часть 1 Жалоба
Стою у окна и невидящим взглядом смотрю на стекающие по стеклу дорожки воды. Небо над Лондоном разразилось слезами четыре дня назад, и казалось этой круговерти не будет конца. Рассекая реки воды, по дорогам подобно речному транспорту проносятся автомобили, неясные тени прохожих под яркими кляксами зонтов спешат по тротуарам побыстрее скрыться из-под льющего с небес водопада под уютными крышами домов, козырьками кафешек и магазинов, коих в центре Лондона было великое множество. Город живет в своем непрекращающемся движении в нарастающем с каждым днем ритме и только там, где стою я, казалось, что время замерло, а жизнь размеренна, медлительна и подобна стоячему болоту.
В Министерстве магии, где я в должности главы Аврората служу уже не первый год, хотя это самое Министерство находится на бесчисленных подземных уровнях, погода отражается в режиме реального времени. Зачарование, чем-то схожее с хогвартским потолком в Большом зале, только более сложное. Я никогда не пытался понять и разгадать его. Да и незачем...
Меж губ тлеет и осыпается пеплом на край подоконника табачная палочка. Но я, кажется, забыл о ней, расфокусированно глядя на помутневшее от воды стекло.
В реальном мире Вторая Магическая война закончилась моей победой над Темным Лордом, как того и требовало пророчество, каким-то образом произнесенное шарлатанкой Трелони, но принятое на веру магами. Да, Волдеморт уничтожен без применения убивающего заклятья. Хотя сам с трудом верю, что у меня получилось. Однако это, как и добровольная жертва сработало. И, по идее, я должен был избавиться от преследовавшей всю жизнь тяги к неоправданному геройству. Но нет!
В душе война продолжалась. Свое пресловутое гриффиндурство нужно было направить куда-нибудь в мирное русло. Может быть заняться артефакторикой, семейный дар в последние несколько лет активно давал о себе знать образами, снами и тягой к созданию простейших артефактов. Или просто дать себе несколько лет на раздумье, чем бы хотел заниматься, или, может, просто отправиться в путешествие? Не знаю, если честно, что бы я выбрал...
Но и тут сработала вложенная когда-то в голову умелым манипулятором Альбусом-сколько-то-там-имен Дамблдором (чтобы его мантикоры без остановки месяц драли) закладка - идея об Аврорате.
Вернувшись в Хогвартс, я решил отучиться восьмой курс, хотя меня обещали принять в аврорскую академию без экзаменов сразу после победы над Темным Лордом, как победителя. Зато этим воспользовался друг Рональд Уизли, будучи героем войны и обладателем ордена Мерлина первой степени. А вот я не захотел, прекрасно понимая, что мои знания критически малы и недостаточны для уровня обучения в академии. И оказался прав. Нытье Рона о подставе по отношению к нему, о трудностях обучения, выводили из себя, заставляя задуматься. А все попросту потому, что другу не у кого было по привычке банально списать. Все это достало меня уже спустя полгода. Но исправить ситуацию было невозможно. Не бросать же учебу в угоду Уизли. Добиваться же результата своим умом Рону не хватало ни знаний, ни терпения по причине патологической лени.
Спустя год, подтянувший до приемлемого уровня зельеварение (когда никто не оскорблял под смешки однокурсников, не зудел под руку о противном Снейпе и не поучал ежесекундно, как и что крошить-толочь-шинковать, у меня все прекрасно получалось), а так же трансфигурацию на радость МакГонагал, рунологию и ЗОТИ, в чем помогли библиотеки Хога и Блэков, я на общих основаниях сдал экзамены и был принят. Чем заслужил уважение не только преподавателей, но и признание сокурсников, оценивших такое рвение к учебе.
Спустя два года, с отличием (видели бы вы, как радовалась этому Гермиона) закончил учебу и получил в распоряжение отдел ликвидации темных проклятий и артефактов, сотрудничащий напрямую с Отделом Тайн, а также предложение от главы Аврората Гавейна Робардса самому набрать себе команду. А вот Уизли, кое-как закончивший курс годом ранее, так и остался рядовым аврором.
