Часть 12 Ты мне нужен
Малфоя я замечаю сразу, едва аппарирую в министерство. Он идет впереди меня футах в двадцати, тяжело опираясь на трость отца. Сзади они очень похожи, и меня невольно пробирает дрожь от воспоминаний жесткого сканирующего взгляда Люциуса.
Он старается идти быстро, но получается не очень. Люди оглядываются, шепчутся за спиной, во мне невольно поднимается раздражение. Драко не Люциус, а те, кто его знает близко, видят: разница неоспорима.
Я торопливо следую за ним, и едва поворачиваю в коридор, где находятся лаборатории Отдела Тайн, вижу, как за ним закрывается дверь кабинета. Зря… Подхожу и стучу.
Я еще не вижу его, дверь еще закрыта, но знаю, что он рядом. Браслеты подрагивают на руках, будто чувствуют пару. Начинаю отсчет времени. На пятой секунде дверь распахивается. На пороге стоит Малфой, удерживая её за ручку. Его взгляд трепетно осматривает меня, словно ищет складки на аврорском черном кителе, брюках, грязь на обуви, а затем возвращается к лицу. Хочется спросить: «Любуешься?» Но я не успеваю даже открыть рта, как слышу вопрос:
— Зачем пришел? — вопрос довольно груб. И я осматриваю его так же пристально, собираясь с мыслями.
— Я хотел узнать, как ты, — говорю, не отрывая взгляда от головы змеи в его руке.
— Со мной всё хорошо, — отвечает довольно холодно, а затем чувствую прикосновение по связи браслетов в своей голове. Но единственные мысли топящие эту действительность — сожаление, раскаяние и беспокойство о нем. И я прав, Драко вовсе не похож на Люциуса. Самое меньшее, что Малфой старший мог сделать для своей семьи, чтобы обелить мнение общества о почти угасшем роде — его смерть от поцелуя Дементора. И то, что происходит сейчас, чем мы вынуждены заниматься (поиск темных артефактов) — продолжение той войны, оставшиеся непойманными темные маги — винтики той, давшей сбой системы, что едва не разрушила волшебный мир. Я чувствую свою вину в том, что не смог уберечь Драко от ранения. Не могу поднять взгляд, чтобы посмотреть в его глаза, боюсь увидеть осуждение. Но сдерживаться, чтобы не упасть перед ним на колени, вымаливая прощение, намного сложнее.
Чувствую его взгляд, затрудненное дыхание, боль, разливающуюся по телу. Малфой молча отворачивается и торопливо идет к столу. Цепляя флакон с обезболивающим, садится на диван и только тогда выпивает зелье, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Глядя на него, у меня одно желание — прикоснуться.
— Садись, дай руку, — говорит и протягивает ко мне ладонь, она немного подрагивает и практически сразу же, я ощущаю, прикосновение прохладных пальцев.
— Я должен извиниться… — начинаю, усевшись рядом.
— Ты мне ничего не должен, — Малфой сразу же прерывает мой порыв и открывает глаза.
— Но мы же…
— О, Мерлин, Поттер, у нас был секс, да. Тебе хотелось, мне хотелось. Оправдываться передо мной за это тебе не нужно и тем более не нужно ничего объяснять, — он пытается вырвать руку, но не слишком настойчиво, а после того, как я не отпускаю, перестает пытаться.
— Для нас обоих это был не просто секс, — пытаюсь донести до него то, что чувствую и провожу по кисти большим пальцем.
— Откуда тебе знать, что это было для меня, — парирует абсолютно безразличным голосом, а лицо непроницаемо. Но сердце колотится, как сумасшедшее, а пальцы резко холодеют. Я ощущаю его страх, сбившееся дыхание, краем взгляда цепляю его прикрытые веки.
— Я чувствовал это по связи, — говорю и сажусь поближе, касаясь бедром его бедра.
— Ты можешь путать мои чувства со своими, — отмахивается и, наконец, смотрит мне в глаза.
