Часть 10 Счастье возможно?
Всю оставшуюся часть дня я провожу в самокопании. Почему я не могу сдерживаться, когда он рядом? Почему все самое плохое и темное, что есть во мне, просится наружу, стоит лишь ему появиться? Время от времени рассматриваю свои дрожащие пальцы. Я видел синяки, что остались от моих рук на его шее. На почти прозрачной коже они очень четко были видны. И меня сжигает чувство стыда, что я, кто уничтожил Волдеморта, не применив убивающего проклятья, почти задушил человека, который стал близок, как никто другой. Или я чувствую родство такой силы лишь из-за браслетов братства? Периодически, раз за разом напрягаюсь и всеми силами желаю вернуть Драко голос, но чувствую, что снова не получается. Ведь, если бы получилось, я бы уже знал, почувствовал его эмоции по связи. И посылаю записку с единственным интересующим меня вопросом: «Малфой, как ты там?»
Я мучаю себя вопросами, огрызаюсь на авроров и даже, не сдержавшись, резко отвечаю министру, когда он интересуется, как продвигаются мои дела по освоению связи между артефактами. Но я уверен, мои дела с Малфоем никого не касаются.
Дерганный и в расстроенных чувствах отправляюсь домой, когда меня застает письмо, принесенное филином Малфоев. Суровая птица не дается Критчеру, нахохлившись восседает на спинке громоздкого кресла, сверля меня недовольным взглядом.
— Ну-ну, успокойся, — говорю я, когда он, громко хлопая крыльями, ухает и переступает с ноги на ногу. — Вот, держи, — предлагаю ему мелко рубленного мяса, попутно отвязываю послание.
«Жду в 20:00 в Малфой-Мэноре. Камин открыт. Д.М.»
Сжимаю в руке клочок пергамента с его ровным каллиграфическим почерком. И едва вызванный мной «Темпус» показывает без одной минуты восемь, я спешу к транспортному камину в малой гостиной.
Называю адрес и бросаю под ноги дымолетный порох:
— Малфой-Мэнор! — произношу четко, громко и, спустя минуту, вываливаюсь из камина в богато оформленной прихожей. Оглядываюсь, оттряхивая с мантии и волос сажу и, пепел, сердце замирает — передо мной Малфой, обнимающийся с Лукасом Фовелем, чтоб его мантикора драла! У меня неприлично отвисает челюсть, а внутри закипает и возится раздражение.
— Мне пора, — говорит Фовель, в момент возвращая себе полный контроль, и выпускает слизеринца из объятий.
— Всего доброго, Лукас, — прощается он. Лицо моментально теряет эмоциональность, превращаясь в холодную маску безразличия.
— Всего доброго, Драко, — начальник проходит мимо меня, задевая плечом, — Мистер Поттер.
Я вздрагиваю и отступаю в сторону. Руки дрожат, так и чешутся врезать ему по физиономии, чтобы показать свое отношение к происходящему. И мне становится стыдно за мой порыв.
— Ты просил прийти, — говорю смущённо, уверен, Малфой чувствует, как подрагивают мои руки.
— Я хотел, чтоб ты попробовал ещё раз, — говорит и отходит к столику в углу, укладывая бумаги в ящик под семейные заклинания, мне, по крайней мере, эти охранные чары не знакомы.
— Зачем ты делаешь так, чтоб я заставал вас вместе? — боль разливается в груди и, видимо, отражается на моем лице. Потому что Малфой что-то замечает, хмурится и вздыхает.
— Я ничего не делаю, и тебе незачем нас заставать, — в голосе холод, выносить это нет сил.
Я шагаю к нему, хватаю за домашний бежевый джемпер и притягиваю к себе.
— Ты издеваешься надо мной! — шиплю в побледневшее лицо.
— Не сегодня, — говорит и обнимает ладонями шею, поглаживая кожу большими пальцами, и я закрываю глаза, а затем ощущаю безумную жажду обладать им.
Малфой приникает поцелуем к моим губам, и я отвечаю, пылко и страстно, забираясь руками под джемпер, ощущая на своей заднице его ладони. Ногтями слегка царапаю его спину, тоже спускаясь ниже.
