Пыльный воротник [18+]

Легкие наполнились кислородом, обжигая каждую частичку тела. Еще один круг, всего один. Сердце стучало отзывалось ударом в ребра, а голова стала вовсе пустой. Мне нужно это место. Мне нужна эта победа, эта победа нужна Эрику.

Если мне удасться выиграть соревнования, Грейс не придется думать о том, где брать деньги на оплату следующего года. В этом году "Демор" предоставили наше поле для соревнований. Четыри школы и три университета. Не так уж и много соперников, думалось мне. Мне уже приходилось выигрывать несколько из них, но это было до того, как мне пришлось пережить операцию и аварию. Я совру, если скажу, что вовсе не переживаю своим здоровьем, или того хуже, мыслями о том, что могу проиграть.

Последний круг выдался довольно тяжелым, и я сделала заметку, что пробежка нужна и утром и вечером, кроме основных тренировок. Еще, для полного счастья, как будто мне не хватало проблем, мои мысли посетили идеи вернуться в конный спорт. Да, такими темпами, таблетки станут моим постоянным спутником, но все же... В Лондоне у меня не было возможности заниматься ездой, поэтому, хватку, возможно, я и утратила, но желание нет.

Звук свистка, заставил остановиться. Свет фонарей освещал футбольное поле, падая небольшими лучами на беговую дорожку вокруг него. О'Коннер, вальяжной походкой подошел ко мне, что-то записывая в небольшой блокнот, и качая головой.

- Все не так плохо, как я думал, - произнес мужчина, переведя на меня взгляд. - Но ты все равно еще далека от идеала, Арчерон. Это хорошо, что привычка бегать по утрам у тебя осталась, но этого мало для победы в соревнованиях.

Черт, да знаю я. Вздохнув, подняла глаза в небо. Я смогу. Я могу сделать это, просто... Мне просто нужно время и много тренировок.

- В этом году Ист-Энд отправляет Беатрис, - закрыв свой блокнот, продолжил он: - Говорят она не теряла эти два года в пустую. Тебе нужно снова положить ее на лопатки, Кэсси. Я не сомневаюсь в твоих способностях и силе воли, но... Меня беспокоит то,что ты в последнее время становишься центром сплетен и слухов. За этот вечер я пять раз спросил, кто именно причастен к сцене в раздевалках, и ты все эти пять раз ответила одно и тоже.

- Это была глупая шутка, тренер. Уверяю вас, я сама могу решить эти проблемы, и они никак не повлияют на соревнования.

О'Коннер всегда был борцом за справедливость, но он ничего не сможет сделать против Вероники и ее свиты. Проблема всего мира заключалась в том, что деньги и влияние всегда решало можно ли тебе открыть рот или нет.

- Хорошо. Как знаешь. На сегодня мы закончим. Приводи себя в порядок и иди в корпус. Завтра мы подумаем над твоим новым графиком и программой тренировок. Думаю, мы усложним ее.

Не знаю, выдержу ли я усложнение программы, подумала я, но в голос ничего не сказала. Если честно, тренер все равно рано или поздно узнает о сердце. За день до соревнований все участники должны пройти базовый осмотр и сдачу анализов на наличие наркотических веществ и добавок. Мужчина все равно узнает о моей болезни. Моей задачей было как можно дольше оттягивать этот момент.

ОʼКоннер похлопал меня по плечу, - он никогда не умел общаться с женщинами, - пройдя мимо, отправился в учительский корпус. Я ни разу там не была. Преподавателей у нас было много, и большая часть из них предпочитала жить в своих домах, а утром приезжать на занятия. Но были и те, кто задерживался на работе до поздна. Для таких случаев академия предоставляла, как и студентам, комнаты в отдельном корпусе.

Потянувшись к резинке на волосах, которая туго держала высокий конский хвост, вздохнула, когда волосы свободным водопадом упали на плечи.

Идя по тонким дорожкам, прислушиваясь к каждому звуку, потянулась в карман кофты. Вытянув небольшой пузырек, прокрутила его между пальцев. Мне следует экономить таблетки. Я не знаю, как именно сообщить Грейс, что мне нужен еще, хотя бы, пузырек. Никак. Тебе просто стоит протянуть этот месяц, а после все решиться.