— Я не путаю твои чувства и свои. С самого начала я понимал, что чувствуешь ты, а что я. Это не та проблема, о которой стоит думать. Почему ты не хочешь нормальных отношений, вот вопрос.
— Это не вопрос. Ты ничего обо мне не знаешь, как и я о тебе. Но одно я знаю точно — если девушка беременна твоим ребенком, то ты её не бросишь.
— Дай угадаю, а роль любовника тебя не устраивает? — произношу издеваясь. — У меня, наоборот, сложилось впечатление, что ты только «за», чтоб не придавать отношениям какой-то формальный статус.
Малфой вскидывает подбородок и смотрит мне в глаза. Неужели он считает меня настолько наивным и неискушенным, что отказывает в праве понимать, кто и что чувствует. Я уже не тот наивный гриффиндорец, который верил в сказку и позволял манипулировать собой.
— Иначе говоря, ты будешь меня использовать, а потом приползать к своей идеальной жёнушке? — вопрос полон сарказма и недоверия.
Я улыбаюсь и не могу удержаться, чтобы не вывернуть его фразу наоборот.
— Могу приползать к тебе, а использовать жену для того, чтоб прикрывать наши отношения.
В ответ он фыркает и закатывает глаза. А я смеюсь и хватаю его за рубашку, притягивая к себе, и дыхание перехватывает, а на душе становится так тепло, ощущение правильности происходящего накатывает волной. Не могу оторвать взгляда от его губ и с трудом сдерживаю стон, по связи чувствую, что он хочет того же, что и я.
— Скажи, что ты не хочешь быть со мной, — говорю, выдыхая Малфою в губы. Языком чуть касаюсь нижней губы, и Драко интуитивно приоткрывает рот, встречаясь с моим в яростном танце, я целую с напором, притягивая ближе к себе. Сердце как ошалелое бьется в груди от предвкушения удовольствия. Руки подрагивают и мне мало, совсем мало одного поцелуя. Я жажду большего, жажду пойти до конца. — Скажи, что ты не хочешь меня, — шепчу в приоткрытые губы, отстраняясь.
Малфой молчит, смотрит расфокусированно, будто отключился полностью, лишь стонет в приоткрытые губы.
Я перекидываю ногу через его бедра и сажусь верхом, а губами накрываю его рот, рука зарывается в волосы. Второй глажу его шею, спускаюсь вниз по груди, расстегивая пуговицы на рубашке. Малфой расслабленно смотрит из-под ресниц, отбрасывающих тени на щеки, ведет ладонями по моим бедрам. Ему нравится, что происходит между нами.
Одним движением палочки я избавляюсь от аврорской формы, она аккуратной стопкой опускается на стул у стола, а я завожу руку за спину, начиная готовить себя для него.
Малфой наблюдает за мной, лаская собственный член, водя влажной от смазки рукой, слегка сжимая на кончике. От переизбытка чувств судорожно сдавливаю его плечо, а хриплые стоны и рваные движения на своих же пальцах доводят до исступления.
— Давай уже! — шепчет, и я быстро вытаскиваю пальцы из себя, пока Драко придерживает свой член за основание, оттягивая немного в мою сторону. Я сажусь сверху, насаживаясь полностью, до основания, и стон непроизвольно срывается с губ, а он всхлипывает, переводя дыхание. Магия бушует между нами, скручивается в спирали, всполохами озаряет кабинет, срывает последние остатки терпения. Контраст наших тел, моего обнаженного и его до сих пор одетого в черный строгий костюм, неимоверно возбуждает. И я чувствую, что начинаю краснеть под его жаждущим взглядом. Румянец разливается по щекам, спускается по шее. Малфой двигает рукой в такт моим движениям. Я закусываю губу, чтобы не стонать слишком сильно, слишком громко.
— Не сдерживайся, — просит он, и я вскрикиваю, движения становятся хаотичными, резкими. Малфой притягивает меня к себе не давая отстраниться, целует шею, поднимаясь от ключиц вверх, немного прикусывая мочку уха и шепчет:
— Ты просто невероятный, Гарри, — голос полон нежности, удовлетворения.