— Если ты возьмёшь меня за задницу, тебе придется меня трахнуть, — говорит он, едва справляясь со своим голосом, что под конец превращается в хриплый стон.
«О, Драко! И ты наивно полагаешь, что я откажусь от столь заманчивого предложения? Ведь ты же не глуп… о нет, кто угодно, но не глупец. Ты изворотлив, хитер, пронырлив и отнюдь не так прост, как может показаться вначале. Нет, мой дорогой слизеринец, я знаю тебя уже… почти пятнадцать лет. А это долгий срок, который не прошел для меня даром, каким бы наивным и бесхитростным меня не считали, я прекрасно понимаю, твои слова — чистой воды провокация. И я не упущу этой возможности ни за что!»
Сжимаю его ягодицы одной рукой, а вторую запускаю в его трусы спереди. Малфой охает и инстинктивно толкается вперёд бедрами.
— Тебя не удовлетворил твой любовник? — шепчу в губы, а Драко лишь стонет в ответ и закрывает глаза.
Меня потряхивает от одной лишь мысли, что я могу трахнуть Малфоя, вопреки наличествующему у него любовнику. По телу проходит дрожь возбуждения, и я вдруг ощущаю чужое присутствие в голове. Вздрагиваю и напрягаюсь. Но Малфой стонет, и я отвечаю тем же, пока он освобождает меня от одежды.
Мои руки мелко дрожат, и его тоже, мое тело уже практически свободно от одежды, и я тяну его к дивану. Но Драко прижимает меня к себе сильнее и аппарирует в свою комнату. Огромная кровать, большие окна от пола и до потолка, все в светлых тонах. Камин горит, отбрасывая мягкие тени на мебель вокруг.
— Я не хочу быстрого секса на диване, — говорит он, и голос не громче шёпота, в конце вообще срывается на хрип.
— О, Драко, — прижимаюсь губами к горлу и целую, спускаясь ниже, ниже и ниже. Встаю на колени и беру в рот его член. Облизываю, скольжу вверх и насаживаюсь так глубоко, пока головка не касается глотки, трется об нее. Его аромат, вкус сводят с ума, тонкая почти прозрачная кожа едва ли не светится на фоне моей загорелой, золотистой. Руки скользят по бедрам, по внутренней части ног. Малфой буквально задыхается от эмоций, вцепившись мне в волосы, прижимая меня сильнее, движется рывками, вбиваясь в меня. Но вместо стонов слышу его хрип.
— О, Мерлин, — шепчет. И за волосы тянет мою голову назад, наклоняясь, целует в опухшие, влажные губы.
Помогает подняться и тянет за собой к кровати. Мы валимся поверх кашемирового пледа, и я переворачиваю его на живот, устраиваясь между ног. Словно завороженный рассматриваю его бледные бедра, тугие округлые ягодицы, безволосую мошонку, и, кажется не видел ничего прекраснее в жизни. От одной этой мысли во рту скапливается слюна, и я тяжело сглатываю.
— Трахни меня, — шепчет едва слышно, и я не могу сдержать ответного стона, шепчу заклинание смазывания, а Малфой невербально применяет все остальные. — Не растягивай, — шепчет опять, и я пристраиваюсь у входа, а он подается назад, позволяя войти в себя. Почти кричу от ощущения сжимавших меня тугих внутренних стенок, прижимаю его к себе, целую везде, где могу достать: шею, лопатки, вдыхаю запах волос и пота.
Двигаюсь потихоньку, аккуратно, почти невесомо. Так боюсь навредить своей импульсивностью. Но темп постепенно растет, все труднее сдерживать себя и свое возбуждение. Каждый свой толчок сопровождаю движением под разным углом, ища простату. Когда Малфой наконец всхлипывает и дрожит, улыбаюсь — о да, так! Вхожу с каждым разом сильнее. Каждый его всхлип, стон, взгляд помутневших от страсти глаз для меня музыка, гармоничная мелодия, издаваемая нереально прекрасным инструментом, на струнах которого я готов играть вечно.
— Я хочу, чтоб ты кричал, Драко, — говорю, склонившись к уху, и его крик разносится по комнате. Развратные, влажные звуки, и он уже не контролирует себя, практически кричит моё имя, а я его.
