Метка Сонджэ

Сонджэ молотил грушу в своем домашнем спортзале. Это не была тренировка — это было избиение. Каждый удар вливался в кожаную поверхность всей его яростью, отчаянием и леденящим душу страхом. Его руки, обмотанные бинтами, были стерты в кровь, но он не чувствовал боли, лишь оглушающий гул в ушах и холодное, насмешливое лицо Ли Сок Тэ, вставшее перед глазами. «Ты могла нас обоих убить» Его собственные слова. Его проклятие.

В огромной, пустой квартире царила гробовая тишина, нарушаемая лишь глухими, ритмичными ударами по снаряду и его собственным тяжелым, сдавленным дыханием. Он ждал звонка. От Бэк Джина, от кого угодно из низов Альянса. Любых новостей. Любой, самой призрачной цели для своей слепой ярости.

И телефон зазвонил. Но не тот, спецномер для внутренних контактов. Зазвонил его личный, обычный смартфон. Неизвестный номер.

Сонджэ резко сорвал перчатку, с грохотом бросил ее на пол и схватил аппарат. — Говори! — его голос прозвучал хрипло и сдавленно.

— Сонджэ-я, — голос в трубке был спокойным, почти отеческим, каким говорят с непослушным, но любимым ребенком перед суровым наказанием. — Как настроение?

Сонджэ замер, будто его окатили ледяной водой. Весь воздух разом вышел из его легких. Это был он. Ли Сок Тэ. Он сам.

— Сонбэнним, — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки, выпрямиться, даже стоя в одиночестве в зале. — Я активно решаю вопрос с Хёнбэ. Уже есть конкретные зацепки. Скоро все будет чисто.

— Это хорошо, — голос на том конце прозвучал одобрительно, но в этой одобрительности сквозила опасная усмешка. — Очень хорошо. Но я, собственно, не об этом. Я о твоей сестренке. Очень милой, такой... непоседливой и любопытной девочке.

Сердце Сонджэ упало куда-то в пятки и замерло, превратившись в комок льда. Он молчал, сжимая телефон так, что трещал пластик корпуса.

— Не волнуйся, — продолжил Ли Сок Тэ, и в его голосе зазвучала сладкая, ядовитая, паучья забота. — С ней все в полном порядке. Пока. Мы о ней позаботились. Создали все условия, чтобы ей было... комфортно и не скучно. Пока ты не выполнишь для меня одно маленькое, но очень важное поручение.

— Какое поручение? — голос Сонджэ был хриплым, чужим, будто его вырвали из глубины желудка.

— Есть у нас один непослушный партнер. Ким. Тот самый, что поставляет нам электронику последние два года. Возомнил о себе невесть что. Начал безбожно задирать цены и, что гораздо хуже, болтать лишнее с нашими дорогими конкурентами. Считает себя умнее всех. Мне нужно, чтобы ты... переубедил его. Окончательно и бесповоротно. Чтобы он больше никогда и ни с кем не разговаривал. Уловил суть?

Сонджэ понял. Понял прекрасно. Это не было наказанием за провал с Хёнбэ. Это было посвящение. Испытание на лояльность. Ему предлагали стать палачом, убийцей. Ценой его молчания и слепого послушания была жизнь Тэхи.

— И... и тогда вы ее отпустите? — спросил он, ненавидя себя за эту слабость, за этот подобострастный, рабский тон.

— Тогда мы еще раз спокойно обо всем поговорим, — мягко, но неумолимо поправил его Ли Сок Тэ. — Не торопись. У тебя есть... ну, скажем, до завтрашнего вечера. Не подведи меня, Сонджэ-я. И не пытайся искать ее сам. Это глупость, которая лишь ухудшит ее положение. Кардинально.

Щелчок в трубке прозвучал громоподобно, как приговор верховного суда. Сонджэ стоял посреди зала, уставившись в никуда, в пустоту. Телефон выскользнул из его ослабевших, дрожащих пальцев и разбился о полированный пол, разлетевшись на осколки. Он медленно, как подкошенный, опустился на колени, схватившись за голову руками. Ярость, бессилие и животный, всепоглощающий страх сдавили ему горло стальными тисками. Он был в ловушке. В идеально выстроенной клетке. И ценой за его призрачную свободу должна была стать жизнь другого человека. Или жизнь его сестры.

В дверь позвонили. Настойчиво, резко, требовательно. Сонджэ не пошевелился. Он не слышал. Звонок повторился, на этот раз переходя в длинный, непрерывный, яростный гудок, раздиравший тишину.

Он поднялся, как автомат, на ватных ногах, и побрел открывать. Его мозг отказывался работать, мысли путались и рвались, не находя выхода.

Он рывком распахнул тяжелую дверь. На пороге, прислонившись к косяку, стоял Сухо.

Он выглядел ужасно. Под левым глазом зрела огромная, лиловая гематома, губа была распухшей и рассеченной, а на шее красовались яркие красные следы от контактов электрошокера. Но это было не самое страшное. Самым страшным были его глаза. В них не было ни тени боли, ни капли страха. Лишь холодная, абсолютная, первобытная ярость. Он дышал тяжело и прерывисто, словно только что пробежал спринт, и все его тело мелко и лихорадочно дрожало от адреналинового отката.