— Мой Драко… — шепчу, задыхаясь, и кончаю, получая нежный почти невесомый поцелуй в губы, и через несколько толчков догоняю его в своем освобождении.
Я, обмякая, приваливаюсь к Драко, прижимаясь к нему в кольце рук. Его прохладные пальцы кружат по влажной спине, выписывая замысловатые узоры, нос зарывается мне в волосы, с шипением втягивая запах.
Влажная кожа покрывается мурашками, легкая дрожь пробегает по спине. Я улыбаюсь под его изучающим взглядом и встаю. Взмахиваю палочкой, развожу руки в стороны и полностью одеваюсь: китель застегивается, брюки разглаживаются стрелками на ногах, автоматически лишаюсь внешней игривости, приобретая серьезность в соответствии с должностью и статусом.
Малфой тоже встает, приводя себя в порядок, очищает рубашку и штаны, а затем медленно целует меня в губы, стараясь вложить в этот поцелуй всю боль и обречённость, которую чувствует сам.
Я отстраняюсь, смотрю на него, но словно натыкаюсь на стену или пустоту. И от неизвестности становится страшно.
— Я не хочу быть с тобой, Гарри, — его голос дрожит, и должной уверенности абсолютно не слышно в нём.
— Что за враньё! — меня бьет наотмашь от одного лишь осознания сказанного. — Я знаю, что ты хочешь быть со мной. Я чувствую это.
— Прости, но нет, — старается придать своему голосу твердости, но ее нет, и я не могу поверить в то, что слышу. — Я больше ничего не чувствую к тебе.
Мне становится откровенно плохо, подташнивает от одной лишь мысли, что его не будет рядом, что не смогу прикоснуться и внутри что-то умирает. Но поверить, значит лишиться веры в человека, в возможный шанс на счастье. Я не могу позволить этого ни себе, ни ему, просто не могу.
— Ты лжешь мне, — спокойно говорю, двигаюсь осторожно, чтоб не касаться его. Моя дрожащая рука замирает в дюйме от его ладони.
— Прости… — виновато говорит Малфой, — Но это правда.
Звенящая тишина, повисшая в кабинете, давит не хуже бетонной плиты. Находиться рядом с ним все сложнее с каждым мгновением. И он словно чувствует, разворачивается и открывает дверь.
Чувствую, как взгляд мутнеет, а глаза начинают гореть. Не могу позволить себе расклеиться при нем. Вскидываю голову, заносчиво задирая подбородок. Делаю пару шагов к двери, но останавливаюсь и с холодностью, достойной короля, отвешиваю пощечину.
— Лицемер, — выплёвываю почти на парселтанге и ухожу, не оборачиваясь. Слышу как за спиной со скрежетом закрывается дверь, отсекая половину моего сердца.
****
Следующая наша совместная встреча происходит в кабинете Малфоя через неделю. Всю эту неделю я заваливаю себя работой, изнуряю тренировками и рейдами, отправив Рона в отпуск и подменяя его в качестве руководителя группы. Вечерами заливаюсь в баре виски, занимая столик в углу. Пару раз ко мне подсаживались парни и девушки с довольно недвусмысленными предложениями. Но от одной мысли, что это будет кто-то другой, а не Малфой, становилось тошно. Я больше не прихожу к нему и стараюсь аппарировать на работу и с работы прямо из служебного кабинета и в него. Глава Отдела Тайн присылает записку о приостановлении полевых работ с их отделом, но через неделю меняет решение, информирует о намеченной новой операции через три дня.