Поднимаясь по ступенькам корпуса, устало потерла глаза. Разблокировав экран мобильного написала Эрику. Малыш должно быть уже спит, но мы не виделись несколько дней, а мне просто необходимо услышать его голос.

Кэсси: Может завтра после уроков посмотрим какой-то фильм?

Ответа не последовало, что подтвердило мои догадки - брат спит. Сегодня все комната будет только моя. Дженни говорила, что будет ночевать у какого-то парня из четвертого этажа, и я не сильно возражала ее бурной личной жизни. После утренней сцены с Воронами и небольшой ссоры в кабинете медицинского корпуса, Мейсон мне так и не писал. Парень сказал, что я его друг, но если честно, все внутри меня перевернулось от этих слов. Не знаю, была ли это плохая реакция, или хорошая, но мне она не понравилась.

Подойдя к двери, замечая, что та не заперта, положила телефон в карман. Черт, видимо я снова забыла ее закрыть, когда собиралась на поле.

Переступив порог, облегченно вздохнула. Темнота окутала комнату, и мне пришлось по памяти переступать спортивную сумку, которая, могу поспорить до сих пор лежит у самого прохода. Нащупав рукой выключатель, прикрыла на секунду глаза. Белый свет полился сквозь веки, не давая глазам привыкнуть к ярким краскам. Когда боль прошла, закрыла за собой дверь. Обернувшись, желая поскорее скинуть всю одежду и побежать в душ, застыла. Да вы издеваетесь? Все во мне напряглось. Руки машинально потянулись к ручке двери, готовясь к чистому проходу к бедствию.

Парень сидел на моей кровати, смотря куда-то в одну точку, словно вовсе не замечая моего прихода. Я занала, что Айзек сделает свой ход, но никак не ожидала, что он явиться прямо в мою комнату. Блядь, Кэсс, ты забыла закрыть дверь, идиотка. Сама виновата в том, что он здесь.

- Какого хрена ты делаешь в моей комнате? - от моего голоса он вздрогнул. Айзек вздрогнул. Что происходит?

Медленно подойдя к Уиллсону, словно к хищнику в клетке, встала перед ним. Айзек медленно поднял на меня глаза, будто не понимая где находиться и что делает. Его темные камни блестели. Взгляд затуманен. Запах алкоголя ударил в нос, и я мысленно выругалась .

- Что ты делаешь в моей комнате, Уиллсон? - не знаю, понимает ли он меня, или нет, но попытаться стоило. - И желательно тебе отвечать быстро и незамедлительно, иначе первый удар придется по твоему лицу.

Несколько долгих секунд он смотрел на меня, выжидающе, а может не понимая. Находясь на гране, казалось, потерянным в реальности, Айзек опустил взгляд на свои руки. Что сейчас в его голове? Черт,нет. Тебя это волновать не должно. Он не должен волновать меня, и уж тем более вызывать жалость.

- Айзек, ты меня вообще слышишь? - положив ладонь на его плечо, спросила я. - Ты пьян. Тебе нужно идти к себе в комнату. Ты сможешь дойти один? Если нет, я позову...

Мое тело дернулось вперед. Две сильные ладони обвили талию, притягивая к себе ближе. Вцепившись от испуга ногтями в плечи парня, напряглась. Положив голову на мою грудь, он прикрыл глаза. Секунды шли одна за одной, а мое сердце ускоряло свой ритм с каждым вдохом. Что он делает? Стоя так, в его объятиях, не ощущая ни боли, ни лап омерзительных пауков по моей коже, меня одолел шок. Давление в моих пальцах иссякло, отпуская сильные плечи. Приготовившись к очередной пытке, прикрыла глаза. Нет, нет, нет, нет. Почему я ничего не чувствую?

Стараясь оттолкнув тело парня от себя, уперлась в его плечи. Хватка Уиллсона усилилась. Посильнее прижав меня к себе, он провел ладонью по моей спине. Я тонула. Он убивал меня. За этот год, он был первым человеком, который так долго прикасался к моему телу. Первый, чьи объятия не причиняли боли, и точно первым, кого я возненавидела всем своим нутром. Мое тело отзывалось на прикосновения, которых не ощущало столько времени. Глаза наполнились слезами, а мурашки побежали по коже, заставляя задыхаться от страха. Я не помню. Я не помню. как должна реагировать на это. Я не помню, что должна делать... Что мне нужно сделать?