— Какой же ты охуенный! — говорю, наклоняясь к его уху и слегка кусаю за шею. Он вскрикивает и кончает, я изливаюсь следом и придавливаю его своим телом. Мы лежим так какое-то время, потом я сползаю с него и ложусь рядом, еле касаясь его рукой. Молчим, пока дыхание не возвращается в норму.
— Обними меня, — просит он, голос Драко звучит громко и четко, от чего я вздрагиваю, но с лёгкой улыбкой подчиняюсь, открывая ему свои объятия. Жду, когда Малфой положит голову мне на плечо и удовлетворенно выдыхаю, неосознанно выписывая пальцами круги и петли на его спине.
Он накрывает нас пледом, призывая его невербально с пола, и я удовлетворенно хмыкаю, не прекращая ласк.
— Ты можешь остаться? — спрашивает он, и я надеюсь, что он не чувствует, как радостно бьется моё сердце.
— Ты хочешь? — не могу скрыть довольство в голосе и по связи ощущаю, что Малфой удовлетворен.
— Да, — говорит он, и такое простое слово замирает в воздухе.
Я замолкаю, анализируя, а действительно, хочу ли я остаться, провести эту ночь рядом с тобой? И понимаю, что ничего и никогда не хотел больше, чем быть рядом, засыпать с твоим именем на устах и просыпаться, ощущая твой ясный взгляд.
— Если ты хочешь, я останусь, — говорю и целую его в макушку, Драко довольно улыбается и закрывает глаза.
— Странно, — говорю и замолкаю, не решаясь сформулировать мысль. Малфой терпеливо ждет, подняв голову и глядя мне в глаза, — Я думал, что… Мне показалось…— вздыхаю, наконец решившись.— Мне показалось, что тебе было хорошо так же, как и мне. И на мгновение я почувствовал, что ты… Как и я…
— Что я влюблен в тебя? — спрашивает он и в ужасе замирает, от осознания того, что только что сказал.
Мои глаза едва не выкатываются из орбит, и я смотрю на него, словно вижу впервые. Мне страшно, что он так легко проникает в мои мысли, словно в свои, а я даже не ощущаю этого.
— Мы можем не говорить об этом, — говорит он и ложится обратно на плечо, мои руки сразу же прижимают его к себе, и судорожный вздох вырывается из груди, — В конце концов, тебе ли не знать, не обязательно давать всему название, чтоб это было правдой.
Его голос замирает в тишине комнаты, треск огня в камине убаюкивает нас, расслабляя и даря спокойные сны. А я наконец осознаю, что сейчас рядом тот, кого искал, ждал долгие годы, тот кого смогу назвать своим человеком.
***
Просыпаюсь я от того, что чувствую на себе взгляд. Но ещё какое-то время лежу с закрытыми глазами не шевелясь, пытаясь осознать, кто я и где я. Кто я, собственно, приходит сразу, а вот где нахожусь, пытаюсь спроецировать воспоминаниями.
Рядом ощущаю теплое дыхание и даже не видя ничего, чувствую мягкую улыбку того, кто находится рядом. И это явно не Критчер…
Малфой! — приходит на ум сразу, как только воспоминания о вчерашней ночи наполняют сознание.
А когда он словно кот вытягивается рядом, каждой клеточкой тела посылая разряд магии мне, глубоко вдыхая аромат моих волос, зарывается носом в кудри, я шутливо ворчу, прижимаю его к себе, целуя в шею.
— Ты невыносимый, — говорит он недовольно и возится в моих объятиях.
— Я знаю, что тебе нравится, — невольно улыбаюсь и глажу его бока, спину, слыша в ответ шутливое фырчание. Но мне нравится его шутливое недовольство, и я продолжаю поглаживания.
— Нам надо в душ, — упорствует он, пытаясь выбраться из-под меня, но я не реагирую и назло ложусь всем телом сверху. — Ты же знаешь, что я могу тебя убить? — говорит с угрозой в голосе, но выбраться уже не пытается.
— Конечно знаю, — выдыхаю и целую его в шею, спускаюсь вниз по груди, обводя языком соски, слегка прикусывая кожу.
— Нам надо в душ, — вновь твердо произносит невыразимец, но я ухмыляюсь и провожу языком по всей длине вставшего от ласки члена. — Продолжишь играть там.