Мне было прекрасно известно, что особыми достоинствами и профессиональными навыками Рон не блещет, но по старой дружбе пригласил и его в свой отряд, хотя прекрасно помнил о способности друга при малейших неудобствах для себя любимого повернуться к друзьям спиной и уйти. С Рональдом мы вроде бы помирились, но той теплоты и открытости в общении уже не было. При каждой встрече я невольно замечал во взгляде бывшего гриффиндорца проблески зависти, а иной раз и брезгливости. Видел в навязанной мне бывшим директором дружбе с рыжей семейкой серьезный такой косяк, сбой, который давал о себе знать в очередной критической ситуации. Примерно как сейчас. Если же подозрения верны, а прежде я не ошибался, то отряд в очередной раз лишился деактиватора проклятий.
Прав был Малфой, называя меня полным профаном в жизни, совсем не умеющим выбирать друзей. Мальчику-который-вырос-в-чулане и дружить-то было не с кем.
Всплывшее имя бывшего школьного недруга заставляет очнуться от мыслей.
Вылетевший из камина бумажный журавлик ударил в щеку и спикировал с изяществом подбитого гиппогрифа на подоконник. Я разворачиваю его и, потерев переносицу, - жест оставшийся со времен ношения очков - пробегаю глазами по косым строчками: «Мистер Поттер, жду Вас через полчаса в кабинете разрешения внутренних конфликтов. Глава Отдела Внутренних Расследований Г.Д. Грейнджер».
По началу официальности речи в послании от Гермионы я улыбаюсь, но через пару мгновений улыбка стекает с лица, будто смытая дождевыми потоками.
- Мерлин! Неужели снова?
Дотлевшая до фильтра сигарета осыпается пеплом на мою грудь и отправляется в стоящую рядом пепельницу, а ее место в уголке рта занимает другая. Подхожу к столу, ничем не примечательному, дубовому монстру, а иначе это безобразное творение гениальной магоинженерной мысли и назвать было трудно, на столе папка с отчетом по рейду и стопка чистого пергамента. Рядом графин с водой и хрустальная пепельница, подаренная Министром магии на прошлую годовщину победы, в данный момент полная окурков, среди которых тлеет очередная маггловская сигарета.
Вытащив из ящика бутылку Огденского виски, плеснул на дно пузатого стакана и намахнул одним глотком. Перед встречей с главой Отдела Тайн, мне нужно успокоиться. Глава невыразимцев был для меня, как наверное и для всех в министерстве, тайной о семи печатях. Лукас Фовель, на лице которого невозможно было прочитать за маской холодности ни одной эмоции, заставляет нервничать любого, а уж вспыльчивого главного аврора и подавно. Алкоголь несмело течет по пищеводу в желудок, я ощущаю тепло, распространяющееся по венам и могу наконец выдохнуть.
Возвращаюсь к последней мысли.
А можно ли назвать друзьями Гермиону Грейнджер и лентяя Уизли? Эти двое в школьные годы отталкивали своими навязчивостью и оскорбительными высказываниями любого, кто стремился наладить общение с мальчиком-который-выжил. Хотя не признать помощи Гермионы, зачастую спасавшей наши неугомонные задницы, я не могу. Да, Гермиона, пожалуй, была и остается для меня той, кого можно охарактеризовать как друга. Сдав экстерном в министерстве экзамены по ЖАБа, она не пришла в Хогвартс на восьмой курс, а поступила на юридический факультет магической Сорбонны, окончив который, получила в распоряжение Отдел Внутренних Расследований в Аврорате, став его главой.
А Драко... Положа руку на сердце, я не боюсь признать, что мне нравился этот слизеринец... очень нравился, даже при всей его аристократической заносчивости, язвительности, презрительности по отношению к другим факультетам, брезгливости и неприятию к полукровкам и магглам. Возможно не будь в тот момент, пятнадцать лет назад, на ступенях Хогвартса рядом со мной Рона, точно бы пожал протянутую в приветствии ладошку Драко, и у нас могло бы получиться хоть какое-то общение. О дружбе я и не загадывал. От этой мысли становится совсем тоскливо.
