Часть 16 Я хочу быть с тобой
Жизнь — не вода в течение времени, но и её ход остановить невозможно, разве что послать Аваду и прервать для кого-то конкретного. Вот и наше совместное с Драко проживание текло спокойно и размеренно. Ничего не менялось по сути. А хотелось большего. Не только видеть его пару раз в неделю перед сном, а просыпаться и засыпать в одной постели. Ощущать по утрам шёлк его волос, оплетавших пальцы лежащие у изголовья, чувствовать аромат его кожи по утрам теплой и пахнущей солнцем и сексом. Чувствовать прижавшееся к боку тело, и ледяные ступни вечером, согревать своим теплом, сжимая в ладонях прохладные пальцы, а между ног ступни. Оплетать руками сонное расслабленное тело и знать, что он МОЙ.
Хотелось всего того, в чём было отказано одной фразой — «Никаких открытых отношений».
А страх потерять его, после всего пережитого нами за год, остался высеченным клинописью на подкорке. Я решил начать с малого. Приучать и приручать его к себе постепенно. Как пугливое животное кормят с руки, приручая, так и я начал с мелочей.
Сначала случайно забытый свитер — Старое линялое нечто, оставшееся висеть на спинке в изголовье кровати в спальне Драко.
Укатив в командировку в Дербишир, я с ужасом просыпался в ожидании совы с вопиллером, где каждый желающий станет невольным участником наших разборок. Но нет… вернувшись ночью с задания, весь в грязи и крови, я увидел мой старый растянутый свитер все там же, на спинке в изголовье, алевший словно гриффиндорский флаг, и спящего Драко, державшего эту старину за растянутый манжет на рукаве. Возможно так он ощущал себя намного ближе ко мне. Сердце от увиденного зашлось сладкой болью, по телу разлилось тепло и я, недолго думая, забрался в кровать как был в полевой форме, крепко прижимая к себе Драко.
А на утро его уже не пугают ни мой уставший вид, ни красные глаза.
После потихоньку в Мэнор переезжают мои вещи, зубная щетка, шампунь и парфюм или майка, пара джинсов и любимая метла.
И он уже сам не понимает, почему не может противиться моему настойчивому вторжению в его жизнь.
— Что ты собираешься делать с домом на Гриммо 12? — спрашивает Драко однажды, как будто между прочим.
— Жить, — пожимаю плечами и поднимаю глаза от документов, которые изучаю, сидя за столом в библиотеке.
— Как ты там будешь жить, если мы живём здесь вместе? — невозмутимо произносит, вскидывая бровь, и я замираю, как кролик перед удавом.
— Тогда, я просто оставлю дом и буду жить с тобой.
— Верное решение, — кивает и возвращается к чтению, оставив меня в полном недоумении.
Больше мы к этой теме не возвращаемся, но я получаю свободное место для своих вещей в гардеробе Драко, и, не задавая вопросов, заполняю его своими шмотками.
***
Приблизившийся нежданно Хэллоуин вносит в наш быт свои коррективы. И я весь день прячусь от Драко в «метлохранилище». Друзья знают, что этот день значит для меня. На Драко я не готов повесить боль от своего одинокого существования, не готов делить груз эмоций на двоих. Но он находит меня и там с бутылкой огневиски в руках и плачущего.
Садится рядом, позволяя найти в нём поддержку, стабильность и дать волю эмоциям.
— Каким ты был в детстве? — спрашивает, и я пожимаю плечами.
— Одиноким. Сломленным. Забытым. А ты? — смотрю на силуэт Малфоя сквозь пелену слёз.
— Высокомерным. Избалованным. Замкнутым.
— В общем, ты не изменился, — язвительно замечаю, и Малфой смешно фыркает.
— Я не изменился, — отвечает он, после долгих раздумий. — Просто я стал лучше скрываться.
Не могу не согласиться с этим, целую его в шею и прижимаюсь щекой к плечу.
— Всегда думал, что ты лучше, чем кажешься, — Драко смотрит недоумённо. — В школе, а тем более в министерстве, когда видел тебя, никогда бы не мог подумать, что ты станешь сидеть со мной в кладовке для метел.
— А я бы никогда не подумал, что буду успокаивать тебя, — беззлобно огрызается он и прижимается сильнее.
