу.
Однажды Киёи получил высший балл по тесту по японскому языку, с которым у него всегда были проблемы. Даже не сбросив с плеч школьный ранец, он с гордостью побежал к матери, держа листок с оценкой в руке. Женщина в это время успокаивала младенца. Обычно он терпеливо ждал, но в этот раз разозлился, потому что впервые в жизни получил высший балл, а все внимание матери украл младший брат. Он подошел к ребенку и стукнул его по голове.
- Соу! - воскликнула мать. У нее было такое выражение лица, что Киёи удивленно отступил назад. Женщина быстро подхватила ребенка, поддерживая его голову, и начала успокаивать плачущего малыша: - Тао, всё хорошо, всё хорошо. Тао, хороший мальчик, хороший ребенок, - ласково повторяла она, стоя спиной к старшему сыну. - Соу, ты же его старший брат. Почему ты так ужасно поступил?
Ругая его, она продолжала стоять к нему спиной.
«Мама, пожалуйста, посмотри на меня! Мама! Посмотри на меня! Ну же, посмотри на меня, мама!» - крутилось на языке, но вместо того, чтобы сказать это вслух, Киёи развернулся и молча побрел наверх в свою комнату, по-прежнему держа в руках бланк с тестом. Скомкав лист, он выбросил его в мусорное ведро. Потом присел, обняв коленки, и уткнулся в них лицом.
В дверь постучали, и в комнату вошла встревоженная мать.
- Соу, я сильно разозлилась на тебя. Прости, - она смотрела с нежностью, как и всегда. - Ты получил высший балл по тесту? Это замечательно! Пожалуйста, можно мне посмотреть?
- Не стóит.
- Пожалуйста, не говори так! - она заглянула в мусорное ведро и достала из него скомканный лист. - Как же так вышло? - пробормотала она, разворачивая бланк. - Киёи! Ты молодец! Надо и папе показать. Давай его сохраним.
Киёи встал и выхватил мятый листок из рук матери. По щекам текли слезы. Порвав его, он разбросал по полу мелкие кусочки и выскочил из комнаты...
Он уже помнил, что произошло дальше, но, возможно, это не так уж и важно. Наверняка подобное случается и в других семьях, где есть несколько детей, и ничего странного в этом нет. Но, похоже, с тех пор он изменился. Он больше не ждал, что мама будет обожать его, как раньше, а вместо этого решил стать айдолом, чтобы завладеть вниманием огромного количества людей. Вероятно, для того, чтобы компенсировать то, чего ему так не доставало.
И вот теперь появилась возможность осуществить свою мечту.
«Так глупо. Я словно застрял в детстве. Почему я вообще об этом вспомнил? Из-за того, что мама напомнила? А может потому, что теперь я один в большом городе? Чего я беспокоюсь? У меня не будет времени для того, чтобы скучать в одиночестве. Есть работа, а скоро еще начнется учеба. Появятся новые друзья, новое окружение. А для разнообразия можно поиграть на мобильнике?»
Киёи достал телефон, лег на пол и начал листать контакты - может кто-нибудь сейчас в Токио.
Внезапно он остановился и уставился на имя: «Хира».
«Так и не связался со мной. Я же поцеловал тебя. Чего так медленно соображаешь? Просто позвони мне! Если и дальше будешь тормозить, мне станет плевать на тебя. Может мне самому его набрать?»
Угрюмо глядя на телефон, он коснулся пальцем экрана, но тут же сбросил вызов, быстро придя в себя. Его немного трясло, он чувствовал, что не в состоянии нормально соображать. В такой момент легко можно наломать дров, а наутро жалеть о содеянном.
Он отбросил в сторону телефон и уткнулся лицом в холодный пол.
***
После фотосессии Киёи отправился в офис, чтобы проверить расписание. Директор был в хорошем настроении, поэтому Киёи не упустил возможности попросить разрешения сыграть в спектакле, который ставил один его знакомый театральный режиссер. Директор скривился.
- Но игра в театре занимает много времени, а денег приносит мало.
- На этот раз речь не о деньгах.