— Где она? — это был не вопрос. Это был сквозящий лютой ненавистью шепот, больше похожий на звериный рык.

Сонджэ опешил. Он ожидал кого угодно — людей Бэк Джина, гонцов от Ли Сок Тэ, копов. Но не этого парня. Не этого тихого, незаметного Сухо, который сейчас смотрел на него взглядом загнанного в угол и готового на все хищника.

— Ты... что ты тут забыл, а? — с трудом выдавил Сонджэ, пытаясь вернуть себе хоть каплю привычного былого превосходства. — Пошел вон.

— ГДЕ ОНА? — Сухо внезапно рванулся вперед, с силой, которой Сонджэ в нем не предполагал, и впился пальцами в ткань его мокрой от пота майки. — Они забрали ее! На моих глазах! Ты знаешь кто! Ты должен знать! Где они ее держат?!

Сонджэ отшатнулся, с силой отбрасывая его цепкую руку.
— Я тебе ничего не должен, нищий прилипала! Это ты во всем виноват! Если бы не ты и твои дурацкие попытки ее защитить, она бы не...

— Если бы не ты и твои гнилые дела, она бы была  сейчас тут! — парировал Сухо, его голос сорвался на низкий, хриплый крик. — Ты вляпался во что-то по-настоящему серьезное, и теперь она — заложница! Так где она?!

Они стояли друг напротив друга в тесной пространстве прихожей, два взведенных до предела курка, готовые взорваться в любую секунду. Ненависть висела в воздухе густым, удушающим туманом.

— Ты ничего не понимаешь, дебил! — прошипел Сонджэ, его лицо исказила гримаса ярости. — Ты даже не представляешь, с какими силами ты сейчас связываешься! Твои уличные разборки — это детский утренник по сравнению с этим! Они сломают тебя, как щепку, даже не заметив!

— А тебя? — ядовито, с ледяной презрительностью бросил Сухо. — Они уже сломали. Я по твоей роже все вижу. Они тебя купили, да? Предложили сделку? Ее жизнь на что? На другую жизнь?

Сонджэ замер. Он смотрел на этого парня, на его разбитое, но абсолютно непокоренное лицо, на глаза, полные холодного огня, и впервые увидел не соперника, не неудачника. Он увидел того, кто понял всю суть происходящего без лишних слов. Кто стоял с ним по ту сторону одной и той же бездны.

— До завтрашнего вечера, — тихо, сквозь стиснутые зубы, выдохнул Сонджэ, отводя глаза. — Мне нужно... убрать одного человека. Тогда... тогда ее отпустят. Так сказали.

Сухо коротко, беззвучно рассмеялся. Злобно и цинично.
— И ты веришь этому? Ты и вправду настолько наивен, Сонджэ? Они ее не отпустят. Никогда. Они нашли твое слабое место. Твой рубильник. Они будут дергать за него вечно. Или просто уберут и ее, и тебя, когда ты окончательно отработаешь свое. Ты же сам знаешь их правила.

Сонджэ молчал. Он знал, что Сухо прав. Он знал это с самой первой секунды того звонка, просто отчаянно не хотел в это верить.

— Что ты предлагаешь, гений? — наконец выдавил он, с ненавистью глядя на него. — Пойти на них в лоб? Показать кулаки? Они сотрут нас обоих в порошок, даже не вспотев, и ее заодно! Это не школьная драка!

— Я не предлагаю идти в лоб, — Сухо спокойно вытер разбитую губу тыльной стороной ладони. — Я предлагаю найти ее. Самому. До того, как ты совершишь непоправимое. Я запомнил номер фургона. Не полностью. Семь цифр из восьми. И серию букв. И одного из этих ублюдков... — он ткнул пальцем в свой разбитый нос, — я изувечил достаточно основательно, чтобы запомнить его в лицо. У него старый шрам от операции прямо под левой бровью, и теперь там будет еще и мой свежий автограф. У тебя есть связи, доступ к информации, рычаги. У меня — конкретные данные. Мы ненавидим друг друга. Прекрасно. Но на данный момент наши цели совпадают. Значит, мы — команда. Решай. Сейчас.

Сонджэ смотрел на него. На его горящие холодным огнем глаза. На его сжатые, готовые к бою кулаки. Этот парень только что пережил жестокое нападение, его избивали, травили электрошокером, а он стоял здесь, на пороге его дома, и диктовал ему условия с невозмутимостью полковника. Впервые в жизни Сонджэ почувствовал не злобное презрение, а нечто похожее на уважение. Грязное, вынужденное, неохотное, но уважение.

Он сделал глубокий, шумный вдох, потом резко выдохнул, будто выплевывая весь накопившийся яд.
— Команда, — с горькой, кривой усмешкой повторил он. — Черт побери, ладно. — он не договорил угрозу, лишь отступил, пропуская Сухо в свою неприступную до этого момента крепость.

Теперь — союзника поневоле. Самая опасная игра в его жизни только начиналась.