41 Часть
Глава 41
ЛИЗА.
— Чего задумалась, мелочь? Вон наше такси, пошли скорее! — вырвал меня из ступора Дима и подтолкнул к автомобилю.
Мы только вышли из аэропорта и направлялись в отель. По просьбе мамы мы решили на время остановиться там, а не ехать на квартиру Петюни. Завтра состоится их с Димой свадьба и было принято общее решение не обременять Петра предстоящими хлопотами. Это официальная причина, но я прекрасно понимаю, что просто родители переживают за моё «психическое» состояние. Боятся, что у меня ещё сильнее сдадут нервы. Что моя апатия перерастёт в нечто неконтролируемое. Я соскучилась по Пете. И сильно. Меня тянет к нему каждую минуту. Я думаю о нём постоянно. Меня возмущает до глубины души, что он не приехал за мной в Австралию и не попытался даже вернуть, хотя умом понимаю, что нашу связь разорвала я сама. Но женский мозг остаётся загадкой даже для самих женщин. И меня колбасит от этих внутренних противоречий. За все прошедшие «каникулы» я измотала себя размышлениями так, что уже ничего не соображаю. Не замечаю и не воспринимаю то, что творится вокруг. Знаю лишь одно — я безумно люблю чернявого и без него моя жизнь неинтересна и скучна. Бесцветна. Безразлична. Я не могу наслаждаться. Не могу радоваться. Не хочу. Не получается хотеть. Мне не хватает его. Он как главная часть в моей жизненной «мозаике». Он — сердцевина моей души. Он — это я. Потому что мы уже стали единым целым, как бы не бежали от этого и не противились. Мы слились в один разум и чувствуем друг друга даже на расстоянии. Ему плохо. Я знаю. Каждой клеточкой организма ощущаю это. Каждая мысль ведёт к нему. Каждый сон только про него. Каждый час без него кажется прожитым зря. Мне нужен мой Петя… да, нужен… но только без Карины.
Последнее сообщение от него было больше недели назад перед Новым годом и после этого полнейшая тишина. Означает ли это, что он передумал? Что он поменял мнение и мне больше нет места в его жизни? Что Карина с ребёнком перевесили на чаше весов… Конечно же он выбрал ребёнка… не мог не выбрать. И я бы не приняла от него другого решения. Не поняла бы и не допустила. Но речь о ребёнке, а не о его матери. Быть запасным вариантом и позволять ему жить на две семьи я не смогу. Каждый раз отпускать его к другой я больше не хочу. Мне нужен мой мужчина целиком и навсегда, а не только по утрам и по выходным. Я желаю быть единственной в его жизни, как он и говорил. И если он с этим не согласится, то мне придётся пережить сердечный удар и собирать себя по осколкам, чтобы существовать в этом мире, молясь каждый день, в надежде что мои чувства остынут, и я смогу когда-нибудь вздохнуть, не причиняя себе этим дикую боль.
— Твой номер напротив нашего. — протягивает мне карту-ключ Дима, указывая на одну из дверей в просторном коридоре на нашем этаже. — Если что нужно — сразу к нам, ладно?
— Хорошо. — целую его в щёку и захожу в свой номер.
— Ах да, совсем забыла! — задерживает меня мама. — Я пригласила к тебе Соню с Машей. Они подъедут через пару часов.
— Спасибо. — искренне благодарю и закрываю дверь.
Скучала я и по девчонкам, так что новость об их скором приходе меня немного взбодрила.
— Бааа, мать, что с лицом? — открывает рот Сонька, только войдя в номер. — Тебя там пытали что ли?
— Мамина стряпня считается? — подхожу к подругам и крепко их обнимаю.
— Всего-то? А я уж было подумала, что ты там страдаешь по своей несчастной любви… — с иронией говорит Покровская, падая на кровать, как звезда, раскинув руки и ноги в стороны.
— Отвали, Покровская. — мягко отшиваю девушку. — Тебя до кучи не хватало! — кидаю ей на лицо подушку и сажусь у изголовья кровати.
— Если хочешь сменить тему, Лиз, то спроси о её бармене. — шутливо советует Манька, приземляясь рядом с нами.