Приди в себя, Арчерон!

Снова защивилившись в его руках, будто змея, пытаясь выбраться из медвежьих лап, меня остановил еле слышный голос:

- Это всего лишь сон, - прошептал Айзек, не открывая глаз. -Если это сон, то прошу, позволь мне остаться. Всего на одну ночь.

Я никогда не видела его таким. Он разбит, уничтожен и мертв. Об этом говорил его голос, тело и крик души. Айзек считает это сном. Как-то он говорил мне, что сны - единственное, что позволяет ему отдохнуть от реальности. Говорил, что он избегает, словно боясь проиграть в великой игре двух королей, словно... боялся. Мне следует ненавидеть его. Я и ненавижу, но сейчас... Должна ли я, что-то сделать?

- Я не он. Я не хочу стать им, Огонек, - в бреду повторял парень. - Я никогда не стану им. Я не хочу быть чудовищем, но буду им. Буду кем потребуется, чтобы уничтожить его. Даже если придется умереть в процессе.

Мое сердце сжалось в тиски, обливая кровью сознание и крича, чтобы он замолчал. Проглотив комок в горле, заставила себя не прикасаться к Уиллсону. Моя человечность кричала об утешении, поддержке его, но мозг говорил твердое "нет".

- Ложись спать. Завтра утром ты уйдешь, и надеюсь не вернешься, Айзек. - слова вылетали из губ, обжигая горло слезами. - Потому что в следующий раз, я буду той, кто нанесет первый удар. 

******************************

Лучи солнца пробирались сквозь шторы, кидая солнечных зайцев на стену и кровать. Прикрыв ладонью глаза, возмущенно замычала. Кто открыл жалюзи? Сегодня у меня было окно в два первых урока, поэтому спать можно было до десяти. Мягкое одеяло ласкало кожу рук, оставляя желание не вставать с кровати, как минимум еще часа три. Протянув руку к тумбе, взяла телефон. На экране высветилось два сообщения. Оставив их непрочитанными, снова упала на подушку. Посмотрев на время разочарованно вздохнула. Семь утра?

- Я сочувствую твоей соседке, - прогремел мужской голос.

Испугано подпрыгнув на месте, поднялась на локти. Айзек стоял возле рабочего стола. Скрестив руки на груди, парень смотрел на меня. Его черная кофра, сочилась по телу, идеально подчеркивая каждый сантиметр груди и мышц. Я глотнула. Айзек склонил голову набок. Изучая мое лицо, пряча любые эмоции за своей маской безразличия, парень сделал шаг в мою сторону. Напряжение прошло моим телом словно электрический разряд. Мне нужно взять себя в руки. Нужно не показывать страха.

- Что я здесь делаю? - спросил Уиллсон, остановившись напротив меня. - Я мало что помню из прошлой ночи, поэтому сделай мне одолжение, и расскажи какого хрена я проснулся в твоей комнате?

Откинув одеяло в сторону, я спустила ноги на пол. Потирая лоб, стараясь прекратить резкую головную боль. Он ничего не помнит? Отлично. Тогда пусть просто уходит. Надеюсь, память к нему и не вернется. Сейчас передо мной стоял не тот Айзек, который умолял разрешить остаться, не тот, кто был похож на мертвого, и тем более не тот, который не хотел быть монстром. в его взгляде читалась решительность и жестокость. Твердый взор был прикован к моей спине, пока я шла к своему шкафу. Вечером я легла спать и даже не приняла душ. Могу поспорить, что запах пота впитался в одежду, словно яд.

- Уходи, - только и всего, произнес мой голос. - И постарайся больше не являться в мою комнату. Никогда. У меня нет ни времени, ни желания с тобой возиться. Я никому не скажу, что видела тебя, а ты в свою очередь, - повернувшись к парню лицом, вытянув из шкафа чистое полотенце и одежду, продолжила: - никогда не будешь приходить ко мне.

Сделав шаг мне навстречу, уголки его рта поднялись в усмешке.

- Это угроза?

- Просьба или предупреждение. Воспринимай как твоей душе угодно.