Мое сердце заходится в рваном ритме, а браслеты дергаются в такт его биению, будто отсчитывают пульс. Запястья порядком опухли. Но я не позволяю себе первым двинуться в сторону Отдела Тайн, все ещё лелея обиду и раздражение. С трудом давлю в себе потребность чувствовать его рядом, прикасаться и ощущать прикосновения в ответ, не в силах игнорировать тишину в голове, когда раз за разом пытаюсь пробиться к нему через связь браслетов. Прекрасно понимаю, что его лицемерный отказ от наших отношений — всего лишь попытка не чувствовать боль, если вдруг Лора окажется беременна именно моим ребенком. Но я не верю в это и почти уверен, что ребенок не мой. Однако пока ничего не могу сделать. Одно знаю точно — никакой свадьбы не будет. Я думаю о нём постоянно, а сны жаркие, томные, когда просыпаешься с членом, стоящим колом, и ломотой в яйцах, выматывают неимоверно.
Наше новое задание — дом на окраине деревни. Он довольно новый, словно с маггловской открытки, следы магии почти не прослеживаются. Но рейд есть рейд, и мы должны проверить его согласно протоколу.
Мы аппарируем всей группой, и Малфой среди нас. Вижу, как он тяжело припадает на ноги, но стараюсь держаться в стороне, хотя краем глаза слежу за ним постоянно.
Малфой сегодня рассеянный. Дом обследует не как обычно, скурпулезно, а будто экономя силы, задерживается в библиотеке. И я не могу удержаться, чтобы не обнять его прямую, словно вырезанную из мрамора спину. Стремительно рвусь к нему, мысленно обхватываю плечи, приникаю губами к затылку, хотя в реалии лишь касаюсь пальцами запястья, и ощущаю, как дергаются и гудят браслеты, меня топит удовольствие сродни сексуальному, когда тепло растекается по венам. Мне сейчас также хорошо, как и ему. Мысленно рвусь по связи, но вновь натыкаюсь на стену. И вздыхаю от сожаления, что ничего не в силах изменить.
Постепенно боль и жар в руках проходят. Я стою с закрытыми глазами, не в силах скрыть выражение довольства. А когда наконец открываю глаза, вижу привычную уже маску безразличия на его лице.
— Нам нужно поговорить, Драко, — говорю и провожу кончиками пальцев по скуле.
— Мне не о чем говорить с тобой, — отрезает и поворачивается к огромному стеллажу с разными вещами.
— Нет, ты поговоришь со мной, — шагаю почти вплотную, кипя от гнева. — Ты закрылся от меня.
— Да, как нормальный человек, — огрызается в ответ. — Мне похрену на твою жизнь и на твои чувства.
Зло выплёвывает слова, и я сжимаю челюсти и кулаки от желания разбить ему нос. В этот же момент заходит молодой аврор Аксель.
— Мистер Малфой, — начинает он, протягивая какую-то вещицу, — Посмотрите, что я нашел.
Малфой поворачивается, гневно смотрит на аврора.
— Я же говорил ничего не трогать, — пальцы дотрагиваются до коробки, и через секунду я вижу, как он исчезает в вихре аппарации. Удивление застывает на моем лице, но руки и сознание работают самопроизвольно. Я мгновенно оборачиваюсь к Акселю, накладываю невербальное обездвиживающее и аппарирую его прямиком в Аврорат, в допросную. Он ответит на все мои вопросы, или я не Поттер. Я выпотрошу его мозг и внутренности превращу их в кисель, но найду Драко.
Посылаю Патронус в Отдел Тайн с сообщением и пока жду Лукаса Фовеля, пытаюсь достать сведения по связи. Но передо мной по прежнему бронированная стена.
— Где Малфой? — рычу на аврора-недоучку. От лишь ехидно улыбается, и я не сдерживаясь бью его кулаком по лицу. Слышу хруст сломанной кости, вижу кровавые дорожки бегущие из носа по губам. — Ты не выйдешь отсюда пока не скажешь мне.
Вновь и вновь пытаюсь прорваться сквозь бронированную стену, когда вдруг ощущения лавиной врываются в мозг, буквально сшибая с ног, и я едва ли не захлебываюсь от потока информации.