Этот вечер мы проводим в молчании и засыпаем далеко за полночь.
***
На рождественский прием мы приходим по-отдельности. Я, не задавая вопросов, аппарирую, зная, что он появится позже. И когда наконец вижу его в толпе, вокруг меня тоже крутится куча народу. Ни словом, ни жестом не выдавая себя, мы здороваемся, как совершенно чужие люди, и расходимся по разным углам. Фовель общается с министром, сотрудники Отдела Тайн разбредаются по залу и выполняют задание, собирая сведения, фиксируя все в своей памяти.
Когда я внезапно оказываюсь рядом с ним в баре и, протиснувшись рядом, едва касаюсь его руки пальцами, сердце грохочет в ушах от желания сжать эти пальцы в ладони, показать всем, кому принадлежит это белобрысое чудо, и я не могу оторвать взгляд от Малфоя. Но пальцы лишь невесомо дотрагиваются до его руки.
— Я бы не хотел… — начинает он едва слышно, и я киваю, не отрывая взгляда от бармена с его бокалом.
— Я вернусь позже, — отвечаю, уже уходя.
Проходясь по залу, невольно бросаю взгляды в сторону Драко и едва не взрываюсь от негодования, когда он смеясь приобнимает одного из друзей министра. Мужчина кладет руку ему на талию и задерживается там, где не положено, непозволительно долго. Я в гневе срываюсь с места, но Драко выворачивается, едва не столкнувшись со мной.
— Аккуратно, мистер Малфой, — шиплю и гневно сжимаю тонкое запястье.
— Благодарю, мистер Поттер, — вырывая руку, невозмутимо отвечает невыразимец и гордо удаляется, оставляя меня кипеть от ярости посреди зала.
К концу вечера все уже порядком пьяны и я, не выдерживая напряжения, прощаюсь и покидаю министерство, оставляя Драко одного. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания выяснять отношения. Аппарирую прямо из зала, прихватив с собой Грейнджер и Уизли. Существующее положение дел меня категорически не устраивает. Не могу и не хочу наблюдать, как прикрываясь нашими несуществующими якобы отношениями, он позволяет лапать себя. Я хочу определенности. Нуждаюсь в стабильности, а не в мнимом призрачном семейном счастье, не в том притворстве, что существует между нами по требованию Драко. Хочу открыто обнимать и целовать его, когда и где вздумается. Хочу заявить, наконец, на весь волшебный мир, что он Мой!
***
— Гарри, я не понимаю, что происходит? И вообще, где мы? — Миона морщится. Рон рядом вертит головой и хмурится.
— Что ты здесь забыл, дружище? — говорит он и брезгливо отталкивает ботинком плешивого книззла, вертящегося у ног.
Мы оказались посреди низкого полутемного зала, плотно заставленного столиками с грязными засаленными столешницами. Мухи, чадящие факелы на стене, заляпанные жирными пятнами оловянные кружки и потрепанные на первый взгляд волшебники — вот что составляло антураж помещения.
— В одном из баров Лютного, — отвечаю я. — Надо поговорить. Я возьму что-нибудь покрепче.
Успеваю сделать лишь пару шагов к стойке, как меня дергает за рукав и вновь крутит в вихре аппарации.
Грудь сдавливает словно стальным обручем, дыхание останавливается, и когда я думаю, что мне кранты, нас всех троих выбрасывает посреди прихожей в квартире Гермионы.
— Зачем? — пытаюсь протестовать, сдавленно вдыхая, но Грейнджер меня перебивает на полуслове.
Наставив палец мне в грудь, она разворачивается всем корпусом и произносит:
— Гарри Джеймс Поттер, не смей так поступать. Мы поговорим. Но сделаем это на трезвую голову, — а затем разворачивается и идет в гостиную.
Я едва не рычу от ярости, но плетусь следом. Рон, шаркая ступнями, идет за нами и возмущенно восклицает:
— А в чём собственно дело? — плюхается в единственное свободное кресло и подтягивает к себе вазочку с печеньем.
По привычке, сохранившейся еще с тех времен, когда переносицу украшали очки-велосипеды, потираю уголки глаз и отхожу к окну. Смотрю на играющий ночными огнями Лондон, на проезжающие мимо окон машины и не знаю с чего начать. Достаю пачку «Винстон» и прикуриваю от палочки. Дым вьется колечками, спиралями, улетая в открытую форточку, и растворяется в морозном воздухе заснеженного города.