Малфой... я не видел Драко пять лет, с тех пор, как выступил в защиту Малфоев в суде над «Пожирателями смерти», с тех пор, как юный аристократ, получив оправдательный приговор, покинул зал суда и просто растворился в магическом мире. Поначалу даже пытался выяснить о нем через знакомых. Но те лишь брезгливо кривили губы, отделываясь отмазками вроде: «Не знаю и знать не хочу. Им место в Азкабане». Именно там по окончании судебных слушаний и вынесенных Визенгамотом решений оказывалось большинство представителей чистокровных семей - приспешников Темного Лорда. После таких вопросов на меня смотрели с подозрительностью, вкупе с толикой отвращения, и я перестал интересоваться, тая интересующие вопросы глубоко в себе.
После, спустя годы, интерес не то что поутих, скорее притупился, как боль в постоянно ноющей ране, хотя я старался следить за публикациями в магопериодике, но не так открыто. Часть новостей узнавал от своих сослуживцев, часть от пристрастившейся к сплетням Гермионы. Но о младшем Малфое так и ничего не узнал, пока два года назад тот не появился в министерстве и не осел в самом загадочном его отделе - Отделе Тайн. До сих пор стыдно вспоминать об истерике, которую я закатил министру Брустверу, когда столкнулся с Малфоем у лифта. От мыслей о Драко, что-то сжимается внутри, возится большим слизнем и вызывает чувство неудовлетворенности.
Личная жизнь, как ни странно, тоже не задалась. После войны Джинни, заявившая, что героя надо спасать от депрессии, в которую я якобы ушел, колеся по Англии в поисках крестражей, и поставившая себе целью окольцевать «героя Магической Британии», переехала ко мне на Гриммо. Депрессивности за собой я в тот момент не ощущал, но Джинни заявляла об этом с такой непогрешимой уверенностью дипломированного целителя разума, что пожал плечами и согласился, хотя особо ярких чувств к ней не испытывал. Да и близость у нас выходила какой-то вялой и безынициативной. В этом наверное есть доля моей вины, но на тот момент я ее не чувствовал, как и не разобрался окончательно в своих предпочтениях. Хоть Джинни и пыталась разнообразить нашу жизнь, тратя состояние рода на красивую модную одежду, шикарное кружевное белье и всякую романтическую чушь, вроде ужина при свечах и купания в лепестках роз. Да и когда бы мне об этом задумываться? Весь мой опыт в области отношений полов ограничивался поцелуем с Джинни в Выручай-комнате и на лестнице, перед моим походом в Запретный лес. Все остальное время у меня занимала болезненная потребность следить за Малфоем. Он все годы учебы оставался моим наваждением.
Промучившись вместе с Джинни полтора года, но так и не нажив детей и не определившись в желаниях, я предложил ей пожить отдельно, мотивируя тем, что требовалось время подумать.
Подумал...
И оказался прав, не подозревая, что подруга примет мои слова как руководство к действию. Джинни - не та, с кем хотелось бы создать семью, в чем я и убедился в скором времени. Возвращался домой на Гриммо 12 в один из выходных, полученных в академии за отличную успеваемость, чтобы сказать ей о своем решении, мучительно сомневался, стоит ли, а может притрутся, но этого не потребовалось. Дома я застал свою девушку верхом на члене бывшего однокурсника Дина Томаса, а у себя на голове ветвистые рога. Прервав процесс внезапным появлением и вежливо попросив обоих покинуть особняк со всеми вещами, спустился в столовую, где расположился за обеденным столом в обществе старого Кричера и початой бутылки огневиски.