Фовель аппарирует прямо в допросную. В другое время я бы не потерпел столь беспардонного вмешательства, но речь идет о Драко, и я готов простить если не все, то многое, лишь бы найти Малфоя. На его лице по-прежнему маска холодного безразличия, и лишь серые как у Драко глаза выдают силу испытываемой ярости. Лукас зло взмахивает палочкой, приковывая Акселя антимагическими наручниками к стене. Он похож сейчас на мученика Иисуса, но я не куплюсь на жалостливый взгляд и стоны.
— Где он? — Фовелю нет нужды называть имя или фамилию, каждый из присутствующих в камере знает, о ком речь.
— Не знаю, — самодовольно отвечает Аксель, морщится, охает и кричит, когда пальцы на руках вдруг один за одним выворачиваются под неестественными углами.
Я не собираюсь останавливать Фовеля. Врываюсь в сознание Драко и вижу происходящее его глазами. Сосредоточиться сложно, подступающая паника, грозит накрыть с головой, когда я вижу перед собой человека в капюшоне, похожего на того, арестованного нами Филиппа. Но только старше. И слышу неуверенный шепот Малфоя.
— О, боги, Лип, — его губы дрожат, — Мне так жаль.
Мужчина хватает Драко за руку, которая безотчетно висит вдоль тела.
— Что стало с Филиппом? — спрашивает он, странным, болезненным голосом.
Мужчина старше Липа, его черты немного грубее, нет той утонченности, тонкости, но он невероятно, просто до боли похож на младшего брата.
— Мне так жаль, Лип, — повторяет Малфой и прижимает его к себе. Меня накрывает паника, всё кричит о том, что это человек опасен, он убийца и опасный маг. Но Малфой только сильнее прижимает к себе старшего брата своего бывшего любовника и плачет, оседая на пол, и утягивает его за собой.
— Скажи, что он умер быстро! — говорит Джек сдавленным голосом, — Скажи, что ты помог ему, и он не чувствовал боли.
Перед глазами как в омуте памяти проносится допрос Филиппа: его выбитые зубы на ослепительно белом полу, брызги крови на полу и стенах, сломанные пальцы, все до одного, перекошенный нос, заплывшие глаза и бесчисленные, тонкие порезы, кастеты, ножи и пистолет на столе, видимо для устрашения, перед его бездыханным телом. И мне становится страшно, как не было никогда в жизни, хотя за свою аврорскую карьеру пришлось повидать многое. И я чувствую радость Малфоя, что он умер, потому что больше ему не причиняли боль.
— Он умер быстро, — Малфой бесстыже врет, и его голос дрожит, он цепляется за чужие плечи и плачет. — Ему не было больно, — лжет снова, но более уверенно.
Мужчина кивает, и они остаются сидеть на холодных камнях.
— Куда был настроен портключ? — в сознание врывается рык Фовеля. Маска холодности спала с лица, и я вижу за ней всю гамму эмоций, что обуревают его сейчас: ненависть, ярость, желание причинять боль. Всё, кроме привычного равнодушия.
— Не знаю, мне велено лишь отдать его, — Аксель уже хрипит потрескавшимися, окровавленными губами, лицо покрывает мертвенная бледность, когда глава Отдела Тайн направляет на него палочку и накладывает невербальное «Круцио». Я чувствую, что он действительно не знает. Мои глаза расширяются, когда Аксель выгибается дугой в своих путах, глаза налились кровью из полопавшихся сосудов, мокрая от пота челка прилипает ко лбу. Крик переходит в сип. Он рвано выдыхает, лишь Фовель снимает заклинание, и поворачивается ко мне.
— Вы отняли у меня Липа, — хрипит сорванным голосом, — Я отниму у вас Малфоя.
— Ищи его, Поттер, ищи! — шипит Фовель Лукас и отворачивается. Его рука с палочкой взмывает вверх, и предатель лишается чувств. А я вновь проскальзываю в сознание Драко.