— Зануда — откликаюсь я, но все же даю возможность подняться.
Уже стоя под струями воды, прижимаюсь к его спине, от желания близости кружится голова. Руки начинают скользить по груди, животу, бёдрам Драко, и он закрывает глаза, отдаваясь на волю чувственности, никак не возражая против моего столь беспардонного вмешательства в его ежедневный моцион.
Мы проводим около часа в душе, моемся, занимаемся сексом и вновь отдаемся на волю горячего душа. Стоя возле зеркала, с полотенцем вокруг бедер, я рассматриваю свой заросший щетиной подбородок, в то время как Малфой рассматривает меня. Я же не могу однозначно решить — бриться мне или нет.
— Оставь щетину, — говорит он, продолжая смотреть на меня в зеркальном отражении.
— Тебе нравится? — спрашиваю заинтересованно, и Драко кивает в ответ, — Почему тогда ты не носишь бороду?
— Я с бородой выгляжу, как летучая мышь альбинос, — отмахивается он, улыбаясь.
— Скорее, хорек альбинос, — напоминаю случай на четвертом курсе, и Драко недовольно цокает языком.
— Ты же знаешь, что я могу превратить тебя в зубную щётку?
«Со мной ты можешь делать все, что захочешь», изрекаю мысленно, но не собираюсь ставить его в известность на этот счет, и поворачиваюсь к нему. Смеясь подхожу, вновь обнимаю и прижимаюсь губами к шее.
— Ты всегда так много обнимаешься? — с притворным недовольством спрашивает Малфой, но вопреки недовольной моське прижимается ко мне сильнее.
— Только, когда мне позволяют, — и улыбаюсь.
После завтрака я вытаскиваю Малфоя на улицу и бегу к сараю для хранения метел. Еще с первого курса Хога в памяти росказни Драко о имеющихся в Мэноре метлах. Я захвачен идеей проверить, действительно ли это так и бегу как мальчишка, дорвавшийся до запретного.
— Не то чтобы это сарай в привычном понимании, скорее это «мётлохранилище»: крепкая постройка из камня, отделанная внутри деревом, где поддерживается нужная температура и есть всё для ухода за метлами, — словно оправдывается Драко, но я его почти не слушаю.
Когда, наконец, оказываюсь внутри, то не могу сдержать эмоций. Я, которому на дни рождения или Рождество доставалась скрепка или старый носок Дадли, веду себя, словно получил самый дорогой рождественский подарок. — поход на целый день в «Сладкое Королевство». Мечусь между метлами и не знаю, какую выбрать.
— Это же новая модель, — тычу пальцем, а Малфой кивает.
— А это не британская, откуда она?
— Бразилия, — произносит так равнодушно, словно говорит о погоде на завтра или курсе галлеона к маггловским фунтам.
— А это?
— Япония, — отвечает раздраженно, — Выбирай метлу и иди полетай.
— А ты?
— Я не летаю, — спокойно отвечает и ведет пальцами по гладкой рукояти одной из метел, от неё приятно пахнет полиролью и терпким деревом.
— Из-за того, что случилось в выручай-комнате? — спрашиваю, хмурясь, и мысленно бью себя по губам. Ведь понимаю же, что неприятны такие воспоминания, но сдержаться не могу.
— Выбирай метлу, — он пропускает вопрос мимо ушей и выходит из помещения.
Ну вот кто меня за язык тянул? Идиот! Хочется побиться головой о стену. Но я выдыхаю и беру одну из новых моделей профессиональных метел и выхожу наружу.
— Тогда зачем ты их коллекционируешь? — глаза округляются в недоумении, а я вновь не успеваю остановить себя.
— Иметь и использовать — разные вещи. Мне просто приятно знать, что я могу себе это позволить. И так же могу позволить не пользоваться тем, что коллекционирую.
— Ты ведь хорошо летал, — теперь уже даже не пытаюсь скрыть собственного любопытства, чувствую малфоевское раздражение, но взгляд полон равнодушия.
— Хорошо летал, колдовал, жил, играл, учился. Это было давно, теперь я не летаю, — взмахивает палочкой, колдуя в небе кольцо и счетчик, — Вали в небо.
