26 Часть
Глава 26
ЛИЗА.
Красться из душа уже не актуально, поэтому в свою комнату я бегу как слон, шатаясь от слабости и задевая каждый косяк.
Надеваю домашнюю одежду и прикидываю, смогу ли доползти до Петюни или ждать своего последнего часа здесь.
— Я ЖДУУУ! — прилетело из гостиной.
Значит ползти.
Выглядываю из-за угла. Сидит на диване. Даже телевизор не включил. Тишина какая-то ватная. И затылок у него какой-то напряжённый. И дышит он… нехорошо как-то.
— Подойди ко мне.
Холодом что-то повеяло…
Сразу ему в ноги бросаться и пятки целовать или может прокатит, что я тут, ну вот, вообще не при чём? Это всё пагубное влияние моей плохой компании…
О. Точно-точно.
Опускаю взгляд и становлюсь прямо перед ним.
— В глаза мне посмотри.
Поднимаю и натыкаюсь на жёсткий, властный и очень озлобленный взгляд.
Надеюсь, смерть будет быстрой…
— Пей. — протягивает мне стакан с водой.
Молча беру и осушаю его до дна.
Фу. Горечь какая. Лекарство. Или яд…
Морщусь и отдаю обратно.
Опять тугое молчание.
Мысленно сгибаюсь под давлением парня, хоть бунтарская натура во мне вовсю рвёт глотку.
— Так и будешь молчать? — стальным голосом спрашивает Фролов.
— А что говорить? Я ничего не помню…
Пауза.
Затянувшаяся.
Прям как на суде. Он сидит. Я стою перед ним. Накалённая атмосфера.
Где мой адвокат вообще?
— Лиза, ты дала мне слово… — осуждающе процедил Пётр.
— Да… — хрипло ответила я.
— И нарушила его.
Ну всё. Пошёл в разнос. Только вот виноваты обе стороны.
— Да. — твёрдо отвечаю я.
— Получается, что твои обещания пусты и ничего не стоят… — снова наступает на меня с упрёком.
— Мои обещания стоят доверия. — говорю чистую правду.
— И где оно? — фыркает чернявый, разводя руками.
— У тебя его нет… — начинаю хмуриться и складываю руки на груди в защитном жесте.
Снова пауза.
— Почему? — сглатывает и пристально смотрит мне в глаза.
— Потому что я не могу доверять человеку, который ни во что меня не ставит! — выкрикиваю ему в лицо, чувствуя, как лихорадочно начинает биться сердце.
— С чего ты это взяла, Лиза?! — ошарашенно вскакивает с дивана.
Молчу.
Он мне ничего не обещал и предъявлять ему тоже ничего не могу.
— Я хотел позвонить… — и затихает.
— Но не обязан. — довожу мысль до конца.
На пару секунд его глаза сужаются, и он обводит моё лицо странным взглядом.
— То есть… — приподнимает брови. — Ты всё это устроила мне в отместку?!
Возмущённо охаю.
— Тебе корона на яйцах не жмёт?!
Чего это он лыбу давит?
Начинаю закипать. Чего он резину тянет? У меня уже ноги подкашиваются. Мутит. А он всё смотрит и смотрит…
— Сядь. — указывает Петюня.
Так уж и быть… уступлю.
Заваливаюсь на диван. Садится рядом и подгибает под себя ногу.
— Когда вы устраиваете девичник… какую цель преследуете?
— И ежу понятно — отдохнуть.
— Отдохнула? — тут же выпаливает он.
— Тебе лучше знать. — огрызаюсь я. — Кстати, об этом… Мы…? — поочерёдно показываю на нас пальцем.
Застывает.
Изучает будто.
— Что, если ДА?
Каменею на глазах. Сердце ухает вниз, а в голове полный раздрай.
Смотрю в пронзительные голубые глаза и тону. Захлёбываюсь и стрелой на самое дно.
— Это значит, что я малолетняя шлюха, а ты подлец. — обречённо выдавливаю из себя, расстраиваясь из-за истины в своих словах.
Он приподнимает уголок губ и кидает мне насмешку:
— Идеальная пара, не находишь?
Беззвучно проглатываю эту провокацию. Нет слов.
Перед глазами один вопрос: «Что я наделала?»
Как теперь смотреть на себя в зеркало? Как смотреть на него? Я конечно знала, что он козёл рогатый, но точно не могла представить, что он воспользуется ситуацией, воспользуется мной…
Предаст и изменит своей девушке…
Поиграли в брата-сестру, называется… Недолго песня пелась…
— А что ты хотела?! — добивает «розовое стекло» в моих глазах. — О чём ты думала, когда напивалась? Разве не для этого расслаблялась? Разве не для этого пачка презервативов в сумке?
— Каких пре…?