Ворвавшаяся в кухню через пять минут Джинни устроила знатный скандал, которому бы позавидовали создатели телевизионных маггловских шоу, так любимых тетушкой Петуньей. С битьем посуды и взаимными претензиями, кричавшую, что я сам виноват, а она лишь хотела почувствовать себя женщиной. Топтавшийся в дверях Томас виновато поглядывал из-под опущенных век, дожидаясь свою пассию.
- Выходит со мной ты не чувствовала себя женщиной? - холодно поинтересовался тогда, равнодушно глядя на уже бывшую невесту.
Моя холодность и видимое спокойствие разозлили Уизли еще больше.
- Я чувствовала себя резиновой куклой, тренажером, который трахают по необходимости, по навязанной обязанности, но не как желанную женщину. Ты с посторонними активнее и живее, чем в постели со мной! - взвизгнула она, отвешивая пощечину.
Не желая и дальше слушать этот больной бред и оскорбления, молча поднялся, сверкнул на нее глазами и указал на камин:
- Вон! Вон из моего дома и моей жизни!
Через пару минут во вспышке зеленого пламени исчезли оба незадачливых любовника, а я закрыл камин от всех Уизли.
Последовавшие за происшествием три года провел в каком-то вязком оцепенении. Но при этом чувствуя облегчение. Будто бы наконец освободился от давившей на плечи ноши. Автоматически ел, шел на службу, выполнял свои обязанности и зачастую оставался допоздна в аврорате, просто потому, что дома меня никто, кроме старого ворчуна Кричера, не ждал. После пытался завести отношения и с другими девушками. Но надолго меня не хватало. Все было не то, не так. Да и девушек больше интересовал титул и мой сейф в Гринготтс.
Наконец, затушив пятый по счету окурок о край пепельницы, сажусь за стол и еще раз перечитываю отчет Рона об операции. Следует подумать, как построить разговор с главой Отдела Тайн, чтобы, разрешить ситуацию безболезненно для всех. Перо запорхало по пергаменту, делая пометки и оставляя за собой корявые с трудом воспринимаемые глазом строки. Поставив, наконец, финальную точку, присыпаю пергамент песком, а после стряхиваю его. Окидываю взглядом свой кабинет- ничего примечательного. Безликие серые стены, как и в большинстве рабочих кабинетов, открытые стеллажи, полные папок и стопок пергамента, ряд стульев напротив, сейчас пустующих, тяжелый дубовый стол у окна и стул за ним. Жесткий, неудобный. Но я привык к нему. Легкое неудобство не дает расслабиться. Толстый пушистый ковер на полу - единственное послабление, которое я себе позволил.
Наконец вздыхаю, перехватив стопку паргамента поудобнее, покидаю кабинет, закрыв дверь простым «Колопортусом». И, пройдя по коридору, стучу в добротную деревянную дверь, табличка над которой гласит: «Отдел урегулирования внутренних конфликтов. Кабинет1».
Кабинет отдела мало чем отличался от таких же помещений в министерстве: прямые линии, серые безликие стены, ничего, чтобы отвлекало от поставленной задачи. Сюда приходят авроры решать внутренние передряги, тяжбы или крупные конфликты, не доводя споры до Верховного суда. За последний год мне пришлось бывать здесь чаще, чем на приеме у Министра.
Лукас Фовель встречает меня, сидя за рабочим столом, углубившись в изучение бумаг. Всегда аккуратно застегнутый на все пуговицы в идеально скроенном по фигуре черном костюме, явно сшитом на заказ, худощавое лицо, глубокие проницательные глаза, которые, казалось, заглядывают прямо в душу, волосы в творческом беспорядке, но при этом лежат волосок к волоску. Мне собственный вид в черной аврорской форме, с одной лишь расстегнутой на воротнике пуговицей кажется довольно расхлябанным, что требует привести себя в порядок, садясь рядом с Фовелем.
Напротив сидят Рон, возглавлявший рейд, и... Малфой - деактиватор проклятий.