Опустив глаза в пол, Айзек молча кивнул. Я не знаю, что сейчас крутиться в его голове, но хватит того, что меня не буду в его планах, хотя бы один день. Засунув руку в карман кофты, удивленно приподняла бровь. Нет, нет, нет. Я не могла их потерять. Мне нужно выпить их перед тренировкой сегодня. Черт. Подняв сумку с пола, прошлась всеми карманами. Идиотка. Мне следовало положить их в ящик, а не таскаться с ними по всей академии. Вчера я пришла с ними в комнату. Значит, они просто где-то здесь. Да, определенно здесь.

- На тумбочке возле твоей кровати, - сказал Айзек, смотря сверху вниз, пока я лихорадочно терроризирую сумку. - Видимо они выпали, когда ты ложилась спать. Я положил твои таблетки на тумбу. Ты ведь их ищешь? Это все, что у тебя осталось? Всего один флакон? На сколько тебе его хватит?

- С чего бы мне отвечать на твой допрос? - поставив сумку, я старалась успокоить волнующее сердце. Он знает. Айзек знает. Конечно знает, он видел мой шрам, а после таблетки. Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два. - Это ты в моей комнате, а не я. Здесь не действует правило академии "Слушать придурка Уиллсона".

- Можешь не отвечать. Я все равно знаю, что надолго тебе таблеток не хватит. - его голос казался полностью расслабленным, но мелкая венка на лбу, пульсирующая и привлекающая внимания, говорила об обратном. - Тренер сказал, что ты начинаешь тренировки. Зачем? Умереть захотела, или так скучно жить?

Раздражение липким слоем окутало меня с ног до головы. Шагнув к парню, подойдя к нему вплотную, касаясь своей груди его, взглянула в темные глаза.

- Благодаря тебе, Айзек, моя жизнь не кажется скучной. - что-то проскользнуло его лицом. Возможно гнев, а может и отвращение. К кому? Ко мне? - Не моей ли смерти так активно добиваешься? Если нет, тогда чего же ты хочешь?

Взгляд бегает моим лицом. Я знаю, что ему , что-то хочется сказать, знаю по выражению, знаю по тому, как его губы открылись, а после закрылись в немом вздохе. Задержав дыхание, проклиная мурашки, пробегающих моей кожей, опустила взор на его рот. Воспоминания о его прикосновениях захватили мой мозг. Я вижу как сильно он прижимает мое тело к стене. Чувствую, как сильно, почти до боли его губы впиваются в мои, и ощущаю то самое раздражение от реакции моего тела.

- Я хочу, чтобы ты сломалась, - мужской шепот привел меня в чувства, обращая внимание на то, как сильно дрогнул его кадык. - Хочу чтобы ты умоляла, хочу, чтобы ты просила о пощаде. Хочу, чтобы ты умирала внутри, и безумно желаю увидеть твое падение.

Слова словно ведро со льдом, привели меня в сознание. Отступив на шаг, желая побыстрее скрыться, спрятаться от такой жестокости, я кинула взгляд на дверь.

- Помниться, - мертвым голосом, произнесла я. - это ты вчера умолял меня, а не я. И именно ты падешь первым, Айзек Уиллсон, потому, что из нас двоих, только мне есть за что бороться.

- Ошибаешься, Арчерон. Каждому из нас есть, что терять. Только кто-то платит меньше, а кто-то заплатил всем.

Пройдя вперед, парень зацепил меня плечом. Немного пошатнувшись, удерживая равновесие, я закипала от злости. Мы все потеряли Адама, не только ты. Только, по какой-то долбанной причине, именно Айзек считал себя жертвой больше остальных. Ты улюдок, вот тебе правда, из всех нас, ты самый большой злодей в истории каждого в "Демор".

Входная дверь хлопнула, и я подпрыгнув на месте, обернулась. Он ушел, ни сказав больше ничего. Мне и не нужны были его слова. Мне не нужно менять о нем мнение.

Направившись в ванную, включила струю воды. Скинув с себя противный, и давайте будем честны, отвратительно пахнущую одежду, встала под водопад. Горячие капли обдали мое лицо и тело небольшим жжением. Прикрыв глаза, наслаждаясь странному возникающему ощущению в груди, приложила руку вдоль шрама. Небольшой шов, который до сих пор чувствовался на подушечках пальцев, приносил мне отвратительные воспоминания.