За спиной слышится звонкий шлепок и ворчливо восклицающий раздраженный голос Гермионы:
— Прекрати все время есть, Рональд! Сколько можно?
— А что? — Возмущенно с набитым ртом пытается сказать Уизли. — Я есть хочу.
— Ты весь вечер только и делаешь, что жуешь, Рон, имей совесть… И вообще, дай поговорить с Гарри, не мешай.
Уизли возмущенно пыхтит еще пару минут, а после вжимается в спинку кресла, на котором сидит, и зыркает на нас из-под нахмуренных бровей.
— Что происходит, Гарри? — уже более спокойно произносит Грейнджер и смотрит прямо мне в глаза. Я не знаю, что она пытается там найти, да и вряд ли что-то сможет, но… глаз не отводит.
— Я устал, Миона, безумно устал от ожидания, от неопределенности, — сползаю по косяку и сажусь на пол, прикрыв глаза.
— Может тогда вам разойтись на время? — подруга заправляет выбившуюся из прически прядь за ухо и обнимает диванную думку. — Поживете отдельно, подумаете, что вы действительно хотите? — неопределенно взмахивает рукой и снова смотрит на меня.
От мысли, что проснусь утром и окажусь на Гриммо, а Драко закроет от меня камин, становится душно, галстук сдавливает шею, как собачий ошейник. Я дергаю узел и высвобождаю концы аксессуара.
— Разойтись? — меня аж подбрасывает с пола. — Нет! Нет, Гермиона. Об этом не может быть и речи… Я слишком долго ждал, чтобы вот так просто отказаться от борьбы и уйти. — Смотрю в глаза подруге, стараясь передать всю гамму чувств, что обуревают меня сейчас.
Одна мысль, что я окажусь вдали от Драко, начинает сводить с ума, а браслеты нагреваются. Я вижу его каждый день, засыпаю, обнимая его стройное, упругое тело; просыпаюсь утром от россыпи поцелуев на шее и подбородке, от интимных ласк. Да каждая минута вдали, как отравленный клинок Беллатрикс в сердце.
— О ком вы все говорите? — взвивается Рон и отбрасывает круглую подушку, которой все это время прикрывает живот.
— Подожди, Рональд, не мешай, — отмахивается Грейнджер и вновь поворачивается ко мне. — Тогда вам надо объясниться, Гарри. Сказать о своих желаниях, расставить приоритеты. У вас проблема, Гарри. И ее надо обсудить, словами через рот, а не замалчивать. Пока каждый из вас не решит для себя, что хочет от жизни, пока не озвучит свои желания, ничего не изменится, станет лишь хуже… Вот чего ты ждешь от этих отношений?
Я задумываюсь на пару секунд.
— Стабильности, открытости, определенности. Семью в конце концов, — Гермиона кивает и улыбается. — Хочу ходить и брать за руку в любое время, целовать, когда и где захочется, дать всем понять, что этот человек мой и только Мой! Понимаешь?
Я мог бы назвать еще не один десяток желаний и потребностей относительно Малфоя. Но не стал этого делать, потому что Миона и так меня прекрасно поняла.
— А он? Ты знаешь, чего хочет он? — Миона прищуривается, словно пытается рассмотреть мои мысли сквозь черепную коробку.
Вновь задумываюсь. Действительно, что я знаю о желаниях Драко? Только то, что ему нравится секс со мной. Что он влюблен также, как и я; что не хочет открытых отношений. Но почему?.. Вот это для меня действительно загадка. И Гермиона права, он должен решить что важнее: жизнь со мной или скрытые отношения.
— Я понял Гермиона, спасибо.
— Да что происходит? , — Рон вскакивает с кресла, краснея от раздражения, — Про кого вы говорите?
— Про Драко, Рональд, про Драко Малфоя.
Я тут же поджимаю губы и замираю. После этих слов Гермионы ничего хорошего ждать не приходится. Отношение Уизли к Малфою общеизвестно, чего стоит их последнее столкновение в холле министерства.
— Так… — Рон вдруг давится воздухом, — так это все правда? Слухи не лгут? Ты и этот пожирательский ублюдок?