— Да-да-да!! Я постоянно говорю об Игоре и никак не могу заткнуться… — изображает голос Матвеевой Сонька и швыряет в неё другую подушку. — Так что, Дёмина, я страдаю больше всех из-за твоего отъезда!! Даже поговорить не с кем… — показывает смеющейся Маньке язык. — Эта может только об учёбе разговаривать… — перекатывается на живот и кладёт голову на ноги подруги. — Но бросить её не могу… кто мне ещё с курсовой поможет? — получает за свои слова по лбу щелбан и с чистой совестью добавляет. — Покажи свой наряд на свадьбу!
Качаю головой и улыбнувшись таким «своим» друзьям, достаю из шкафа полное «обмундирование» на предстоящее торжество.
Ещё несколько часов мы посвящаем обсуждению моего намеченного «образа», обмену новогодними подарками и настроение заметно повышается. В близком кругу. Родной женский смех. Привычные шутки и подколы. Незаметно протекающее время. Вот рецепт от всех невзгод.
Ну почти.
Ещё какое-то время после прощания с подругами я пребываю в состоянии лёгкой эйфории, прокручивая в голове свежие истории из их жизней. Рассказ о необыкновенном Игоре-бармене с серьёзным лицом, но с чутким отношением к Соне. Красочное описание новогодней поездки Маньки с родителями на горнолыжный курорт.
У всех жизнь «бурлит». Одна я ничего не чувствую. Только лёгкие намёки на «колорит» мелькающий событий.
Останавливаю себя, в сотый раз беря в руки телефон. Что сейчас делает чернявый? Думает ли вообще обо мне? Приехал ко мне, если бы знал, что мы уже вернулись? Миллион вопросов в голове и все хочу озвучить ему в лицо, но никогда этого не сделаю… Боюсь услышать отрицательный ответ.
В беззвучном режиме проглатываю подкатывающие слёзы и ласково провожу пальцами по искусственным василькам, которыми мне завтра украсят причёску, как и маме…
Глубокий вдох.
Скоро спускаться на обед в ресторан, и я совершенно не хочу портить молодожёнам настроение. Смотрю на себя в зеркало.
Ёлы-палы! Что ж я страшная-то такая? Права Сонька. Будто сама из башни выпрыгнула, не дожидаясь спасения от принца.
Лезу в косметичку и достаю румяна. Прохожусь ими по щекам.
Оцениваю результат.
Хочется рыдать ещё больше. Ну просто Царевна Несмеяна.
Стираю косметику ладонями, чтобы не напугать родителей и включаю ноутбук, чтобы быстренько посмотреть какую-нибудь весёлую комедию.
Но не успеваю нажать на «плэй», как на весь отель звучит мелодия, которую я со всем трепетом в душе жду месяцами. От которой у меня по всему телу бегут мурашки счастья и в груди так сильно бьётся сердце, что кровь приливает не только к щекам, но и к кончикам волос.
— Папа!!! — верещу от вспыхнувшей радости.
— Лиза? Алло! Слышишь меня? — волнительно зовёт меня родной голос отца.
— Да, папулечка! Я тебя прекрасно слышу!!! — сама не замечаю, как забираюсь с ногами на кровать и подпрыгиваю до потолка.
— Привет, родная!! Наконец-то смог позвонить!! — кричит в трубку папа, боясь, что слышимость не донесёт до меня его радости. Но я слышу. Всё слышу и буду, как и всегда вспоминать этот момент с особой нежностью. — Как ты там, Лизка? Внуков ещё мне не родила?!
Хохочу как ненормальная и смущённо отвечаю:
— Неет… Ты что, пап? Ещё пять месяцев до родов!!
Повисает секундная пауза.
— Серьёзно что ли? — негромко спрашивает мужчина.
— Конечно! — смеюсь в ответ.
— Тьфу ты!!! Вот никогда вас с матерью не поймёшь! Я так состарюсь раньше с вами… Кстати, как там твоя мама поживает?
— Завтра замуж выходит!
— Серьёзно что ли?
— Пап, у тебя пластинка заела!! — подтруниваю над мужчиной и понимая, что лучше изменить тему разговора, спрашиваю. — Ты когда вернёшься, пап?