— Хотела развлечений? Получила. И ходить далеко не надо. Я всегда рядом. В следующий раз можешь даже не напяливать на себя этот бл***кий наряд. Просто заходи голая ко мне в спальню. Дверь всегда открыта…
Одна секунда.
Один звук разбитого «стекла» в ушах.
Один импульс.
И один удар.
Всё произошло в один момент.
От этой пощёчины мне лучше не стало. Только хуже.
От его слов даже не так больно, сколько от взгляда… От перелива в глазах. От холодной и беспощадной синевы до нежной и тёплой лазури.
— Лиз… — выжимает он из себя, а я уже не слышу и не вижу.
Встаю и ухожу к себе в комнату. Не оборачиваюсь, хотя вся спина покрыта мурашками от его следующих за мной тихих шагов.
Захлопываю дверь и выдыхаю. Бесшумно сползаю на пол и приваливаюсь к стене.
Ручка на двери дёргается. Мелькает мысль, что на замок-то не закрыла.
Только Петюня, очевидно, решил, что проход я забаррикадировала, поэтому дверь вышибается с ноги.
Заходит и оглядывает комнату. Останавливается на мне и молча садится передо мной на корточки.
Отвожу глаза. Ладонь горит. В горле ком. А в груди ураган.
Выстраиваю между нами невидимую стену.
Я зла. На себя. На него. На ситуацию. Даже на родителей, что заставили сюда переехать, зная, что мы с ним столкнёмся лбами из-за характеров и чувства собственной важности.
— Не было ничего… — срывается с его губ.
Хочу верить, но не получается. Желчные слова до сих пор обжигают и въедаются в мозг.
— Не было… — повторяет он. — Я бы не посмел…
Сглатываю. Смотрю на свои дрожащие руки. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не зарыдать.
Смотреть на него не решаюсь, иначе снесёт волной.
Он понимает. Медленно тянется ко мне. Берёт мою руку в свою и неторопливо ведёт вверх. Прикладывает мою покрасневшую ладонь к своей щеке. К месту удара.
Неожиданно комната перед глазами начинает плыть и тело одолевает слабость.
— Тише-тише… тебе нужно что-нибудь поесть… — парень подхватывает меня на руки и бережно опускает на кровать. — Полежи. Я сейчас принесу.
Следующие десять минут я настороженно прислушиваюсь к жужжанию на кухне.
Когда появился чернявый с подносом в руках, я даже бровь от удивления приподняла.
Мне взбили подушку, усадили меня в правильную позицию и положили на колени миску с какой-то яркой жижей.
— Что это? — не удержалась от вопроса я.
— Это смузи из бананов и ягод. — улыбнулся Петюня, почувствовав, что барьеры потихоньку исчезают. — Я в интернете прочитал рецепт…
Ела я в тишине, но под пристальным наблюдением. И только съев последнюю ложку, у меня забрали посуду и отставили в сторону.
— Ты как? — вернулось напряжение в голосе.
— Спасибо. Уже лучше. — скованно ответила я.
— Тебе надо отдохнуть. Ложись. Я буду рядом. — и перебравшись на соседнюю сторону, улёгся поудобнее.
— Мне не нужна сиделка. Я хочу побыть одна.
— Нет.
— Уходи. — указала на дверь.
— Нет.
— Я Диме позвоню. — пригрозила последним, что осталось в рукаве.
— Набрать номер?
Искры в воздухе уже скоро спалят мне все волосы и заодно последние нервы.
Отворачиваюсь. Уползаю на край кровати и смакую каждый вопль, который издаёт чернявый, когда я мысленно отпиливаю ему конечности.
Да. Я — милая девушка. Доброй души человек. Именно благодаря мне, Ваши последние минуты не пройдут в безмолвии. Обращайтесь.
Дёргаюсь, когда со спины меня оплетают две руки и сжимают в крепких объятиях.
Набираю полную грудь воздуха, чтобы запустить старого-доброго «трёхэтажного», но не успеваю. Забываю, что хотела сказать, когда слышу:
— Прости за то, что тебе наговорил. Хотел проучить. За свои переживания.
— У тебя получилось.
— Прости, что не приехал ночевать.
Затихаю. Кажется, что парня прорвало на извинения и прерывать такой момент будет моей большой ошибкой.
— Прости, что веду себя как последний му*ак… — шею опаляет горячее дыхание, пробуждая мурашек, стремительно расползающихся по всему телу.
— Прости, что заставил мёрзнуть на улице… — к мочке уха прикасаются губы и смыкаются в лёгком поцелуе, вызывая у меня бешеное головокружение.
—Прости… за то, что соль не дал… — губы перемещаются на мою щёку, воспламеняя во мне желание и вынуждая затаить дыхание.