Я в мгновение ока оказываюсь рядом, впечатываю кулак ему в нос. Он валится на пол, но я хватаю Уизли за лацканы мантии, ткань трещит и расползается в моих кулаках, а после и вовсе начинает дымиться.
— Не смей, Рон, не смей даже произносить его имя своим грязным языком! — шиплю почти на парцилтанге.
Уизли поначалу растерявшийся, багровеет от ярости и отталкивает мои руки.
— Как ты мог променять мою сестру на этого… этого, — он замолкает и брезгливо морщится.
— Это твоя сестра променяла наши отношения на член Дина Томаса, к твоему сведению. Неужели ж ты не знал об этом? А Малфоя и в Британии не было тогда. — ору я и замолкаю. Магия вибрирует во мне, браслеты вновь нагреваются
Поначалу Рон растерянно смотрит на меня, а после кривится.
— Ну теперь-то он есть и похоже неплохо трахает тебя, раз ты предал друзей и прыгнул в это пожирательское гнездо.
Еще один удар в челюсть валит Уизли с ног.
— Не подходи ко мне Рональд, больше никогда не приближайся ко мне. — подтягиваю за грудки к себе. Кровь стекает из разбитой губы и носа Уизли на мой сжатый на горловине рубашки кулак. Он пытается выпутаться из захвата, затем подняться, но моя хватка крепче его вялых потуг. — А лучше подай рапорт на увольнение, я подпишу не раздумывая. Таким, как ты, не место в Аврорате.
Гермиона все это время стоит прижавшись к стене, зажав ладонями рот. По лицу катятся слезы. Я отбрасываю вяло копошащегося Рона к стене, и он кучей скатывается на пол. Очищаю «Тергео» руки и мантию от крови и поворачиваюсь к подруге, прижимая ее к себе.
— Прости, Миона, прости за все это, — целую её в висок. — Я, пожалуй, пойду. Меня наверняка Драко ждет.
И аппарирую в Дырявый котел, а оттуда камином отправляюсь в Малфой-Мэнор.
***
В Мэнор возвращаюсь под утро. Абсолютно трезвый и на взводе. Выйдя из камина решительно сжимаю кулаки, но спотыкаюсь взглядом о фигуру Драко в кресле с книгой в руках. Его беззащитность во взгляде обезоруживает и я уже не знаю, что делать.
— Я не хотел… конечно, я вернулся поздно, — мысли путаются в голове и я не могу сформировать четко, что думаю. — Я не хотел совсем не возвращаться… Но мне нужно было время.
На Драко до сих пор костюм, в котором он был на приеме, как и на мне. Только мой галстук развязан и висит на груди обессиленной змей, а Драко до сих пор выглядит собранно и аккуратно.
— Тебе не обязательно было ждать меня, — сконфуженно говорю, пока он закрывает книгу и встает.
— Я всегда буду ждать тебя, — говорит и, подойдя, обнимает.
Сначала я не могу избавиться от напряжения, сковавшего тело. Но после осознания его слов тело расслабляются, руки обнимают в ответ. Я укладываю голову Драко на плечо и глубоко вдыхаю. .
— Наверно, нам нужно поговорить о том, что каждый хочет от этих отношений, — мой голос звучит надломленно, но тем не менее уверенно.
— Пожалуй, — отвечает Малфой неопределенно. Когда ты хочешь это сделать?
— Сейчас, — произношу твердо. — Я хочу сейчас сказать, чего я хочу, и узнать, чего хочешь ты.
— Полагаю, ты готов начать? — спрашивает Драко и отстраняется.
Знаю, что причиняю этим боль, но больше не могу существовать словно болтаясь в неизвестности. Я не уступлю, мне нужно знать…
Сажусь в кресло напротив Драко, стараясь не сорваться, скрывать свои бушующие эмоции максимально сильно.
Не показывать чувств, не отражать смятение на лице. Вдохнув побольше воздуха в грудь, произношу глухим голосом:
— Я хочу чего-то большего, чем просто секс по углам… — смотрю на него, пытаясь увидеть эмоции по поводу сказанного, но не вижу ничего.
— Ты живёшь со мной в одном доме, это не секс по углам, Поттер, — спокойно отвечает Малфой. Но я кожей ощущаю его гнев.