Я в очередной раз пробегаю взглядом по отчету Уизли, затем по жалобе, пытаясь нащупать хоть одну адекватную причину конфликта и не нахожу, в очередной раз понимая, что друг выставил меня дураком. Бросаю взгляд, на сидящего напротив Малфоя, и вздыхаю. Его холодность и высокомерие бьют по нервам, заставляя хмуриться и нервничать. Непонятные чувства теснятся в груди, порождая шум в ушах.
- Я не понимаю, в чем смысл сегодняшнего собрания, мистер Поттер, - устало произносит Фовель, закрывая папку и потирая виски. - От мистера Уизли часто поступают неправомерные жалобы на сотрудников Отдела Тайн. И ни одна из них, прошу заметить, ни одна не была признана «жалобой по существу».
В тишине в это мгновение слышен лишь скрип записывающего устройства. Я устало вздыхаю и поднимаю взгляд на Малфоя.
Драко высокомерно вскидывает подбородок, и я невольно подвисаю, любуясь его тонкой аристократичной фигурой, опирающейся на край стула, полоской белой кожи над воротником форменного кителя, прямой спиной, надменным взглядом, который в мгновение ока обращается к Уизли.
- Он оскорблял меня! - явно взрывается нетерпением Рон.
- Я никого не оскорблял, - с достоинством произносит Малфой и нетерпеливо стучит пальцами по столу, отбивая какую-то маггловскую мелодию. Я, чтобы отвлечься от мыслей о нём, силюсь вспомнить эту песню, но нет... голос Драко возвращает к действительности.- Повестка встречи очень странная. Мистер Уизли наябедничал о том, что сам придумал, и теперь хочет привлечь к ответственности меня?
Я плотно сжимаю губы и смотрю на Драко. Да, в какой-то мере Малфой прав. Рон, ненавидя его с детства, склонен драматизировать. И во всех грехах, явных и скрытых, готов обвинить его. Но мы здесь не за тем, чтобы потакать капризам Рона, а чтобы прояснить ситуацию.
- Если честно, я сам не понимаю смысла собрания, - произношу, смотря в серые глаза Драко, подавляя невольную дрожь в теле. - Глава Отдела Урегулирования Внутренних Конфликтов сообщила о необходимости собраться для обсуждения, - отрываю взгляд от Малфоя, когда тот откидывается на спинку стула, облизывая губы. И вновь расстегиваю верхнюю пуговицу своего аврорского кителя. В кабинете становилось ужасно жарко, а непреодолимое желание снять мантию и покинуть кабинет становится почти невыносимым.
Рональд нетерпеливо подпрыгивает на стуле, ударяется о ножку, шипит от боли, став еще злее.
- Мы здесь потому, что Отдел Тайн вообще обнаглели. Они позволяют себе слишком многое!
Я морщусь от несдержанности Рона, его недовольство ощущается даже кожей. Когда- нибудь горячность друга сыграет с ним плохую шутку. Строго бросаю взгляд в его сторону, пытаясь дать понять, чтобы держал себя в руках.
Взгляд проницательных глаз Фовеля становится грозовым, и тут же успокаивается, ни одна эмоция не прорывается сквозь маску холодности и безразличия. Он отлично владеет собой и прекрасно мог бы украсить своим изображением обложку любого делового журнала или разворот. Атмосфера в кабинете заметно накаляется и я решаю достать палочку, чтобы призвать графин с водой, но опаздываю на долю секунды. Взмахом своей палочки глава Отдела Тайн призывает стакан воды к Малфою, а во мне все закипает от внутреннего протеста.
- С вами все в порядке, мистер Малфой? - спрашивает он, наблюдая, как Драко залпом выпивает воду и благодарно кивает. А во мне возится неприятное чувство, что я стал свидетелем чего-то личного между людьми.
Сурово окидываю взглядом друга. Уже час как мы все собрались здесь для обсуждения, но так ни к чему и не пришли.
- Сотрудников Отдела Тайн, способных выполнять работу мистера Малфоя, не так уж много, - начинает Фовель, задумчиво глядя куда-то поверх голов, - Мы не можем удовлетворять прошения мистера Уизли об отстранении сотрудников каждый раз, когда у него не складываются отношения с коллегами.