И я подчиняюсь, срываясь с места. Несусь так, что ветер свистит в ушах, а мантия трепещет за спиной, то надуваясь, словно парус, то хлопает, будто крылья гигантской летучей мыши. Драко колдует мне различные препятствия в виде призрачных горящих драконов, и они носятся за мной с ревом, пытаясь откусить голову или вцепиться в хвост метлы. Я смеюсь, как давно не смеялся в своей жизни и по связи браслетов чувствую довольную улыбку Драко. А после вижу рядом с ним и Фовеля. Но подслушивать и спускаться не хочу. Пока Драко на моих глазах, я спокоен. В конце-концов не выдерживаю и приземляюсь рядом. Малфой задумчив, не обращает на меня внимания. Я какое-то время наблюдаю за ним со стороны и всё же спрашиваю.
— Что тебе сказал Лукас Фовель? После его ухода, ты выглядишь слишком задумчивым, — чуть запыхавшись.
— Он сказал, что тоже не любит летать, — слова повисают в воздухе, будто что-то объясняют. Малфой вновь замолкает.
— Как ты попал в этот отдел? — интересуюсь, садясь рядом и исподволь поглядываю на него.
— Прошел обучение и устроился на работу, — говорит вновь о чём-то задумываясь.
— А конкретнее? — я слишком заинтересован, чтоб отступить.
— Я расскажу, но и ты расскажешь о себе — говорит он, и я намерен применить все свои аврорские навыки, чтобы узнать побольше.
— Я никогда и не скрываюсь, — отвечаю я, и он согласно кивает.
— Я знал, что артефакты — это очень сложная тема, специалистов в ней действительно мало, а тех, кто показывает хоть какие-то результаты, кроме среднестатистических, сразу же приглашают к себе на работу, ещё до окончания обучения. Так получилось и со мной, меня пригласило Министерство магии, но только Франции. Они были заинтересованы, и я согласился.
— Но ты остался здесь, — прищуриваюсь. Что-то не сходится.
— Я работал там год, — пожимает плечами, — Там же я познакомился с Лукасом Фовелем. Он был заместителем в похожем на наше подразделение французского министерства. Я был знаком с ним заочно, никогда не контактировал. Но, его пригласили работать в Британию главой Отдела, а через несколько дней он прислал мне приглашение в свой отдел. Я отработал положенное контрактом время и вернулся сюда.
— Значит, ты решил здесь работать из-за него?
Малфой хитро улыбается и запускает пальцы в волосы. И я понимаю, что сейчас услышу то, что мне не понравится.
— Конечно, ты же видел, какой он красавчик, — его голос звучит слишком приторно сладко, и недовольно хлопаю слизеринца по руке.
— Просто предыдущий глава Отдела Тайн не хотел брать бывшего пожирателя, да?
— Ты догадливый, — кивает и усмехается.
— У Фовеля предрассудков было меньше? — не могу сдержать язвительности в голосе.
— Мне кажется, у него их вообще нет, — спокойно отвечает на мой ядовитый выпад. И я задумчиво смотрю на него и поднимаюсь на ноги.
— У вас что-то было? — глупая привычка влезать во все слишком глубоко не дает мне покоя.
— Слишком много вопросов и ни одного ответа от тебя, — констатирует Малфой и складывает руки на груди.
— Я отнесу метлу, и мы продолжим, — обещаю и направляюсь в сторону «метлохранилища».
— Сомневаюсь, — он отвечает едва слышно, но мне этого достаточно, чтобы понять — Малфой закрыл тему.
***
Обед проходит легко и спокойно. Прохладное вино приятно расслабляет. Драко выглядит спокойным и довольным, и я рад, что своим навязчивым интересом не разрушил зыбкое равновесие, установившееся между нами.
— Почему Аврорат? — спрашивает, наблюдая за мной. А у меня появляется какое-то особое чувство довольства, будто Аврорат мне как выпестованное детище.
— Всегда хотелось ловить плохих парней, делать мир лучше.
— Ты сделал мир лучше тем, что не стал зельеваром, — язвит слизеринец, и я добродушно смеюсь, всего лишь ласково дотрагиваясь до его руки. Хотя хочу поцеловать каждый палец.