— Я понимаю, но я не могу даже подойти к тебе вне дома, — продолжаю протестовать.
— Ты приходишь ко мне в кабинет, и я прихожу к тебе, — парирует он.
— …по работе, — щеки раздуваются от недовольства и подступающего гнева.
— По работе, значит, — вскинув бровь, вновь парирует он. — У нас там секс чаще, чем дома.
— Я не это имею в виду, — наконец, взвиваюсь, резко вскакивая на ноги, — Ты понимаешь, чего я хочу.
— Конечно, понимаю, — Драко отмахивается и остаётся расслабленно сидеть в кресле, — Я же не идиот.
Его спокойствие выводит из себя и я срываюсь с места, поднимаю его с кресла, сжав лацканы пиджака в кулаках. Вижу наконец отразившееся на лице изумление.
— Я не могу так, — зло выплёвываю, — Хочу, чтобы все знали, что мы вместе.
Но Малфой быстро приходит в себя, отталкивая мои руки, расправляет пиджак.
— Ты не сказал ничего конкретного. Чего ИМЕННО ты хочешь?
— Хочу выходить с тобой куда-то, держать за руку, целовать где вздумается, появляться в гостях у друзей и на мероприятиях. Я не могу стоять и смотреть, не имея возможности прикоснуться.
— Что за собственнические настроения? — лицо невыразимца кривится, но он старается не выглядеть слишком капризным.
— Я хочу определённости, стабильности, — качаю головой и подхожу ближе, прижимаясь, но не отводя взгляд. — И я не хочу уходить.
— И я не хочу, чтоб ты уходил, — внезапно для себя рявкает Малфой и поспешно отталкивает меня, отходя в сторону.
Магия искрит в воздухе, но меня уже не остановить.
— …Тебе надо решить, что важнее: скрытность или мое присутствие, — продолжаю настаивать.
Драко глубоко дышит, но его магия вырывается из-под контроля и проходится, как цунами, по комнате, сметая все на своем пути, книги валятся с полок, кресла разбиваются о стены, вазы покрывают стеклянной волной пол. Люстра осыпается, будто цветущая яблоня, усеивая всё острыми осколками, камин полыхает огромным лисьим хвостом, вырываясь из очага. Я едва успеваю воздвигнуть вокруг себя охранное заклинание. Глаза от шока расширены, а Малфой испуганно озирается вокруг.
Поток замирает ещё до того, как он полностью справляется с собой, охранные чары ещё звенят вокруг, и Драко даже не пытается сдержаться, все и так предельно ясно.
— Сейчас лучшее время, чтоб уйти, — как бы намекая, говорит он и разводит руки в стороны, — Не могу я дать всё разом. Если и буду принимать твои условия, то только постепенно. Ничего не изменится в один день. Ты не проснешься завтра с новым человеком рядом. Мне страшно от одной мысли о том, что я буду зависим от тебя, что ты будешь самой уязвимой моей частью. Я не могу выставить свою жизнь на всеобщее обозрение и не ждать, что мы оба получим тычки и осуждение. И просто не переживу, если ты разочаруешься во мне или если предашь.
Я подхожу к нему, и стекло хрустит под ногами, неподвижно останавливаюсь напротив. В голове наконец мысли упорядоченно распределяются по местам, и картина становится предельно открытой и ясной.
— То есть, ты просто боишься? — уточняю странным, удивлённым голосом.
— Да, — Драко коротко кивает, стараясь как можно лучше держать себя в руках, потому что новая порция магии опять рвется наружу.
— Драко, я не могу поверить, что дело лишь в страхе перед отношениями, — бормочу и одним резким движением притягиваю его к себе, устраивая голову на плече, — Я люблю тебя и хочу, чтоб ты знал: я хочу быть с тобой рядом всегда, Драко. Всегда. Независимо от того, что будут говорить окружающие и ты сам. Я не могу обещать, что не сделаю тебе больно, но ОЧЕНЬ буду стараться делать это как можно реже.
Малфой тяжело сглатывает и прижимается ещё теснее.
— Ты хочешь быть со мной? В нормальных, официальных отношениях.
И он кивает головой. Я смотрю пристально на то, как он вновь замолкает.
— Да, — и неуверенно вздыхает. И счастье тотальное и беспредельное разливается по моим венам.