Мама и папа в очередной раз спорили. Забрав меня из вечеринки, на которую отец меня категорически отказывался пускать, мама возмущенно доказывала ему, что мне уже шестнадцать, и я могу участвовать в таких мероприятиях без особого контроля родителей. Если так посмотреть, папа всегда был немного строже мамы. Его военных характер и старая закалка, часто давали о себе знать в его чрезмерном переживании и ожидания плохого исхода.

Лапы вечера окутали улицы Лондона, пока свет фонарей падал на наш новенький, совсем недавно купленный Ford. Эрик остался дома с соседкой снизу, миленькой девушкой всего на два года старше меня. Кристи часто помогала нам с малышом. Мне безумно нравился ее легкий португальский акцент с которым она говорила, а еще она единственная моя подруга за все это время. После моего отчисления из академия, я была слегка... не в очень хорошем состоянии, в общем.

- Ты же понимаешь, что ей нужно выходить в люди? - вздохнула мама, сидя на переднем сидении. Со своего места мне было заметно, как сильно напряглась ее спина, и как томный взгляд окинул зеркало заднего вида, проверяя как я. - Мисс Шарли говорит, что Кэсси нужна социализация. После приема таблеток, ее состояние улучшилось, а это значит, что девочке нужно общаться со сверстниками, ходить на вечеринке и встречатся с мальчиками, Рид. Ей шестнадцать, и она нормальный человек, которому хочется общения.

Мама хотела сказать, что я уже нормальный, ну, хорошо, почти нормальный человек. Если бы я сказала, что перестала принимать успокоительные где-то... Когда это было? Месяц? Два? Неважно, и так все было понятно. Не могу сказать, что после них мне было плохо, нет, но с ними ты чувствуешь себя... Будто ты не ты. Как будто разум становиться овощем, не способным принимать и обрабатывать информацию.

- Она еще не готова к новым знакомствам, дорогая. - устало потерев глаза, произнес папа. Он не спал уже вторые сутки, и ставлю сотку, что сегодня ночью его вызовут на базу, а может и вообще отправят в какую-то миссию. Совсем недавно он вернулся из "задания", которое хорошенько потрепала ему нервы. Я помню тот день. Три месяца назад, после назначенной зачистки в горячей точке Ирана, папа не выходил на связь семь дней. Мама с ума сходила, пока не увидела мужчину на пороги квартиры. Живого, здорового и невредимого. Война хорошо испортила ему психику, но так, как Рид Арчерон был не впервой в таких местах, вида он не подавал. Я только знаю, что в том бою погиб его близкий друг, на похороны которого мы поехали в штат Огайа. Тогда, стоя там перед его могилой, мне стало интересно, пришло ли проститься с Адамом такое же количество людей, как с Джорджем Ютой?

После решения и закрытия дела, когда меня отпустили, родители сразу же забрали документы из "Демора", не желая вспоминать все это. Как вы уже поняли, на похороны Келси меня не пустили. Да и не думаю, что смогла бы там присутствовать.

Картинки из кабинета биологии снова пронеслись перед глазами,и я зажмурилась.

- Дорогая, ты пила таблетки? - спрашивает мама, заставляя перевести на нее взгляд. - Ты сегодня выглядишь лучше, но все таки, твой врач советует оставить препарат в активном употреблении.

Мне никогда не приходилось говорить с мамой о том, как я чувствую себя когда глотаю эти две белые таблетки, два раза в день. Я вообще мало говорила. Если честно, я почти не говорила. Единственный человек, с которым я могла перекинуться больше десяти слов был наша соседка Кристи. Если честно, я бы не была против говорить с ней побольше. У девушки был довольно забавный брат. Парень совсем недавно приехал с университета в гости, и несколько раз сталкивался со мной. Нет, мы не говорили, и даже не здоровались. Кажется, я его пугаю.

- Она все еще принимает таблетки, Кара. - перебил ее муж. - О каких вечеринках может идти речь, если девушка даже не говорит толком. Мне кажется, что нужно сменить психолога. То, что с ней произошло, не должно так долго лечиться. Год прошел, и я...

Год? Так быстро? Когда успел пройти год? Наверное, я просто потерялась в днях. Да, наверное просто потерялась.

Мама перешла на крик, что-то доказывая папе. Отец никогда не поднимал голоса на жену, ну, по крайней мере старался. Если он чувствовал, что начинает срываться. он делал глубокий вдох, и уходил на балкон, чтобы успокоиться.