— Я бы стал самым продуктивным убийцей в истории Британии, — продолжаю, и он тоже смеётся. Мне нравится умиротворение между нами, словно мы одна семья. — Мы с Роном решили, что хотим стать аврорами ещё в школе, а после войны мы только утвердились в решении. Мне очень нравилось учиться там, меньше, чем в Хогвартсе, но там было круто. После окончания Кингсли взял меня в министерство, и мы с Роном попали в один отдел, но у нас были разные напарники.
— Как же ты стал главным аврором?
Не могу скрыть смущение и щёки наливаются румянцем, рука автоматически треплет волосы, превращая прическу в гнездо. Я улыбаюсь и вздыхаю.
— Это было постепенно, набирались благодарности, получалось проявить себя. Да и конечно, все были предвзяты, после войны. Это я прекрасно понимаю. И не думаю, что я бы пробился так высоко, если бы не был героем войны.
— Ты начал критически оценивать себя? — удивленно спрашивает он, пока я пытаюсь прийти в себя, рассматривая парк за окном.
— Я всегда критически оценивал себя.
— Никогда не замечал, — отзывается Малфой, — Ты всегда считал себя особенным, ставя выше других. Нарушал правила, не оглядываясь на последствия, разрушал устои движением пальца.
Я удивлённо смотрю на него, а затем хмурюсь.
— Ты действительно так думаешь?
— Да, — кивает он и отпивает прохладного вина, — Ради чего ты это делал?
Тучи словно сгущаются над головой, и я делаю большой глоток.
— Ради друзей, ради семьи, которую они мне заменили.
Малфой задумчиво замолкает, глаза стекленеют.
— Что для тебя семья? — спрашивает он, видя мою задумчивость.
— Любимый человек, друзья, дети, — озвучиваю то, как вижу семью в своем представлении.
— Ты хочешь детей? — спрашивает почти равнодушно.
— Конечно, троих, может больше, — не могу сдержать улыбку, когда поворачиваюсь и смотрю на Драко. — А ты… ты разве не хочешь?
— Безусловно, я бы хотел продлить древний род Малфоев. Но моя ориентация вносит свои коррективы, — пожимая плечами, говорит он, — Если бы я нашел человека, с которым был бы уверен, что хочу провести жизнь, тогда я бы подумал насчёт совместных детей.
Я выписываю круги пальцем по столу и не решаюсь поднять глаза.
— Ты же знаешь, что мужчины не могут забеременеть, — говорю смущённо и чувствую, как щеки вновь слегка розовеют, — Что значит «совместных»?
— Это значит, что ты не знаешь того, что знаю я. Нужно лишь преобразовать семя обоих и поместить в специальном месте, под действием артефакта.
В голове словно взрывается фейерверк. Ты и не представляешь, Малфой, какой подарок ты мне сделал, рассказав о такой возможности. Ведь я и не представлял, что такое вообще возможно. Стоит ли ужасаться теперь, как мало я знаю вообще о мире, где живу, и о возможностях магов в частности. Мне хочется целовать твои руки, и я буду делать это при любой возможности, хочется целовать землю, по которой ты ходишь. Ведь мне, никогда не имевшему семьи и мечтавшему о собственном доме, родном человеке рядом, о детях, ты своими словами фактически пообещал целый мир, тепло родного очага, сердце. И я готов носить тебя на руках. Мерлин, Малфой, я же не отпущу тебя от себя и никому не отдам. Ни Фовелю твоему, ни этому сопляку Акселю, что вьется вокруг тебя, как пчела над цветком.
Я подхожу к нему, становлюсь на колени между разведенных в стороны ног. Щеки горят, но не от смущения, а от желания, от неутолимой жажды обладать моим Драко. «И я знаю, что теперь нашел все ответы на интересующие меня вопросы, и нет сомнений в том, что хочу тебя и только тебя видеть рядом с собой до конца этой гребанной жизни. Ради тебя и возможности быть вместе, горы сверну и поверну реки вспять. Но добьюсь тебя, твоей любви и мы будем вместе растить наших детей».
Его аромат, нежный шелк губ сводят меня с ума, и я отдаюсь этому поцелую и эйфории, что кипит и пузырится во мне после его слов. Надеюсь этот день никогда не закончится, и те надежды, что он породил, исполнятся.