***
Мы сидим на лужайке Малфой- Мэнора и молча смотрим в небо. На нем включаются фонарики звёзд, и я по старой привычке ищу знакомые созвездия.
— Ты знал, что ни одна легенда о созвездии «Дракона» не предполагает того, что дракон остался жив. Каждая легенда убивает его, в угоду прихоти, власти, нужде, — рассуждает Драко.
Я смотрю на него удивленно. Возле нас стоит бутылка белого вина, которую мы осушаем прямо из горла, и Малфой удовлетворенно смотрит в ответ.
Тянусь к нему, дотрагиваюсь кончиками пальцев до руки и довольный выдыхаю. Браслеты больше не украшают наших рук, и наши мысли только наши. Его и мои. Удовлетворенно прикрываю глаза, и тело прошивают молнии от одного лишь прикосновения. Это до сих пор непривычно нам обоим и немного пугает.
— Я знал, что ты любишь драматизировать и рефлексировать.
Малфой хмыкает и отпивает прямо из горла.
— Драма — моё второе имя.
Смотрю на него, а после, словно решаясь подаюсь вперед и целую. Языки уверенно танцуют, переплетаясь. А руки забираются под кофту Драко. Сильнее прижимаю его к себе и углубляю поцелуй. Малфой глубоко дышит, стараясь успокоиться, чтобы стонать хотя бы потише.
Теперь, живя постоянно в Мэноре, я могу когда хочется, ласкать его тело, зарываться пальцами в платиновые пряди, вдыхать аромат его кожи, казалось пропитавшегося запахом мяты и зеленого яблока. Это делает меня слишком уязвимым, слишком зависимым в эмоциональном плане. Но я, в отличие от Драко, не боюсь этого. Бросаюсь в эту зависимость с головой, абсолютно не думая о последствиях. Наслаждаюсь каждым мгновением.
— Ты такой красивый, — шепчу, и Драко прижимается ко мне всем телом, проводя губами по шее. Вздрагивая, едва слышно постанывает и кажется даже урчит.
— Ты же дракон, а не книззл, — саркастично замечаю и слегка прикусываю бледную шею.
— Ты бы свой рот пристроил для более приятных дел, чем сарказм, — ехидное замечание не успевает сорваться с губ, а я толкаю его в грудь, укладывая на спину. Быстрым, привычным движением стягиваю с него штаны и белье, спуская их до колен. Белые стройные бедра притягивают взгляд, и кажется даже чуть светятся в темноте. Это распаляет еще сильнее.
Жадно вбираю ртом его напряженный от желания член, и Малфой задыхается, глядя на меня сверху, опираясь на локти. Нетерпеливо проводит пальцем по контуру губ, в желании ощутить влагу слюны. Я отпускаю член изо рта, и тот влажно шлёпается о живот.
Взмахивая палочкой трансфигурирую из куртки покрывало и, выпутав ноги Драко из штанов, резким движением тяну его на него.
— Поттер, ты такой романтик, — из последних сил язвит Малфой, но я пропускаю это мимо ушей, нависая над ним и опять опускаясь к налитому члену.
— Закрой рот, Малфой, — шиплю я, проводя кончиком языка по стволу и обвивая им головку. Стон Драко разрывает ночную тишину, пальцы цепляются за покрывало и спокойствие еле даётся. Он прикусывает губу, безумно стараясь сохранить подобие контроля.
Мои пальцы бродят по коже, а рот непрестанно ласкает член, заставляя Малфоя подо мной стонать и выгибаться. Его ноги бесстыдно расставлены, и он, едва осознавая свои действия, прижимает мою голову сильнее, ощущая горячую струйку слюны на животе, я выгибаюсь навстречу.
— Блять, Гарри, — шепчет непослушными губами. Я вскидываю голову и смотрю в серые, подёрнутые пеленой страсти глаза. Продолжая смотреть, проталкиваю в него палец, влажный, от смазки, и едва не схожу с ума от тесно обволакивающего жара внутри.
— Ты же попросишь меня о втором? — похабно хриплю, практически задыхаясь от желания.
— Нет, — отвечает он, но голос звучит таким капризным и хнычущим, мы оба понимаем, что это неправда. Малфой двигается навстречу, но желание почувствовать себя наполненным остаётся без удовлетворения, и из горла вырывается наполовину стон, наполовину хныканье.