— Ой, Лизка, мне контракт продлили… так что ещё на пару-тройку месяцев задержусь… — бормочет папа и моё сердце сжимается от ожидающей меня тоски по родному человеку. — Но я постараюсь выбить отпуск побольше! — тут же подбадривает мужской голос в трубке, услышав моё гнетущее молчание. — Гульнём с тобой так, что на всю жизнь запомнишь!
— Обещаешь? — сдавленным голосом прошу я.
— Конечно, Лизка! — говорит папа и я верю. Всегда верила и буду верить. Это же папа. — Ты мне вот что скажи, дочь! Что там с квартирой? Что мама говорит? — заваливает он вопросами и я, сползая с кровати, подхожу к широкому окну, чтобы взглянуть на заснеженный вид, обеляющий всё вокруг и истолковать это как хороший знак. Как знак нового, чистого.
— Эээм, я не знаю, папуль. Мама с Димой предложили пока снимать квартиру… мы ещё толком об этом не разговаривали…
— Зачем снимать? Ты же должна была с сыном её мужика жить… Почему передумали?! — напрягся папа и я начала интенсивно думать, что можно такого сказать, чтобы он не воспринял информацию как тревожный сигнал и не вцепился в горло мамы с Димой накануне их свадьбы.
— Да всё в порядке, пап! Просто… эээ… просто…
Господи, что сказать, чтобы не очернить Петюню?
— Проблемы с ним какие-то что ли?! Обидел тебя?? — начал повышать голос отец.
— НЕТ! — подала голос и я. — Хорошо всё с ним! Просто…
Ладно. Придётся сказать правду.
— С ним будет жить его девушка и я не хочу мешать! — выжала из себя эту фразу и замолчала, восстанавливая сбившееся дыхание.
— Так. — жёстко произнёс папа. — Я сегодня же вышлю деньги, позвоню знакомому, и вы подберёте с ним квартиру. Только хорошую, Лиз, смотри! Поближе к своему институту! — отвесил кучу наставлений и у меня на затылке поднялись волосы.
— Да не надо, пап! Ты приедешь через несколько месяцев и вместе посмотрим! — начала отговаривать, сама, не зная зачем это делаю.
— Что значит не надо?! Лиза, ты меня за идиота-то не держи! По голосу слышу, что не всё чисто и радужно у тебя, как твоя мать рассказывает!! Я прямо не знаю, куда смотрит Вера со своим хахалем? — заворчал в трубку мужчина и я приложила ладонь к своему лбу, пытаясь уменьшить нарастающую пульсацию в голове. — Так уж и быть! Сегодня и завтра не буду звонить, чтобы не поганить ей праздник, но потом от разговора не уйдёт!! Ты сейчас где вообще? С тобой всё нормально?
УУУ… понеслась моча по трубам…
— ПАПА! — рявкнула на весь отель, чтобы остановить набирающую обороты панику. — Со мной всё хорошо!! Мы сейчас в отеле! Я в Австралии гостила у мамы с Димой. Всё замечательно, папуль! Правда…
— Будем считать, что я поверил, дочь… — поутихшим голосом проговорил мужчина и сменил направление. — Как учёба?
— Хорошистка я! — гордо ответила и усмехнулась. — Хотя лениваяяяя… я бы тоже сейчас ушла в плавание, как и ты и…
— А ты мою посылку получила? С письмами и открытками? — внезапно перебил папа. — Я тебе там сувенир из дерева вырезал… САМ!
— Ещё не получила… — расстроилась я. — Спасибо, папуль!!
— Ой, Лизка, меня уже зовут! — вдруг затараторил папа. — Ты главное не раскисай у меня, ладно? Кидай все усилия на учёбу, а не на парней, хорошо?
— Хорошо! Я люблю тебя, папуль!! — поцеловала телефон и приложила его поплотнее к уху, что отчётливо расслышать заветные слова:
— И я тебя очень люблю, родная! Пока!
Взглянула на потухший экран и прижала его к груди. Уткнулась лицом в подушку и не сдерживая ни одной слезы, шумно разрыдалась, переживая таким образом новый сокровенный момент между отцом и дочерью, который я запрячу глубоко в сердце.