А как это? Кричать. В моей памяти не осталось фрагмента о том, какой мой голос на слух. Большую часть, я старалась объяснять жестами, или просто молчала.

- Кара, ты серьезно сейчас хочешь это обсудить? - махнув рукой в мою сторону, словно говоря " при ней?". - Если да, то ты точно не понимаешь свою дочь.

Никто из вас не понимал. Мы всегда были дружной семьей. Были.

Яркий свет ослепил мои глаза, а какой-то режущий слух звук, заставил сердце замереть. Папа что-то крикнул, а мама резко замолчала. За одну секунду мир перевернулся вверх тормашками. Почему голова так сильно закружилась? Машину занесло в сторону. Резкий удар пришел мне в грудь, выпустив весь кислород из легких, заставляя услышать свой голос. Крики. Много криков. Почему столько голосов. Запах дыма ударил в нос, и я застонала. Глаза медленно закрывались. Так хотелось спать. Мне можно спать? Что-то горячее текло моим лбом. Что именно? Дышать стало так больно, и что-то здесь, в груди давило все сильнее. Стало слишком жарко. Что так хорошо согревало мои ноги? Какая разница. Я проснусь. Когда проснусь узнаю. Обязательно узнаю. Мама и папа скажут. Они мне точно скажут. Но потом. После сна...

Капли воды водопадом стекали моим телом обжигая каждый сантиметр кожи. Возможно, если бы я не пошла на ту вечеринку, если бы не хотела сбежать из дома в тот день, родители были бы живы. Моей виной было, что они ссорились в тот день, и только моей виной было то, что они погибли. Заключение полицци было кратким и понятным. " Водитель фуры, находясь в нетрезвом состоянии, вылетел на встречную дорожную линию. В результате противоправных действий три пострадавших: мужчина сорока лет и женщина тридцати пяти погибли на месте. Девушку шестнадцати лет в тяжелом состоянии госпитализирована."

Мама и папа погибли мгновенно. Грудь Рида Арчерона была проткнута насквозь, останавливая сердце. Маме повезло немного больше. Ее смерть не была такой ужасной.Черепно-мозговая травма. Уверена, она даже не успела понять, что именно происходит.

Выключив воду, замотала свое тело в полотенце. Протерев запотевшее зеркало ладонью, посмотрела в свое отражение. Ты больше не та испуганная, слабая девчонка, Кэсси. Говорят, что историю пишут те, кто выжил. Я же считаю, что история написана теми, кто не сломался. Это разные вещи. Я была пустой оболочкой, ходячим трупом и пустышкой. Не знаю, было ли это дело в моем новом сердце или в уроке жизни, но... теперь я не буду склоняться. Теперь я пишу историю. Свою историю, которая еще не закончилась.

Звук закрывающейся двери привлек мое внимание.

- Кэсс, ты в душе? - спросил женский голос за дверью ванной комнаты. - Я ужасно устала, детка. Если меня вырубит до того, как ты выйдешь, знай, всему виной парниша из четвертого этажа.

Засмеявшись ее словам, я принялась надевать чистую одежду. Школьная форма для девушек имела три вида: повседневная, парадная и запасная. Повседневная имела юбку, блузу, галстук и пиджак; Парадная: платье в академическом цвете, а вот запасная облегающие штаны синего цвета, блузу, галстук и пиджак. На улице не было настолько тепло, чтобы носить юбку, поэтому я была рада снова надеть штаны.

Высушив волосы, и оставив их распущенными, вышла из ванны. Дженни сидела на своей кровати, пролистывая что-то в телефоне. Заметив меня, девушка перевела свой взгляд на мое лицо.

- Ты спала в моей кровати? - неожиданно спросила она.

- Прости. Мне приснился кошмар, и я подумала, что если сменю кровать, то смогу успокоиться. - господи, что за бред я несу? - Такого больше не повториться.

- Да ладно тебе, я шучу, - засмеявшись подруга скрестила ноги по турецки. - Ты Ты сегодня идешь на занятия? Говорят вчера ты провела пол вечера на поле. ОʼКоннер настоящий изверг в плане спорта.

- Он хоть и изверг, но с его помощью, когда-то я завоевала три медали. - пройдя к своей кровати, посмотрела на постель. Простыни были слегка помяты от тела Айзека, украшая контуры его спины кривыми линиями. Подушка лежала сбоку, на самом краю кровати, будто он обнимал ее во сне. Черт, выкини его из головы. Что за бред?