— Мне так хочется войти в тебя, — шепчу я. Взгляд Драко останавливается на моей вздыбленной ширинке, и он сползает навстречу, упираясь задницей мне в пах.
— Хочу, чтобы ты меня трахнул, — тянет он, и я закусываю губу, по телу пробегает волна дрожи. Я добавляю второй палец, растягивая. Глаза его смотрят вниз, как я вхожу в тело Драко, рука двигается хаотично и напористо, добавляя третий палец.
— Драко, клянусь, если ты не будешь меня умолять… — голос срывается, и я замечаю, что уже три пальца свободно погружаются в тебя, а Малфой двигается навстречу.
— Ну давай же, — произносит он с рычанием.
— Попроси меня, Драко, — шепчу в ответ, приближаясь губами к уху.
— Трахни меня, пожалуйста, — едва выдыхает, и я со стоном невербально обнажаюсь и приставляю горячую головку члена к разгоряченному анусу. Щеки Драко пылают словно розы на рассвете. Я беру его лицо в руки и одним долгим движением погружаюсь до основания, а затем накрываю его губы своими. Поцелуй длится и длится, бедра движутся, а член настойчиво проникает в горячую глубину. Закидывая ноги мне на талию, он едва контролирует себя.
— Гарри, блять, трахай меня… Ещё…ох,
Я закусываю губу, и его пальцы впиваются в белые бедра. А затем наклоняюсь и накрываю глаза Драко руками, чтобы обострилась чувствительность.
— Отпусти себя, — шепчу прямо в губы, обжигая своим дыханием. — Отпусти, Драко.
Убираю руки, но он не открывает глаза, а начинает двигаться и стонать, извиваясь, закидывает ноги мне на плечи, и я проникаю глубже. Его рык опускается куда-то внутрь, заседая в районе живота, распаляя возбуждение донельзя. Он распахивает глаза, когда я наконец задеваю простату. Алые искусанные губы и прилипшие к шее и лбу длинные платиновые пряди приводят меня в исступление. Я вбиваюсь в тело, крепко сжимая над головой тонкие запястья. Член Драко, покрасневший от напряжения, сочится смазкой, и она вязкой струйкой стекает по животу. Не имея возможности дотронуться до себя, он едва сдерживается, чтоб не попросить о прикосновении, от которого, практически точно, кончит. Разводит ноги, смыкая лодыжки за спиной, мой живот наконец касается его зажатого меж нами органа, и через секунду на месте живота появляется рука, я сдавливаю член у основания. Рвущийся наружу оргазм немного отступает, и Драко уже практически готов расплакаться. Кожа, влажная от пота, трётся о такую же влажную кожу, член проникает и проникает в него, а рука ощутимо сжимает эрекцию. Тишину ночи разрывает его умоляющий дать кончить голос, мой несдержанный стон, больше похожий на рык, и я разжимаю руку на члене, уступая и с восторгом ощущаю брызги спермы на своей груди и мой всплеск внутри него.
Падаю сверху, прижимаясь всем телом. Драко едва может дышать. Жар, запах секса, пота и алкоголя. Его сознание едва может держаться за эту реальность, когда я скатываюсь и ложусь на бок, глядя на него.
— Ты просто божественный, — шепчет он и едва дотрагивается до меня. Мы долго молчим, и начинаем одеваться, когда Драко взмахом палочки очищает себя от высохшей спермы и возвращает одежду на себя.
— Я хочу быть с тобой… Всегда, — произношу, лёжа возле него на боку, и провожу холодным металлическим ободком по разгоряченной коже руки. Глядя вниз, глаза Драко расширяются. На моем безымянном пальце чёрное матовое кольцо с огромным черным камнем посередине, раздирающим его пополам, переливается в свете догорающего костра. Его дыхание сбивается настолько, что на глазах наворачиваются слезы.
— Ты можешь не отвечать сразу, — говорю, чуть разочарованно из-за затянувшейся паузы.
— Да, Гарри, да, я тоже хочу, — его голос звучит слишком хрипло, ком в горле едва даёт дышать.
После этих слов мне срывает крышу, я наваливаюсь сверху и целую долго, самозабвенно и глубоко, до дрожи в руках, до помутнения в голове до невозможности думать, а лишь рассматривать кольцо.