На живот ложится мужская рука и переворачивает меня на спину. Не отрывая от моего лица волнующего взгляда, Пётр нависает сверху и вжимаясь всем телом, выдыхает мне прямо в губы:
— Прости, что не хочу и не буду твоим братом…
ПЕТЮНЯ.
Целовать мою малявку — это самое феерическое, что происходило в моей жизни. Целовать не по принуждению. Не из расчёта. Не ради шутки. А целовать потому что любишь, и она тебе отвечает. Сама находит твои губы. Сама раскрывается. Сама дразнит языком и впивается ногтями в мой затылок. И почему-то на всё так наплевать. Почему-то уже ничего не останавливает. И все думы ушли на задний план. Сейчас только она. Только я. Только мы.
Накрываю Лизу своим телом полностью и забираю каждый её выдох, каждый стон. Жадно. До дрожи.
Пробираюсь под её футболку и накрываю ладонью упругую грудь. Слегка сдавливаю. Малявка выгибается и закатывает глаза, не осознавая, как это на меня действует. Не думая, что границы стёрты. Не представляя, что я чувствую.
— Лиз… — печатаю губами на её нежной коже. — Малявка моя…
Дотрагиваюсь большим пальцем до её припухшей нижней губы и оттягиваю вниз.
Встречаюсь с любимыми кристальными глазами и тут же целую её веки, смягчая и сглаживая острые осколки обиды, которые она пытается спрятать.
Я сделал ей больно. Увидел после пощёчины. До этого в её глазах отражался только я. Цельный. В необычном отблеске прозрачности. Но после моих слов произошёл раскол и повреждения вылезли на лицо. Искажённый образ. Таким я был для неё.
Не мешкая, раздеваю её, обнажая верх.
Улыбаюсь её румянцу и прикасаюсь губами к округлым полушариям. Медленно обвожу языком соски и с ума схожу от тихого женского стона. Опускаюсь к плоскому животику и покрываю его мелкими поцелуями, не забывая чуть прикусить и усмехнуться лёгкому шипению Лизы. Возвращаюсь к лицу девчонки и замечаю тень растерянности и непонимания.
Целую в губы и отвечаю на немой вопрос:
— Ты сейчас не в том состоянии… Ещё потеряешь сознание от избытка чувств!
Молниеносная реакция и в мой бок вонзаются женские ногти.
— Ты уж определись. Было — не нравится. Не будет — тоже самое…
— Ах ты, чернявый коз…
Затыкаю рот поцелуем, перехватывая на лету кулаки и придавливая её руки к изголовью кровати.
— Моя маленькая петарда!! Рядом с тобой дышать опасно!
Поджимает обиженно губы и выжигает взглядом на моём лбу клеймо «РАБ».
Как фанатик любуюсь переменами её настроения и люблю каждую меняющуюся чёрточку на её лице.
Молчим. Я знаю о чём она думает, но также, как и я не хочет портить момент.
— Я расстанусь с ней. — смотрю прямо в малявкины глаза и надеюсь увидеть доверие, которого «у меня нет».
И не вижу. Она до сих пор сомневается.
На лбу проявляется «сомневающаяся» морщинка. Целую прямо в неё.
— Я хочу быть только с тобой, Лиз. — заверяю я.
Выдерживаю её молчание и уверенно повторяю:
— Только с тобой.
Малявка старается не показывать эмоции, но смешинки в глазах всё выдают.
— Чем я лучше неё? — требовательно интересуется она.
Не задумываюсь над ответом:
— Ты — настоящая!
И Лиза больше не скрывает счастливой улыбки. Нежно проводит пальчиками по моим плечам и останавливается на шее, наклоняя к себе. Приближается к уху и серьёзным тоном спрашивает:
— Сделаешь мне массаж ног?
Повторяю деловитость в голосе:
— Нет.
Не оставляю ей возможности придумать мне новое «обидное» прозвище и щекочу до смешных взвизгиваний.
Потом целую в лоб и укрываю нас одним одеялом, принуждая девчонку хоть немного поспать, чтобы дать организму очухаться от потрясений.И уже только провалился в сон, как мелочь вздрагивает в моих объятиях, откидывает мою руку со своей груди и встревоженно вскакивает:
— Девчонки живы?
— Не уверен. Спи. — возвращаю на место.
— Я серьёзно, блин. Где они?
— Там, где и должны были проводить ваши девчачьи посиделки.
— Я туда! — и накинув мне на голову одеяло, быстро даёт дёру из комнаты.
— Быстро грудь прикрой!! — кричу вслед, понимая, что остановить уже не получится. — Узнаю, что показываешь всяким мужикам в лифтах — привяжу к батарее! — и услышав неподдельные негодования в коридоре, кинул на засыпку. — И выложу твои фотки, где ты пьяная и голая!!
И прежде, чем стены затряслись от мощного «хлопка» входной дверью, мне вызывающе бросили:
— Чёрта с два, выложишь, хренов собственник!