- У мистера Уизли складываются отношения с коллегами, - зло вырывается у меня. И я с вызовом вздергиваю подбородок, глядя на Фовеля.
Глава Отдела Тайн иронично оскаливается и четко произносит, а его голос звоном отражается от стен:
- У мистера Уизли складываются отношения только с вами, мистер Поттер, остальные просто не хотят связываться с главой Аврората.
Малфой фыркает и ухмыляется в лицо Уизли, презрительно скривив губы, и я понимаю, что его неприязнь распространяется и на меня тоже. От этого почему-то становится больно. Невыразимцы всегда ощущали себя особой кастой, среди работников Министерства, и эти двое не исключение.
О, как же мне хочется стереть с лица бывшего слизеринца эту ухмылку! Увидеть, как сползают вместе с его спокойствием язвительность и самоуверенность.
- А вы, видимо, не боитесь со мной связываться? - угрожающе шиплю, глядя в серые сталистые глаза бывшего недруга.
Малфой гордо выпрямляется и, глядя на меня выплёвывает:
- Мы не подчиняемся никому, кроме министра, нам нет смысла бояться тебя, Поттер.
Но глядя на Драко в этот момент, я понимаю, что мне нравится... безумно нравится, с какой выдержкой он отстаивает свое мнение. Хочется впиться поцелуем в этот скривившийся в ухмылке рот... Но я резко осаживаю себя.
- А ты вообще заткнись, ублюдочный Малфой, - Уизли взвизгивает и подскакивает со стула. Я качаю головой и мысленно вздыхаю: «Рооон, что ты творишь?»
- Теперь ситуация с оскорблениями проясняется, - ухмыляется Драко, по-снейповски вздергивая бровь.
Мне все происходящее очень не нравится, поджимаю недовольно губы, глядя на друга, взгляд сквозит злостью и неодобрением, а потом, тяжело вздохнув, поворачиваюсь к Фовелю.
- Вы можете заменить мистера Малфоя в этом отряде, мистер Фовель?
Глава Отдела Тайн задумчиво гладит подбородок. Короткая щетина оттеняет низ его лица, словно приспущенная маска, но он красив, чертовски красив. И меня охватывает легкая зависть.
- Думаю, да, вместо мистера Малфоя мы предоставим другого сотрудника.
Драко, высокомерно сложив руки на груди, смотрит с вызовом. Но я не отвожу взгляда. В этой борьбе я не уступлю...
- Тогда я хотел бы иметь возможность брать мистера Малфоя в свои операции, - с улыбкой возвращаю вызов невыразимцу перед собой.
Малфой прищуривается, но безразличное выражение лица не меняется, казалось, маска навечно въелась в кожу, как у главы Отдела Тайн. Ему явно не по нраву просьба главы Аврората, но показывать свою слабость и отступать парень не собирается.
- Возможность у вас будет, - спокойно произносит Фовель, обдумывая каждое слово. - Только вам будет необходимо предупреждать мистера Малфоя об операциях. На него ляжет часть обязанностей по деактивации артефактов, из-за такой перестановки сотрудников.
Мне это не нравится, настолько, что едва сдерживаю порыв ударить по столу кулаком, чтобы поставить на место зарвавшихся невыразимцев. И все же проанализировав противоречивое чувство понимаю, что доволен... очень доволен сложившейся ситуацией, но не показываю вида, хотя в груди разливается довольство собой.
- Так что по поводу Малфоя? - Уизли возмущенно краснеет и тычет в Драко пальцем.
- Да боги, угомонись, Уизли, - холодно произносит тот, расстегивая мантию и немного расслабляя галстук.
- Я хочу, чтоб его наказали! - Уизли обиженно смотрит на меня, требовательно поджимая губы, но я не собираюсь продолжать этот фарс. - Гарри, ты же его знаешь.
