Метка Сонджэ

Утро пришло серым и тяжелым, словно свинцовая плита, придавившая город. Тэхи не спала. Каждый скрип дома, каждый гул лифта заставлял ее вздрагивать и вжиматься в подушки. Слова Сонджэ висели в воздухе, ядовитым туманом:

«Ты могла нас обоих убить».

Она чувствовала их на своей коже, холодными мурашками.

Она подползла к окну, осторожно раздвинула край шторы, стараясь не шелохнуться. Внизу, на противоположной стороне улицы, стоял неприметный седан серого цвета. «Хёнде-соната», средних лет. Водитель, мужчина в простой черной куртке, не читал газету, не смотрел в телефон. Он просто сидел и смотрел вперед себя, но его взгляд, казалось, сканировал все вокруг, включая окна их пентхауза. Это были не школьные туши Бэк Джина. Это были профессионалы. Холодные, безликие, как сканеры.

Спустя час, когда она вышла из подъезда, делая вид, что не смотрит по сторонам, «Сонаты» уже не было. Но ее место заняло такси с включенным «зеленым огоньком», водитель которого слишком уж внимательно изучал навигатор. Паранойя сжимала ее горло тисками. Она метнулась в сторону метро.

В вагоне она заметила мужчину в костюме, который стоял, уткнувшись в телефон, но ни разу не пролистал ленту. Его глаза поднялись на нее ровно на секунду, прежде чем он снова сделал вид, что увлечен экраном. На переходе между станциями ее нагнала женщина с большой сумкой, которая шла за ней в течение трех минут, не обгоняя, не отставая, сохраняя идеальную дистанцию.

Они были везде. Невидимые. Неуловимые. И от этого становилось не по себе до тошноты.

В это же время в дорогом кабинете на верхнем этаже бизнес-центра Ли Сок Тэ поправлял галстук, глядя в панорамное окно на просыпающийся город. В кабинете пахло дорогим деревом и свежесваренным кофе.

— Ну что, выяснили? — спросил он, не оборачиваясь.

Стоявший за его спиной человек в идеально сидящем темном костюме открыл тонкий файл.
— Ли Тэхи. Сестра Ли Сонджэ. Ученица старшей школы Му Ён. Восемнадцать лет. Успеваемость средняя. В прошлом году была замечена в конфликте с группой старшеклассниц — сама дала отпор, без помощи брата. Ничего криминального, кроме... повышенной строптивости в отношении брата. Недавно была замечена в компании Пак Чжи Хо.

— Строптивости? — Ли Сок Тэ усмехнулся, поворачиваясь. Его взгляд был холодным и насмешливым. — Она проникла на охраняемый объект, подслушала приватный разговор и осталась незамеченной, пока сама не выдала себя. Это не строптивость. Это или идиотизм, или наглость. Или... расчет. Брат слишком многого позволяет. Семейные узы делают его уязвимым. А слабые места в нашей структуре недопустимы.

Он прошелся по кабинету, его пальцы легли на полированную столешницу.
— Я хочу знать о ней все. Каждый ее шаг. Каждый звонок. Каждая встреча. Если она и вправду просто глупая, взбалмошная девочка — мы ее просто напугаем, и Сонджэ возьмет ее под полный контроль. Если нет... — Он не договорил, но его взгляд был красноречивее любых слов. — Установите круглосуточное наблюдение. Максимально незаметно. И чтобы Сонджэ ничего не знал. Проверку инициирую лично я.

Школа не стала убежищем. Напротив, ее стены, обычно давившие правилами Сонджэ, теперь казались хлипкими и проницаемыми. На протяжении всех уроков она ловила на себе взгляды незнакомых студентов из других классов, которые тут же отводили глаза. Дежурный у входа, обычно дремлющий, сегодня слишком внимательно проверял у нее пропуск. Даже воздух в коридорах казался густым от чужих глаз.

На перемене ее ждал Сухо. Его лицо, обычно спокойное, было напряженным.

— Тэхи! Я тебя все вчера пытался дозвониться, что случилось? Сонджэ снова...? — он начал, но она резко схватила его за рукав и потянула в сторону, в глухой угол около запасного выхода, где пахло старой шваброй и пылью.

— Сухо, слушай меня, — ее голос дрожал, слова путались. Она говорила быстро, почти шепотом, бросая взгляды через его плечо. — Ты должен держаться от меня подальше. Очень далеко. Забудь, что мы знакомы. Не звони, не пиши, не подходи ко мне. Это не шутки.

Он смотрел на нее, не понимая, его брови сдвинулись.
— Что? Что происходит? Он что, угрожал тебе? Снова? Я поговорю с ним...

— Нет! — она почти крикнула, заламывая руки. — Это не Сонджэ! Это... это гораздо, гораздо хуже. Я накосячила, Сухо, серьезно. Я влезла не в свои дела. И теперь за мной следят. И если ты будешь рядом... с тобой что-то случится. Пожалуйста, просто уйди. Ради себя.

Вместо того чтобы испугаться или послушаться, он выпрямился. Его глаза, обычно мягкие, стали твердыми, почти чужими.