Подозреваю, что этот дом тщательно спрятан, зачарован и скрыт от любого человека. Малфой бродит по комнатам первого этажа, широкая лестница ведёт на второй. Найдя дверь в подвал, тут же захлопывает её, смотрит в окно, надеясь, видимо, что это как-то поможет его найти, но за окном сменяются пейзажи, и я понимаю, что это сложные чары для дезориентации. Вновь бродит по светлой кухне, гостиной, библиотеке, заходит в ванную и кладовую, музыкальный салон и зимний сад.
Поднимаясь на второй этаж, рассматривает колдографии трёх братьев из разных мест, разных событий, что запечатлевают каждого брата от рождения до взрослого состояния. Идет медленно, и я его глазами вижу рождение, первые шаги, игры с магическими игрушками, полеты на метлах, первый год в Хогвартсе и дальше каждый год обучения. Потом я вижу каждого из братьев, в мантии для поступающих в вузы, их фото с друзьями, подругами. Вижу того брата с девушкой ирландкой, он держится с ней за руки, стоя в свадебных костюмах, остальные двое братьев ослепительно улыбаются. Я вижу Джека с молодой блондинкой, он обнимает её так нежно и улыбается так открыто, что невольно задумываюсь, что с ними стало.
И кричу мысленно: «Драко, родной, не отвлекайся, помоги мне найти тебя!» В конечном итоге, он поднимается до конца лестницы и я вижу его на большой колдографии, прямо посредине стены, она больше, чем все остальные и располагается немного в стороне. Он запечатлен во время какого-то праздника, возможно, дня рождения, посреди лужайки в Малфой-Мэноре. Драко прижимает Липа к себе и целует в макушку. Сцена наводит тоску, пробуждает ревность, потому что он здесь счастлив, как никогда не был рядом со мной.
— Он был счастлив с вами, — говорит Джек, и я глазами Драко смотрю на него. Мужчина стоит на две ступеньки ниже и всматривается в колдографию.
— Сомневаюсь, — говорит Малфой и качает головой.
— Не сомневайтесь, — болезненно улыбается он, — Он был счастлив.
— Как и я, — голос Драко звучит совсем глухо, и я шепчу: — «Помоги, помоги найти тебя, Драко», но он отмахивается от меня, — Только закончилось все враньём и предательством.
Мужчина проходит мимо, а затем бросает через плечо.
— Пойдемте, — и спускается по лестнице.
«Где ты? Ты знаешь это место? Убей его и беги.» — настойчиво твержу мысленно.
«Я не знаю, где я. Если я его убью, точно останусь тут навсегда. Найди меня по браслету и быстро, пока мы оба живы.» — слышу в ответ и продолжает спускаться. Они минуют коридор, комнаты и спускаются в подвал. На темном полу нет ни одной пылинки, стены выложены крупным камнем, а лестница такая длинная, что кажется, будто идут уже пару минут.
— Чары дезориентации, — говорит Джек, оборачиваясь через плечо, — Филипп говорил, что ты умный и хитрый, поэтому я постарался получше.
Малфой усмехается и шагает за хозяином дома.
А на меня накатывает паника. Мечусь по допросной под испытующим взглядом Фовеля. Найти как? Как это сделать по браслету? Замираю и вновь пытаюсь дотянуться, почувствовать хотя бы направление. Место, дом, мне ни о чем не говорят. Сильные чары дезориентации путают сознание, не дают сосредоточиться. Но должен же быть выход?
Вновь скольжу в его сознание и сосредотачиваюсь.
— Вижу, что он говорил очень много обо мне, — горечь сквозит в каждом слове.
— Не всегда, — отвечает мужчина, и Малфой наконец осматривается. Я вижу его глазами длинные ряды полок с книгами, артефакты под стеклом, место для приготовления зелий и небольшой диван, но посредине стоит чаша, и это поистине поражает меня. Она высокая, как поилка для птиц в парке, из светящегося белого камня, с золотыми крапинками, кажется, что она светится изнутри, потому что, вода в ней искрится и переливается, а сверху, как-будто клубится небольшой пар. Я шагаю ближе, зачарованный этим зрелищем.