- Всё, хватит, Рон, - устало произношу, скидывая свою папку в специальную коробку для закрытых дел, - Я думаю, большинство, из присутствующих, согласится, что в описываемом инциденте нарушения не было. Те слова, которые сказал мистер Малфой, не задели чести и достоинства мистера Уизли.- Жестким взглядом пригвождаю возмущённого Рона к стулу.
Да, это было не то, чего ждал Рон от этой встречи и от меня. Но отступать поздно. Тут дело намного серьезнее, чем его капризы, надуманные обвинения и давняя школьная вражда. Пора бы другу уже вырасти из этого...
- Предлагаю наказать мистера Уизли за ложный донос, - издевательски усмехается Малфой, глядя как багровеет рыжий.
- Попробуй меня наказать! - рычит он, резко придвигаясь к нему настолько близко, что кажется, одно неверное слово или взгляд, и Рон вцепится ему в глотку.
Но Драко, явно что-то заметив, дотрагивается пальцем до места под ухом Рональда (мне не видно до чего именно, но даже этот жест вызывает в душе протест) и, брезгливо скривившись, вытирает пальцы об аврорский китель.
Рон в бешенстве отталкивает его руку, но тот, продолжая сидеть, лишь морщится от боли. А мне почему-то хочется наподдать Рону за вольность.
- Я подам жалобу, мистер Уизли, - произносит Драко, язвительно и с вызовом смотрит ему в глаза.
Я прекрасно понимаю, что все действия Малфоя - чистая провокация. И, зная друга, уверен, Рон купится на нее. Так и происходит.
Вскочив со стула, он бежит ко входу, а Драко кричит ему вслед, - Жалобу вашему начальнику. - и скалится, глядя на то, как быстро аврор скрывается за дверью.
- Это было мерзко, - говорю, качая головой. Но отчего-то рад, что Драко не кисейная барышня и способен постоять за себя.
- Так вы примите мою жалобу, мистер Поттер? - его голос выражает только презрение.
- Хватит игр, Драко, - спокойно остановливает подчиненного Фовель, взмахивая рукой, и Малфой холодно улыбается, не сводя с меня взгляда.
- Это неприятно, - молча качаю головой. И в очередной раз понимаю, что Рон будет дуться и неоднократно выскажет всё, что думает о Малфое и обо мне, но ронять свой авторитет не позволю даже ему. Я - глава Аврората и Рон либо проявит уважение, либо пусть катится к Мордреду.
- Ладно, - Драко поднимается, недовольно скривившись.- Как же жарко!
Фовель согласно кивает и расстегивает пиджак. Я, прослеживая их действия глазами, язвительно произношу, не обращаясь ни к кому конкретно:
- В Отделе Тайн все лучше, прохладнее, спокойнее...
- Главное - люди, - отвечает Малфой, пересекая кабинет и открывая дверь, - В Отделе Тайн люди лучше.
Фовель пожимает мою протянутую руку, в глазах читается вызов. Блядь, мне он не нравится. Очень не нравится, и я никак не могу понять, почему...
- Не забывайте сообщать об операциях, мистер Поттер, если вы сообщите меньше, чем за три часа, мистер Малфой может не явиться, потому что некоторые артефакты требуют непрерывного и долгого контакта.
Его слова заставляют с отвращением кривиться, Фовель напоминает мне Люциуса своим высокомерием и пренебрежительным отношением к людям.
- Я постараюсь предупреждать мистера Малфоя, - произношу ничего не выражающим голосом, но эти слова даются с большим трудом.
- Я всегда в вашем распоряжении, мистер Поттер, - улыбка Фовеля холодная и наигранная, но, кажется, он специально показывает это. Мужчина убирает руку и направляется к выходу, где его дожидается Драко, рассматривая меня со смесью язвительности и презрения, на которые способен.
- Адью, Поттер, - Малфой ухмыляется, Фовель ухмыляется так же противно.
Они выходят, дверь за ними захлопывается, и я не сдерживаюсь, отвращение затапливает меня изнутри, отражается на лице.