День свадьбы.
С самого утра начался такой балаган, что было только одно желание — сбежать. Обычно на нервах невесты, но у нас уникальный случай. Истерил и волновался по любому поводу Дима. Может показаться, что это забавно, но это не так. Он почему-то проснулся сегодня с мыслью, что моя мама передумает становиться его женой и ходил везде за ней по пятам, контролируя каждый шаг. Причёска, макияж — всё под его пристальным наблюдением. Мне приходилось выступать в роли отвлекающего фактора и перетягивать внимание отчима на себя. Даже складочки на моём и так прямом в пол платье просила разгладить… И серёжки я не могла сама застегнуть… И туфли обуть самой не получалось… И на нервах чаще обычного его обнимала и говорила, какой он хороший… Но Диме удавалось периодически от меня сбегать и гадать, куда он пропал не приходилось. Где мама, там и он. Мужчина постоянно старался держать её в поле зрения и предупреждающе твердил: «Только попробуй!!!», категорически не желая замечать, что невеста спокойна и безмятежна, как цветок лотоса, цветущий у подножия Храма Истины. Только уже на пути в ЗАГС мама не выдержала и рявкнула на весь лимузин, заставляя водителя подпрыгнуть от громкого звука:
— Да заткнись ты уже, ДИМА!!! Люблю я тебя, дурак!! И замуж выхожу осознанно, а не под дулом пистолета!!
— Да? — робко уточнил мой отчим.
— ДА!!! — смеясь над его выражением лица прямым текстом ответила мама.
Все пассажиры лимузина в тот момент не могли сдержать улыбок и на некоторое время Дима расслабился. Пока мы не прибыли на регистрацию брака и оказалось, что не все приехали поддержать пару в их знаменательный день. А именно Петюня. Родной сын.
Я видела, как Дима отходил в сторону и несколько раз выжидательно прикладывал мобильный к уху, но ответа так и не было. Телефон недоступен.
Где же он?!
— Я уверена, что у него есть на то причины… — как-то туманно произнесла мама, наблюдая, как Дима вздыхает, сглатывает и снова напоминает себе, что через несколько минут состоится то, о чём он много лет мечтал.
Подарив гостям благодарную улыбку, отчим вернулся к нам и посмотрев на часы, торжественно произнёс:
— Пора!
И словно услышав его призыв, в толпе появилась красивая девушка, громко приглашая всех присутствующих пройти в зал регистрации.
Дальше всё закружилось с такой скоростью, что очнулась я уже в ресторане. Ещё не до конца пережив волнительный момент, когда два любящих человека дрожащим голосом твердят честное «ДА!» и под громкие аплодисменты закрепляют рождение своей семьи нежным поцелуем, одним дыханием и взглядом, которые принадлежат только друг другу, я, тихонько вытирая дорожки слёз, заключаю в объятия маму с Димой и шепчу им как сильно я их люблю.
Они отвечают. Зажимают в кольцо своих рук, стискивают и трутся носами об мою шею и висок. И пока опытный ведущий виртуозно забирает внимание гостей, позволяя нам побыть семьёй, я нагло устраиваюсь между родителями и от нервов начинаю поедать всё с их тарелок. Иногда ещё и благодарно улыбаясь маме за то, что та на радостях от того, что её дочь хоть что-то ест, подкладывала мне побольше салатиков.
Тянусь к бокалу с шампанским, но тут же слышу грозное от Димы:
— Какой по счёту?
— Первый. — хлопаю глазами, отодвигая руку с напитком, чтобы не отобрал, в противоположную от него сторону.
— Дим. — влезает мама, покровительственно смотря на мужа.
— Вер. — в той же манере отвечает он.
— Дим. — поддерживаю маму я.
— Лиз. — переводит на меня предупреждающий взгляд отчим.
— Дим. — хором добиваем мы с мамой.
— Ладно. Пей. — отмахивается он и пока я победно делаю глоток, снова смотрит на телефон.
Отворачиваюсь, чтобы никто не заметил моего напряжения и снова отпиваю немного шипучего напитка.
Всё это время усердно старалась не задерживать в голове мысли о чернявом и его необъяснимом поступке. Как можно не прийти на свадьбу родного отца?