Мой телефон на тумбе издал сигнал. Посмотрев в сторону небольшого шкафа, заметила , что флакон с таблетками стоит там, где говорил Айзек. Какая ему вообще разница, есть у меня лекарство или нет. Разблокировав экран мобильного,увидев сообщение от Эрика, улыбнулась.

Эрик: Выйди во двор, к моему корпусу. У меня для тебя маленький сюрприз.

- Я выйду ненадолго. - вытянув пальто из шкафа кинула я подруге. - Встретимся на учебе. Не забудь, что в десять у нас экономика.

- Дорогая, я бы с радостью забыла эту ошибку мужской эволюции. - застонала Дженни падая в свою постель. - Но увы, этот мудак ведет у меня еще и высшую математику.

Что ж, неплохая репутация занозы в заднице хорошенько скрасила имя учителя. На самом деле, мне не особо нравился мистер Ларсон. Он был известным как послушник директора и шестерка Дориана Уиллсона. Как преподаватель, он возможно был неплох, но как человек, еще тем козлом.

Закрыв за собой дверь, на ходу надевая свое пальто, вышла на улицу. На удивление сегодня было тепло. Солнце легкими, еле заметными лучами, пробивалось сквозь небольшие тучи, напоминая, что на дворе середина осени. Скоро Хэллоуин, а это значит, что "Демор" потихоньку начинает превращаться в хмурый замок семнадцатого века, с кучей призраков и странными комнатушечками. Если говорить проще, каждый день мертвых проходил в стенах академии, не выпуская учеников даже в город. Возможно директор просто волнуется о репутации заведения, если учесть, что будет, когда все напьются.

Миновав парк, отмечая , что в эту пору он выглядит намного хмуре. Проходя мимо конюшен, я остановилась. Негромкое ржание лошадей, заставило мое сердце забиться чаще. Мне хочется сесть в седло. Не просто ездить верхом, а вернуться к спорту. Чувство свободы, уверенности и контроля. Я хочу снова ощутить это. Хочу снова почувствовать адреналин. Мне кажется, я бы не прочь даже упасть несколько раз. Когда я и Буря только начали заниматься вместе, он часто скидывал меня. В последний такой раз, я подвернула ногу и не смогла ездить несколько дней. Но с помощью упорства, ну, и возможно лошадь просто устала не подчиняться, в конечном итоге, мы заработали несколько золотых медалей. Буря чемпион. Мне не вериться, что если его не объезжали два года, то он утратил свои умения. На сколько мне было известно, он был не чистокровной арабской. Когда-то, перед самими скачками, я спросила у Эльзы кто его родители. От жеребенка отказались и хотели продать мигрантам, только из-за того, что тот был смесью мустанга и арабской скаковой. По внешнему виду, да, Буря был немного выше и массивнее классической скаковой, но кроме телосложения,от отца ему и достался волелюбный нрав и твёрдый характер. Как я его приручила, спросите вы? Объездила без седла.

Это было глупо, опасно и безумно, но то, что он подпустил меня к себе после, того стоило.

- Все еще мечтаешь о лошади? - голос за моей спиной, такой знакомый, от которого мурашки по моей коже прошлись со скоростью света. - Адам как-то говорил, что ты хочешь выкупить своего коня, когда выпустишься из академии.

Стараясь не поддаться искушению повернуться на мужской голос, я застыла на месте. Алан встал по правую сторону от меня. Вытянув из кармана куртки пачку сигарет, достал зажигалку. Его немного волнистые, короткие волосы падали на лоб, скрывая своим светло-коричневым цветом темные глаза. Татуировка, которую я видела на его шее была уже полностью закончена, и не оставляла чистого места на коже. Мне всегда было интересно, что они означают. Не нужно быть гением, чтобы знать, что на левой руке у парня нарисован ворон и змея, как у всей четверки.

- Чего тебе Ригмонд? - мне не было страшно, а тем более неудобно. В этот раз, я не позволю себя запугать. - Если сейчас начнется пламенная речь о том, как ты сильно меня ненавидишь, и что позаботишься обо мне, то я засмеюсь. Вам бы, ребята, - ядовито прошипела я. - сначала отрепетировать все, а потом идти в "бой".