— Нет.
— Сухо, ты не понимаешь!
— Нет, — повторил он жестко, и в его голосе прозвучала сталь, которую она раньше не слышала. — Я не брошу тебя одну, если тебе угрожает настоящая опасность. Я не знаю, что ты натворила, но мы разберемся. Вместе. После уроков я провожу тебя до дома.

Она смотрела на него с отчаянием и странным, щемящим чувством благодарности. Он был идиотом. Прекрасным, храбрым идиотом, который не видел бездны, разверзшейся перед ними.

Оставшуюся часть дня она провела в оцепенении. Уроки тянулись мучительно долго. Каждый звонок заставлял ее вздрагивать. Она пыталась отгородиться от Сухо, отвести глаза, но он упрямо ждал ее у выхода после последнего урока, его лицо было решительным.

— Пошли, — коротко сказал он, и ей ничего не оставалось, как покорно поплестись рядом.

Они шли не самым коротким путем. Сухо, видимо, пытался выбрать более людные улицы, но вечерний час делал свое дело — люди спешили по домам, никто не обращал на них внимания. Тэхи постоянно оглядывалась, и ей чудилось, что серый седан мелькает в потоке машин, а тень отстававшего на несколько шагов прохожего казалась подозрительно знакомой.

Они свернули в более тихий переулок, короткий путь к ее дому. Именно здесь, в безлюдном месте между глухими стенами офисных зданий и высоким забором, из-за угла выехал черный микроавтобус «Фольксваген» с тонированными стеклами. Он остановился резко, в метре от них, блокируя узкий проход.

Двери заскользили в стороны. И все произошло за секунды.

Из салона выскочили трое. Не уличные громилы. Не хулиганы. Они двигались быстро, молча, синхронно, как отлаженный механизм. Без угроз, без криков. Один направился к Тэхи, двое других — к Сухо.

Тэхи даже вскрикнуть не успела. Ее схватили за руки, заткнули рот ладонью в грубой перчатке, пахнущей металлом, и потащили к машине. Она брыкалась, пыталась укусить, но ее движения были слабыми и беспомощными против железной хватки.

Сухо среагировал мгновенно. Его тело, всегда такое расслабленное, вдруг сжалось в смертоносную пружину. Когда первый из нападавших попытался схватить его за грудки, Сухо не стал уворачиваться. Он пошел вперед, в клинч, и резко, со всей силы, ударил его головой в переносицу. Раздался глухой, кошмарный хруст. Человек застонал, отпустил его и отшатнулся, хватаясь за лицо, из которого хлынула кровь.

Второй попытался обхватить его сзади. Сухо, не оборачиваясь, резко опустился вниз, сделав небольшой, но мощный бросок через бедро. Нападающий с грохотом полетел через его спину на асфальт. Сухо тут же, не теряя доли секунды, нанес ему короткий, жесткий удар каблуком в горло. Тот захрипел, скрючившись, потеряв способность дышать.

Это была не драка. Это было что-то уличное, грязное и смертельно эффективное. Он дрался не как спортсмен, а как тот, кто давно усвоил одно правило: выживает тот, кто успевает ударить первым, больно и без правил.

Но его противников было трое. Тот, кто тащил Тэхи, бросил ее в фургон и развернулся. В его руке был небольшой, но мощный электрошокер. Он не стал подходить вплотную. Он дождался, пока Сухо, отвлеченный на второго нападавшего, повернется к нему спиной, и резким, точным движением ткнул контактами в его шею.

Раздался противный, сухой треск. Тело Сухо содрогнулось, выгнулось в неестественной дуге, и он беззвучно рухнул на асфальт, как подкошенный. Мелко затрясся в конвульсиях.

— Сухо! — закричала Тэхи из темноты фургона, но дверь уже захлопывалась.

Она успела увидеть, как один из людей, тот, что с разбитым носом, с дикой ненавистью пнул лежащее без сознания тело. Другой, тот что с электрошокером, остановил его резким жестом.
— Хватит. Он свое получил. Тащи того, в машину.

Они вдвоем подхватили своего оглушенного товарища, того что хрипел, и затащили в машину. Двери закрылись с глухим щелчком.

Фургон рванул с места, бросив тело Сухо на холодном, грязном асфальте переулка. Внутри пахло сигаретным дымом, потом и свежей кровью. Ее трясло. Тот, кто сидел напротив, с окровавленным носом, молча и злобно смотрел на нее, держа у лица окровавленную тряпку. Другой, за рулем, вел машину молча, его глаза в зеркале заднего вида были пусты.

— Ёбанный сукин сын... — прошипел тот, с разбитым лицом, глядя на Тэхи полными чистой ненависти глазами. — Я его запомнил. Он еще пожалеет.

Тот, что был за рулем, хмуро бросил через плечо:
— Заткнись и делай свою работу. О нем позаботится кто-то другой. Не наша задача.

Тэхи вжалась в угол, обхватив колени руками. Ее мир, состоявший из школьных склок и братской тирании, рухнул в одно мгновение, оставив после себя только страх, запах крови и темноту салона чужой машины, увозившей ее в неизвестность.