Как можно так поступить с нашими родителями? Обидеть маму… обидеть моего второго папу. Обидеть меня…
Замечаю мамин грустный взгляд, которым она смотрит на волнующегося Диму и сжимаю челюсть. Все трое думаем об одном и том же, но стараемся не показывать публике своих настоящих эмоций.
Весь праздник испортил, гад чернявый!
Погрузившись в мысленные вопросы и обиду на Петюню, не замечаю, как кладу голову на плечо Диме и держу в руках мамину руку, лёгким прикосновением поглаживая обручальное кольцо. Не знаю, что это. Сама дарю свою поддержку или же, наоборот, подпитываюсь надёжной защитой родителей, но нашу возникшую связь обрывает грубый мужской голос:
— Ну, Фролов, спасибо тебе! Век не забуду! Меня — взрослого мужика, заставили участвовать в конкурсе с шариками!
Поднимаю глаза и цепенею.
— Не ворчи, Фёдоров! Тебе это, как моему свидетелю положено! — усмехается Дима на жалобу и сжимает под столом мою руку.
А всё потому, что за спиной подошедшего к столику мужчины во всей своей красе стояла та, которую я меньше всего ожидала увидеть на празднике своей семьи.
— Ну что, дружище, познакомишь нас с новоиспечённой дочерью? — окидывает меня заинтересованным взглядом свидетель Димы и я непроизвольно сжимаюсь, чувствуя, что мне такое внимание отнюдь не нравится.
— Елизавета. — опережаю с ответом Диму и поднимаюсь со своего места, ощущая себя в безопасности, ведь с обеих сторон находятся два человека, которые отгрызут за меня голову любому, кто решит пойти против.
— И она не новоиспечённая, Коля. — заявляет Дима, продолжая держать меня за руку, что не осталось незамеченным для его друга и двух женщин вместе с ним. — Лиза уже давно мне не «как», а дочь. Я говорил тебе.
— Понимаю, как никто другой. — посмеивается мужчина, приобнимая, предположительно, свою жену и ухмыляющуюся Карину.
Мои глаза на пару секунд лезут на лоб, но также стремительно возвращаются на место, когда до моей поясницы в знак поддержки дотрагивается тёплая ладонь мамы.
— Меня можешь называть дядя Коля. — слегка склоняет голову мужчина, смотря на меня исподлобья странным взглядом. — Это моя жена Наталья, ну а с моей дочкой Кариной вы уже знакомы. — добивает меня ошеломительной правдой Димин друг и я, надевая маску доброжелательности, улыбаюсь и киваю его жене, напрочь игнорируя «трубкозуба».
Даже красивое красное платье, причёска и убийственный макияж не спасут её от «выделяющейся приметы» на лице. Хотя уверена, что со спины она шикарна, это да.
— Какие планы на будущее, Дима? — принимает серьёзный вид «дядя Коля».
— Про медовый месяц слышал когда-нибудь? — с ехидством уточняет отчим, усадив меня обратно между ними с мамой.
— Допустим. — облокачивается на столик свидетель. — А дальше? Породнимся ведь скоро, Фролов. На рождение внука-то приедешь или только мне исполнять роль деда?
На этих словах я сталкиваюсь с торжествующим выражением лица Карины и прикладываю немало усилий, чтобы не всхлипнуть от ужаса и тяжести всей правды, что крутится вокруг меня последнее время.
— Посмотрим на обстоятельства. — неопределённо отвечает Дима, пробегаясь сканирующим взглядом по плоскому животу Карины.
— Не увиливай, Фролов! — с укором в голосе произносит его друг. — Знаем мы, как ты боишься пелёнок и детского плача. Тебе всё взрослых детей подавай!
— Не переживай, Коля. До меня тоже дойдёт эта участь и что-то подсказывает, что Лиза тоже захочет устроить мне в скором будущем сюрприз. — мне достаётся нежный поцелуй в висок, в то время, как я, непонимающе свожу на переносице брови и устремляю вопросительный взгляд на улыбающуюся маму.
— Ты, наверное, хотел сказать «Вера»? — поправляю я, краем глаза замечая, как по стойке «Смирно!» выпрямляет спину Карина.