- Компания, в которой работает твоя тетя начала переживать очень тяжелые времена. - закурив сигарету, выпуская струйки дыма в воздух, продолжил он: - Грейс говорила тебе, что кто-то взломал их базу?

Резко повернувшись к парню, ощущая как злость нарастает во мне, сжала кулаки.

- Из-за потери крупных клиентов, компания терпит большие убытки. - его глаза прошлись моим лицом, явно забавляясь зрелищем. - За эту неделю они выплатили почти три миллиона моральной компенсации и уволили несколько десятков специалистов. На самом деле, взломать их базу было даже проще чем забрать конфету у ребенка. Их айти-специалисты самые настоящие лузеры.

- Что ты сделал? - слышать свой голос, словно издалека было непривычно и не особо приятно, если учесть гул крови в ушах.

- Пока что, ничего. Я просто запустил небольшой вирус в систему, а еще перенаправил несколько данных на имя твоей тети. Думаю, будет безумно весело, когда на мисс Грейс выйдет полиция или сам инвестор компании.

Никогда недооценивай людей, - это фразу мне сказал отец за несколько дней до смерти. Самые тихие, или самые странные всегда оказываются темными лошадками. Алан никогда не был самым популярным, но что он точно делал превосходно ( кроме слухом о его бурной сексуальной жизни), так это учился. Парень с восьми лет изучал программное обеспечение и язык "С".

- Чего ты хочешь? Если думаешь, что я уеду, то ошибаешься. - дым ударил мне в лицо, и я проклинала гребанного Алана за то, что тот вообще появился на свет. Если я правильно поняла, то когда компания начнет копать в чем дело, Грейс станет козлом отпущения. Все улики будут указывать на нее. - А что на счет IP? Я хоть и не разбираюсь в этом, Ригмонд, но точно знаю, что адрес можно вычислить.

Парень улыбнулся. Потушив сигарету, ступил на меня. Подойдя немного ближе, он хищно прищурился. Ублюдок.

- Это если его не переадресовать и не войти в систему под внутренним адресом. Скажем так, Арчерон, - наклонившись вперед, но сравнялся со мной ростом. - Деньги могут сделать человека не только преступником, но и гребанным богом.

- Чего ты хочешь, придурок? - еще немного и мой кулак встретиться с его лицом. - Если хочешь, чтобы я отступила, этого не будет. Хочешь, чтобы я умерла, к сожалению для тебя, этого тоже не будет.

- Мне ничего от тебя не нужно. - его голос превратился в густой туман, поглощающий последние логические цепочки в моей голове. - Я хочу, чтобы ты наблюдала, как все, все, что тебе дорого рушиться. Наблюдала и знала, кто именно это делает. А потом, когда Кэсси Арчерон превратиться в гребынный слух, исчезла.

 - Кэсси, ты почему здесь? - позвал меня тонкий голосок.

Эрик подбежал ко мне, но так и не решился притронутся к телу. Встав впереди меня, малыш скрестил руки на груди. Высоко задрав голову, он посмотрел на Алана. Его храбрость часто удивляла меня, но то, с каким отчаяние он был готов меня защищать еще больше заставляло горлу сжиматься в комок.

- Ты кто такой? Чего надо от моей сестры? - Алан отошел на несколько шагов, удивлен напором Эрика. - Кэсси, он ничего тебе не сделал? Ты выглядишь злой.

Нет, малыш, я не злая. Я в ярости. Эти четверо, словно шакалы на падаль, решили давить на меня семьей. Проблема, моя проблема, заключается в том, что я никогда не позволяю себе проигрывать. Что ж, терапия и таблетки все таки дали пользу.

- Все хорошо, дорогой. Алан уже уходит. - посмотрев на парня, надеясь, что он понял намек, подняла бровь. - Ты сказал все, что хотел. Если ты и вправду сделаешь то, о чем говоришь... - переведя взгляд на Эрика, аккуратно подбирая слова, продолжила: - Я стану твоим ночным кошмаром. И поможет тебе Бог, если ты рискнешь стать моим врагом.

Ригмонд засмеялся. Он вправду засмеялся.

- Человек, которому нечего терять - самый опасный человек. - развернувшись, уходя в сторону корпусов, произнес парень.

Ошибаешься, Алан. Человек, у которого есть за что бороться - самый опасный человек.