- Что?
Услышав, что это исключительно его хобби, и на сцене он появится только в одном эпизоде, причем даже его имени не будет указано на афише, директор сделал кислое лицо. Это было ожидаемо: насколько бы талантлив не был человек, работать он мог только в том случае, если его агентство получало прибыль. Однако для Киёи игра на сцене была чем-то особенным.
-Как вам объяснить... Мне нравится чувствовать на себе взгляды, следующие за мной по пятам.
- Круто, - пробормотала какая-то женщина, сидевшая к ним спиной на диване, перелистывая страницу журнала. Она обернулась, и Киёи удивленно округлил глаза, увидев, что это Анна - популярная актрисса, которую редко можно было застать в агентстве. - Ты Киёи-кун?
-Да. Рад встрече, - Киёи низко поклонился. Шоу-бизнес - это место, где строгое следование этикету обязательно.
- Не боишься играть на сцене? Там точно ничего не переделаешь и не изменишь, верно?
- Мне нравится то, что каждый выход неповторим.
На лице Анны отразилось изумление.
- А твоя уверенность и впрямь соответствует тому, что о тебе говорят. У меня плохо получалось играть на сцене, потому что меня это пугало. Кстати, пообедаем как-нибудь вместе?
Киёи нравилась ее игра, поэтому он с радостью обменялся с ней контактной информацией. Зная, что Киёи гей, ни директор, ни менеджер не возражали.
Игра на сцене действительно заставляла понервничать из-за того, что нельзя было ошибиться, и все нужно было сыграть одним дублем. Перед первым выходом на сцену у Киёи вспотели ладошки, но когда все взгляды устремились на него, страх сменился удовольствием, переходящим в восторг.
Стоя на сцене, он вспомнил длинную челку, из-под которой на него неотрывно смотрела пара восхищенных глаз. Этот пронзительный взгляд был всегда направлен на Киёи - и только на Киёи. Этот жуткий тип считал его особенным, не таким, как все остальные...
«Прекрати об этом вспоминать! - мысленно сказал себе Киёи и неосознанно щелкнул языком. Внешне спокойный, внутри он готов был взорваться от возмущения. - Уже июнь, а Хира так и не позвонил. Я вовсе не жду этого. Меня вообще не волнует этот доставучий придурок. Если позвонит, я брошу трубку».
***
Прошел почти месяц, а от Хиры до сих пор не было ни слуху ни духу. Наконец Киёи набрался мужества и отправил ему электронное письмо. Но оно так и не было доставлено: такого адреса не существовало, равно как и номера телефона Хиры.
Киёи так психанул, что швырнул телефон об стену. По разбитому экрану расползлась паутина, но и это не могло погасить его гнев, поэтому он начал бросать тетради и книги, пока в соседней квартире не постучали в стену.
В последний раз Киёи выходил из себя еще будучи ребенком. Не зная, как справиться с охватившим его разочарованием, он сел на футон [японский матрас] и стиснул зубы.
Неслыханное унижение! Пока он ждал звонка, Хира просто удалил почтовый ящик и сменил номер. Парень, которого он поцеловал, разорвал с ним все связи...
«Меня больше не волнует этот придурок, надоел до чертиков! Не хочу его видеть! Мне нужно учиться и работать, я занят. Плевать на него! Плевать! Плевать! Мне комфортно быть одному. Я совершенно свободен».
Но эта тишина режет уши.
Он прополз по футону, как гусеница, взял пульт и включил телевизор. Комнату заполнил смех. Еще в детстве он часто делал так же, пытаясь заглушить свое одиночество. Это расстроило его еще больше.
«Киёи для меня особенный. Киёи особенный, не такой как все».
«Даже если он смотрел на меня таким взглядом, даже если говорил, что я особенный - ненавижу его! Если мы случайно встретимся, сделаю вид, что не знаком с ним».
Впоследствии вспоминая ту ночь, Киёи каждый раз злился. Он разочаровался в себе, но даже не смеп задуматься о причине, потому что если бы был честен с собой, то стало бы совсем невыносимо.