— Да ага. Дождёшься от неё. — вполголоса смеётся Дима, прижимая меня к себе. — Вся надежда теперь только на тебя, малявка!
— Ты сына-то со счетов не скидывай, Дмитрий. — вмешивается «дядя Коля». — Кстати говоря, где он?
— Да кто ж его знает… — небрежно отвечает Дима, разводя руками в стороны.
— А то нехорошо. — театрально качает головой друг. — Свадьба отца как-никак. — громко цокает. — Пусть не портит репутацию, а то мы ещё плохо о нём подумаем, да, Карин?
Моя рука дёргается и Дима, чувствительно сжимая мне пальцы, спешно замечает:
— Пётр никогда ничего не делает просто так.
— Ну… — ухмыляется мужчина. — Будем на это надеяться. А то не по-мужски бросать беременную невесту.
Моё сердце ухает вниз, и я с трудом чувствую своё тело. Ноги и руки становятся ватными, а живот скручивает в длительном спазме.
Что он сейчас сказал?! «Беременная невеста»?
— Невеста? — переспрашивает Дима, переглядываясь поверх моей головы с мамой. — Мы чего-то не знаем?
— Кааак? — охает «дядя Коля», натягивая улыбку, когда мимо проходит оператор, снимая наши шокированные лица. — Твой сын иногда меня поражает до глубины души. Не сообщить семье о том, что они с Кариной уже заявление подали… уму непостижимо.
В моём мозгу щёлкает и всю реальность перед глазами окутывает непроглядный туман. Вот и всё. Поднимаю стеклянный взгляд на «будущее» своего любимого мужчины и понимаю, что ничего не чувствую. Бум. Ничего. Пустота. Точка поставлена и Пётр, как автор истории поставил свою размашистую подпись. Книга закрыта.
Набираю в грудь побольше воздуха, вытаскиваю из цепкого захвата Димы свою руку, затем как под действием наркотического вещества прошу прощения у присутствующих и не прислушиваясь к зову мамы, бреду к лестнице, чтобы выйти из ресторана на улицу.
Всё ложь. Все слова. Все взгляды. Все прикосновения. С каждой мыслью, опровергающей чувства Петра, тону в меланхолии. Каждый факт его предательства как склизкие щупальца обхватывают моё сердце, не давая стучать в полную силу. Не позволяя функционировать как полагается. Разрушая меня изнутри. Добиваясь дисбаланса и разрывая связь между мозгом и сердцем. Вынуждая сжиматься от боли, но при этом не постигать умом происходящее.
Слышу позади себя тяжёлые шаги и стук каблуков. Родители.
Меня поднимают на руки и быстро заносят в какое-то пустое помещение. Мама плачет. Теребит меня за щёки и приложив ладонь к моему затылку, прижимает к груди. Качаю головой, чтобы показать, что всё со мной хорошо и не нужно слёз. Слух улавливает брань Димы. Угрозы в сторону сына. Обещания мне, что всё будет хорошо и он решит все проблемы.
Пытаюсь отстраниться от мамы и сказать Диме, что он не прав. Что Петюня здесь не при чём. Я сама виновата. Надо было думать головой, когда связывалась с ним. Покрутить шестерёнки и домыслить, что его «ложь» и «игра» ни к чему хорошему не приведут. Что в итоге проиграю я, а не остальные. Надо было прислушаться к Карине ещё тогда, когда она намекнула на исход событий.
Пешкой оказалась я, а не она. Петюня использовал её, чтобы добраться до кого-то, а последствия пришлись на мою душу.
Неужели это того стоило? Мои чувства растоптаны ради великой цели… ради какой-то информации, которую могла помочь достать именно Карина…
Впиваюсь в Диму изучающим взглядом:
— Кто этот «дядя Коля»?
Они резко с мамой перестают меня трепать и отчим удивлённо поднимает брови:
— Почему ты спрашиваешь?
— Он имеет какое-то отношение к Пете? — продолжаю говорить я, выдёргивая по вопросу из цепочки мыслей в своей голове.
— Он его начальник. — непроницаемо отвечает Дима.