— Вода из озера тысячи грез — говорит мужчина
— Но как? — Малфой и я вместе с ним ошеломленно смотрим на него. В ответ он лишь пожимает плечами и обходит чашу, — Одна капля — гарантия потеряться в своих мечтах и кошмарах.
— Мне не в чем теряться, мистер Малфой. Мои мечты и кошмары здесь, — мужчина говорит серьёзно и останавливается возле Драко, — Вы знали, что пока Филипп был с вами в отношениях, он не общался ни с кем из своей семьи?
— Что? — удивленно замирает
— Да, — кивает головой мужчина и смотрит на поверхность воды в чаше. — Он говорил, что хочет быть с вами и не даст глупому кружку по-интересам разрушить его любовь.
— Он так говорил? — Драко задыхается, сжимает и разжимает кулаки, чтоб успокоиться.
— Именно так, — глаза Джека влажные и грустные, он поворачивается к нему, — А потом, вы узнали, что он мой брат, и решили с ним порвать. Но, до самой смерти, он не давал нам навредить вам. Хотя, у него был с собой портключ в ваш дом, и мы бы могли перерезать вам глотку во сне, запытать Круцио, наконец, старая добрая Авада.
Малфоя пошатывает, он опирается рукой о стену. А я вновь пытаюсь бороться с паникой и сквозь шум в ушах найти способ вытащить его оттуда.
— Вы хотите сказать, что…
— Он вас любил, да, — говорит мужчина и, усмехаясь, смотрит на меня, — Когда он ушел попросить вас отступить, когда я видел его в последний раз, я знал, что он не вернётся. Я знал, что вы предадите его опять, но он не мог иначе, считал, что сможет уговорить вас, хотел попытаться спасти вашу жалкую жизнь.
Я вновь шепчу: «Драко, послушай, я найду тебя, под водой, под землей, где бы ты ни был, но тебе непременно стоит избавиться от него раньше»…
— Но вы его не любили, — громко говорит мужчина, подходя ко мне и смотря мне прямо в глаза, — Вы всегда любили кого-то другого, поэтому так легко попрощались с ним.
— Я не… — пытается объяснить Драко.
— Не надо, — говорит Джек, раздраженно взмахивая рукой, — Давайте говорить прямо, ложь уже не имеет смысла. Вы даже не смогли помочь умереть ему.
Стон Малфоя, больше напоминающий крик, раздается у меня в голове и эхом отражается от стен подвала.
— Он ведь пришел предупредить, чтоб вы были осторожнее, чтоб отступили, — голос мужчины звенит, в нём плохо скрываемые чувства. Он зол, разбит, желание отомстить жжет его изнутри, — Потому что я решил вас убить.
— Каким образом? — теперь его голос спокоен, а это заставляет паниковать сильнее. Будто он смирился со своим положением жертвы.
— А вы, как-всегда, только о себе… — ухмыляется он, — сначала я хотел просто пустить Аваду, потом пытать до смерти, а потом я понял. Я предлагаю вам использовать воду из этой чаши.
— Но ведь…
— Вы правы, — говорит он, — Вода озера тысячи грез очень коварна, люди, дотронувшиеся до неё, начинают грезить о хорошем или плохом, неважно. Говорят, грёзы сменяют одна другую и помочь вам невозможно будет никак. Только вы сможете выйти из ваших грез, только ваша сила воли поможет вам победить. Год пройдет, два, десять лет, как знать. Может быть вы очнетесь глубоким стариком, а может быть не очнетесь никогда.
Я ощущаю, как крепкие руки хватают его, и я кричу уже в голос «Нет, Драко, нет! Не позволяй ему, борись, сука!». Но он покорно идет за мужчиной и практически не борется когда тот с силой окунает его головой в чашу. Последнее, что я вижу его глазами, — золотистые прожилки на белом камне.
— Нет! — Кричу срывая голос и, схватив за руку Фовеля, аппарирую.