— Разве не ты его начальник? Не ты ведёшь все его дела? — хмурюсь я.
— Нет, Лиз. С чего ты взяла? — с трудом понимая мою требовательность, интересуется отчим.
Перед моим лицом появляется стакан воды и умоляющий взгляд мамы. Осушаю до дна и слышу одобрительный выдох.
— Значит, отец Карины стоит над Петюней…? — то ли спрашивая, то ли утверждая произношу вслух я.
— Так и есть. — подтверждает Дима и заметно напрягается. — Лиз, почему спрашиваешь?!
Прикусываю губу, копаясь в воспоминаниях и выдаю очередной вопрос:
— Этот «дядя Коля» как вообще относится к отношениям между Петей и Кариной?
— Мелочь, ну ка давай объясни нам, зачем ты обо всём этом спрашиваешь? — строго произносит Дима, взглядом указывая маме на зеркало, чтобы та привела себя в порядок.
— Ответь на вопросы, тогда объясню. — уклоняюсь я.
— Ты же видела… Он рад такому союзу… — пожимает плечами мужчина.
— А вы с ним лучшие друзья? — предвзято выгибаю бровь.
— Да.
— Это из-за него все проблемы, Дим. — честно сообщаю я. — Скользкий какой-то…
— Лиза… — снисходительно смотрит Дима.
— Это перед ним Петя изображает любовь к Карине… — осеняет меня.
— О чём ты? — подходит к нам мама. — Что значит изображает? — переводит с меня на Диму изумлённый взгляд.
— Петя говорил… — рвано вздыхаю. — Что играет роль перед каким-то человеком, который может нанести вред ему и его близкому человеку…
Виснет молчание и нарушает его холодный голос мамы:
— Дим, это что за фигня такая? Какой вред? Я не поняла, причём здесь моя дочь?
— Вер, успокойся. — строго обрывает Дима. — Нету никакого вреда. Просто мальчик заигрался и решил попробовать себя в шпионаже. — твёрдо пресекает последующие вопросы. — Что ещё тебе говорил Пётр?
— Каком шпионаже?! — повышает голос мама. — Если с моей дочерью что-то случится, я с тебя кожу заживо сдеру, Фролов, так и знай!
— Она и моя дочь тоже!! — перекрикивает Дима и я вжимаю шею в плечи.
— Так. — цедит сквозь зубы мама. — Лиза, ты едешь со мной в Австралию. Переводишься туда в институт и будешь теперь под моим присмотром.
— Ну уж нет! — топаю ногой.
— Вер, не переиначивай, пожалуйста! — огрызается Дима.
— А ты не лезь, Фролов!!! — взрывается мама. — Ты же мне клялся, что твой сын порядочный человек и с ним Лиза будет в безопасности! Что в итоге, а?! Он обрюхатил эту девку и собирается на ней жениться из-за какой-то игры, а моя дочь разваливается на глазах!
— Я НЕ ЗНАЛ! — громыхает голос Димы. — Я доверял ему! — отворачивается от нас с мамой и успокаивая себя, проводит ладонью по лицу. — Я виноват… — рвано выдыхает. — Больше ты его не увидишь, Лиза. На этом всё. — стремительно идёт к двери и не оборачиваясь, кидает нам холодную фразу. — Приводите себя в порядок и выходите к гостям. Я скоро приду. — закрывает дверь и оставляет нас с мамой совсем одних.
— Прости меня, мам… Я испортила тебе свадьбу… — хриплю я от накативших слёз.
— Ну что ты, Лизунь… — целует в лоб. — Всё будет хорошо, счастье моё. Мы со всем справимся!
Киваю головой в знак согласия и прижимаюсь ближе, вдыхая любимый запах мамы.
— Давай ка поправим макияж, пока у нас есть время и все думают, что невесту украли. — слюнявит палец и стирает потёкшую тушь с моей щеки.
Подходим к зеркалу и одновременно ужасаемся. Потом с нотками истерики хихикаем над своей реакцией и принимаемся делать из себя красавиц.
— Я его люблю, мам… — едва слышно говорю я, вглядываясь в отражение своих глаз в зеркале.
— Знаю, Лизунь, знаю…